Загрузка...
Железная воля — обложка книги
Дата написания1875-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Железная воля» повествует о немецком инженере Гуго Карловиче Пекторалисе, чья непоколебимая решимость приводит к открытию фабрики, конфликтам с соседями и финансовым трудностям, а также к сверхъестественным испытаниям, связанным с долгами и духами.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной волей и внешними обстоятельствами, включая финансовые трудности, конфликты с соседями и сверхъестественные испытания, которые проверяют упорство и честность героя.

Ключевые идеи

  • Железная воля как качество, проявляющееся в упорстве и соблюдении обещаний.
  • Разница между русской и немецкой культурой и восприятием силы воли.
  • Преодоление языковых и культурных барьеров через упорство.
  • Важность технической компетентности и настойчивости в бизнесе.
  • Железная воля как движущая сила, но не всегда приводит к успеху
  • Конфликт интересов в соседних предприятиях может перерасти в судебное разбирательство
  • Переход от подчиненного к собственному бизнесу сопряжен с рисками и неожиданными препятствиями
  • Проблемы долгов и пьянства в семье
  • Влияние сверхъестественных явлений на повседневную жизнь
  • Конфликт между личной волей и внешними обстоятельствами

Вывод

Книга приводит к выводу, что железная воля и честность важны, но без учёта внешних обстоятельств и духовных аспектов они могут привести к потере и испытаниям, подчёркивая необходимость баланса между личной решимостью и внешними факторами.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей русской промышленности и личной волей
  • Читатели, ищущие уроки упорства и честности
  • Те, кто интересуется сверхъестественными и духовными аспектами жизни

Главные темы

  • Железная воля и упорство
  • Конфликты с соседями и финансовые трудности
  • Сверхъестественные явления и духовные испытания

Персонажи

  • Гуго Карлович Пекторалис — Гуго Карлович Пекторалис – немецкий инженер с железной волей, не говорит по-русски, но учится, решает технические проблемы, женится на Кларе Павловной. Точный, настойчивый, стремится к независимости, открывает фабрику, конфликтует с Офенбергом и Сафрончиком, вынужден платить компенсацию, жена покидает его.
  • Клара Павловна — Клара Павловна – немецкая женщина с асимметричными конечностями, символ железной воли. Сначала поддерживает Пекторалиса, но в итоге покидает его из-за финансовых и личных проблем, оставляя его одиноким.
  • Сафрончик — Сафрончик (Сафроныч) – бывший чугуноплавильщик, ставший пьяницей, но благодаря жене Марье Матвеевне управлял доходами, скрывал деньги, пережил сверхъестественные события. В конфликте с Пекторалисом не желает уступать место, вынужден платить компенсацию за закрытые ворота, в итоге умирает.
  • Офенберг — Офенберг – соперник Пекторалиса, сопротивляется его уходу, участвует в конфликте, приводит к шуму и ссоре.
  • Марья Матвеевна — Марья Матвеевна – умело управляет семейными финансами, защищает мужа от долгов, отбирает полтину, отнимает деньги, пытается изгнать духа.
  • Федор Афанасьевич Вочнев — Федор Афанасьевич Вочнев – старик, разливший чай, призывает к спокойствию, отмечает, что железная воля – это не только сила, но и умение держать слово.
  • Дмитрий Ерофеич — Дмитрий Ерофеич – обманщик, но в итоге помогает Пекторалису получить лошадь.
  • Нарратор — Нарратор – наблюдатель, помогает Пекторалису, учится русскому, описывает события в компании.
  • Отец Флавиан — Отец Флавиан – пытается изгнать духа, участвует в обряде.
  • Дьякон Савва — Дьякон Савва – пытается изгнать духа, участвует в обряде.
  • Фенка — Фенка – босоногая, с заячьей губой, оставила дверь в чердак открытой, позволяя духу проникнуть.

Цитаты

  • Ржа железо точит.
  • Железная воля
  • «Я и о тебе подумал – я тебя не оставлю, и ты будешь со мною»
  • «Я не отпускал, и я не могу, но я не могу, но я не могу»
  • "Глупый я человек, – очень глупый: правду мне покойник Жига говорил, что я глуп, а мне неожиданная благодать в сем немце дарована."
  • "Пока Пекторалис с Сафронычем тягались – и первый, разоряясь, сносил определенными кушами все свои достатки в пользу последнего, – этот, сделавшись настоящим пьяницею, все-таки был в лучшем положении."

Сводка по автору из Wikidata

1831–1895. Николай Леско́в. русский писатель и публицист (1831—1895)

Читать онлайн

Страница 22 из 23

Но должен был исполнить еще другое Пекторалис обязательство: переживя Сафроныча, он должен был прийти к нему на похороны есть блины, – он и это выполнил.

XXIII

Только что духовенство, гости и сама вдова, засыпав на кладбище мерзлою землею могилу Сафроныча, возвратились в новый дом Марьи Матвеевны и сели за поминальный стол, как дверь неожиданно растворилась, и на пороге показалась тощая и бледная фигура Пекторалиса.

Его здесь никто не ждал, и потому появление его, разумеется, всех удивило, особенно огорченную Марью Матвеевну, которая не знала, как ей это и принять: за участие или за насмешку? Но прежде чем она выбрала роль, Гуго Карлович тихо и степенно, с сохранением всегдашнего своего достоинства, объявил ей, что он пришел сдержать свое честное слово, которое давно дал покойному, – есть блины на его похоронном обеде.

– Что же, мы люди крещеные, у нас гостей вон не гонят, – отвечала Марья Матвеевна, – садитесь, блинов у нас много расчинено. На всю нищую братию ставили, кушайте.

Гуго поклонился и сел, даже в очень почетном месте, между мягким отцом Флавианом и жилистым дьяконом Саввою.

Несмотря на свои несколько заморенный вид, Пекторалис чувствовал себя очень хорошо: он держал себя как победитель и вел себя на тризне своего врага немножко неприлично. Но зато и случилось же здесь с ним поистине курьезное событие, которое достойно завершило собою историю его железной воли.

Не знаю, как и с чего зашло у них с дьяконом Саввою словопрение об этой воле – и дьякон Савва сказал ему:

– Зачем ты, брат Гуго Карлович, все с нами споришь и волю свою показываешь? Это нехорошо…

И отец Флавиан поддержал Савву и сказал:

– Нехорошо, матинька, нехорошо; за это тебя бог накажет. Бог за русских всегда наказывает.

– Однако я вот Сафроныча пережил; сказал – переживу, и пережил.

– А что и проку-то в том, что ты его пережил, надолго ли это? Бог ведь за нас неисповедимо наказывает, на что я стар – и зубов нет, и ножки пухнут, так что мышей не топчу, а может быть, и меня не переживешь.

Пекторалис только улыбнулся.

– Что же ты зубы-то скалишь, – вмешался дьякон, – неужели ты уже и бога не боишься? Или не видишь, как и сам-то зачичкался? Нет, брат, отца Флавиана не переживешь – теперь тебе и самому уже капут скоро.

– Ну, это мы еще увидим.

– Да что «увидим»? И видеть-то в тебе стало уже нечего, когда ты весь заживо ссохся; а Сафроныч как жил в простоте, так и кончил во всем своем удовольствии.

– Хорошо удовольствие!

– Отчего же не хорошо? – как нравилось, так и доживал свою жизнь, все с примочечкой, все за твое здоровье выпивал…

– Свинья, – нетерпеливо молвил Пекторалис.

– Ну вот уже и свинья! Зачем же так обижать? Он свинья, да пред смертью на чердаке испостился и, покаясь отцу Флавиану, во всем прощении христианском помер и весь обряд соблюл, а теперь, может быть, уже и с праотцами в лоне Авраамовом сидит да беседует и про тебя им сказывает, а они смеются; а ты вот не свинья, а, за его столом сидя, его же и порочишь. Рассуди-ка, кто из вас больше свинья-то вышел?

– Ты, матинька, больше свинья, – вставил слово отец Флавиан.

– Он о семье не заботился, – сухо молвил Пекторалис.

– Чего, чего? – заговорил дьякон. – Как не заботился? А ты вот посмотри-ка: он, однако, своей семье и угол и продовольствие оставил, да и ты в его доме сидишь и его блины ешь; а своих у тебя нет, – и умрешь ты – не будет у тебя ни дна, ни покрышки, и нечем тебя будет помянуть. Что же, кто лучше семью-то устроил? Разумей-ка это… ведь с нами, брат, этак озорничать нельзя, потому с нами бог.

– Не хочу верить, – отвечал Пекторалис.

– Да верь не верь, а уж дело видное, что лучше так сыто умереть, как Сафроныч помер, чем гладом изнывать, как ты изнываешь.

Пекторалис сконфузился; он должен был чувствовать, что в этих словах для него заключается роковая правда, – и холодный ужас объял его сердце, и вместе с тем вошел в него сатана, – он вошел в него вместе с блином, который подал ему дьякон Савва, сказавши:

– На тебе блин и ешь да молчи, а то ты, я вижу, и есть против нас не можешь.

– Отчего же это не могу? – отвечал Пекторалис.

– Да вон видишь, как ты его мнешь, да режешь, да жустеришь.

– Что это значит «жустеришь»?

– А ишь вот жуешь да с боку на бок за щеками переваливаешь.

– Так и жевать нельзя?

– Да зачем его жевать, блин что хлопочек: сам лезет; ты вон гляди, как их отец Флавиан кушает, видишь? Что? И смотреть-то небось так хорошо! Вот возьми его за краечки, обмокни хорошенько в сметанку, а потом сверни конвертиком, да как есть, целенький, толкни его языком и спусти вниз, в свое место.

– Этак нездорово.

– Еще что соври: разве ты больше всех, что ли, знаешь? Ведь тебе, брат, больше отца Флавиана блинов не съесть.

– Съем, – резко ответил Пекторалис.

– Ну, пожалуйста, не хвастай.

– Съем!

– Эй, не хвастай! Одну беду сбыл, не спеши на другую.

– Съем, съем, съем, – затвердил Гуго.

И они заспорили, – и как спор их тут же мог быть и решен, то ко всеобщему удовольствию тут же началось и состязание.

Сам отец Флавиан в этом споре не участвовал: он его просто слушал да кушал; но Пекторалису этот турнир был не под силу. Отец Флавиан спускал конвертиками один блин за другим, и горя ему не было; а Гуго то краснел, то бледнел и все-таки не мог с отцом Флавианом сравняться. А свидетели сидели, смотрели да подогревали его азарт и приводили дело в такое положение, что Пекторалису давно лучше бы схватить в охапку кушак да шапку; но он, видно, не знал, что «бежкб не хвалят, а с ним хорошо». Он все ел и ел до тех пор, пока вдруг сунулся вниз под стол и захрапел.

Дьякон Савва нагнулся за ним и тянет его назад.

– Не притворяйся-ка, – говорит, – братец, не притворяйся, а вставай да ешь, пока отец Флавиан кушает.

Но Гуго не вставал. Полезли его поднимать, а он и не шевелится. Дьякон, первый убедясь в том, что немец уже не притворяется, громко хлопнул себя по ляжкам и вскричал:

– Скажите на милость, знал, надо как здорόво есть, а умер!

– Неужли помер? – вскричали все в один голос.

А отец Флавиан перекрестился, вздохнул и, прошептав «с нами бог», подвинул к себе новую кучку горячих блинков. Итак, самую чуточку пережил Пекторалис Сафроныча и умер бог весть в какой недостойной его ума и характера обстановке.

Схоронили его очень наскоро на церковный счет и, разумеется, без поминок. Из нас, прежних его сослуживцев, никто об этом и не знал. И я-то, слуга ваш покорный, узнал об этом совершенно случайно: въезжаю я в день его похорон в город, в самую первую и зато самую страшную снеговую завируху, – как вдруг в узеньком переулочке мне встречу покойник, и отец Флавиан ползет в треухе и поет: «святый боже», а у меня в сугробе хлоп, и оборвалась завертка. Вылез я из саней и начинаю помогать кучеру, но дело у нас не спорится, а между тем из одних дрянных воротишек выскочила в шушуне баба, а насупротив из других таких же ворот другая – и начинают перекрикиваться:

– Кого, мать, это хоронят?

А другая отвечает:

– И-и, родная, и выходить не стоило: немца поволокли.

– Какого немца?

– А что блином-то вчера подавился.

– А хоронит-то его отец Флавиан?

– Он, родная, он, наш голубчик: отец Флавиан.

– Ну, так дай бог ему здоровья!

Страница 22 из 23

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее