Загрузка...
Назад в библиотеку
Камо грядеши — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Камо грядеши

Автор Генрик Сенкевич
0+11k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Жанры
классическая прозаисторическая литература
Темы
Неронримская историяроманГенрик Сенкевичлюбовьисторический романВечный городхристианствоаристократтрагедия

Описание

Роман «Камо грядеши» повествует о жизни и судьбах людей в последние годы правления Нерона, сочетая исторические события с личными драмами, любовью, верой и преследованием христиан. Главные герои – Лигия, Виний, Актa, Урс, Петроний и другие – сталкиваются с жестокостью власти, внутренними конфликтами и поиском спасения, в то время как Нерон стремится к величию и монументам. Книга раскрывает противоречия эпохи, влияние христианства и человеческую стойкость.

Главный конфликт / проблема

Проблема преследования христиан и личная борьба героев за свободу и веру в эпоху правления Нерона

Ключевые идеи

  • Роман рассматривается как выдающееся историческое произведение.
  • События происходят в последние годы правления Нерона и затрагивают тему любви и преследования христиан.
  • Опасность и роскошь римского пира под властью Нерона.
  • Психологический конфликт Лигии между страхом и любопытством.
  • Роль Актa как посредника и защитника.
  • Виний как символ опасности и попытки спасения.
  • Вмешательство Урса как спасение от насилия.
  • Трудный выбор между бегством и оставанием в опасном месте.
  • Молитва как способ найти спасение и внутренний покой.
  • Влияние веры и благородства великана Урса на решение Лигии.
  • Петроний и Виниций ищут Лигию, привлекая Хилона, который полагается на разум.
  • Хилон, Виниций и Кротон планируют похищение Лигии в Остриане, используя маскировку и ночное время.

Вывод

Книга показывает, как личные стремления и вера сталкиваются с жестокостью власти, подчёркивая важность веры и человеческой доброты в условиях политической и религиозной напряжённости.

Кому полезна

  • Историки и любители античной истории
  • Читатели, интересующиеся христианством и Римом
  • Люди, ищущие глубокие психологические портреты персонажей

Главные темы

  • История правления Нерона
  • Влияние христианства и преследование
  • Личная борьба и вера

Персонажи

  • Лигия — Молодая христианка, пленница Нерона, чья любовь и страх к Виницию и к императору создают конфликт. Она пытается вернуться к семье, но оказывается в опасности, и её судьба становится центральной в борьбе между властью и верой.
  • Виниций — Римский аристократ, влюбленный в Лигию, стремится похитить её, но внутренний конфликт под влиянием христианских идей заставляет его искать спасение и духовный рост. Он ищет поддержку у Петра и других христиан.
  • Петр — Рыбак, ставший апостолом, проповедующий простоту и любовь. Он вдохновляет Виниция на христианство и помогает Лигии, организуя крестины и защиту христиан.
  • Нерон — Безумный император, устраивающий пира и преследующий христиан. Он проявляет интерес к личным просьбам Виниция и соглашается на брак с Лигией, демонстрируя власть и жестокость.
  • Петроний — Влиятельный трибун, обеспокоенный исчезновением Лигии. Он использует связи, пытаясь спасти её, но сталкивается с отказами и ограничениями.
  • Урс — Гигант, защищающий Лигию от насилия, помогает Виницию найти её и спасает от преследования.
  • Актa — Служанка, отвечающая за подготовку Лигии к пиру, успокаивая и защищая её.
  • Хилон — Худой философ, предлагающий разумные решения в поиске Лигии, но без материальных средств.
  • Кротон — Сильный гладиатор, готовый участвовать в операции по похищению Лигии.
  • Эвника — Приносит тогу, подтверждая, что Лигия осталась в городе, и участвует в поисках.
  • Павел — Учитель Виниция, обучающий его христианскому учению и вдохновляющий на духовный рост.
  • Тигеллин — Ответственный за сбор зверей и организацию казней христиан в амфитеатрах.

Цитаты

  • Домой, Урс, домой, к Плавтиям!
  • Не убий!
  • Что меня ждут боль и счастье.
  • Я остался здесь.
  • «Похитить Лигию в Остриане можно, если идти в капюшонах, прикрыв лица, и ограничиться разглядыванием всех присутствующих из какого-нибудь темного угла».
  • «Петр говорил: «Пусть будет простота, любовь и вечное блаженство».
  • Кровь закипела в жилах у Виниция при виде Лигии.
  • Хилон тянул его за плащ, опасаясь, что он может навлечь опасность.
  • "Да, поездку надо было отложить"
  • "Я хочу, чтобы мое имя было увековечено, и моя статуя стала символом власти и бессмертия"

Сводка по автору из Wikidata

1846–1916. Henryk Sienkiewicz. польский писатель

Читать онлайн

Страница 7 из 171

Петроний, чье жилище было украшено гораздо более пышно и изысканно, не мог, однако, найти здесь ни одного предмета, который оскорблял бы его вкус; этой мыслью он тут же поделился с Виницием. Но вот раб-веларий отодвинул завесу, отделявшую атрий от таблиния, и в глубине дома показался спешивший к гостям Авл.

Это был человек, достигший вечерней поры жизни, но еще крепкий, с убеленной серебром головою и энергичным, быть может, несколько коротковатым лицом, в котором зато было что-то напоминавшее орла. Сейчас оно выражало удивление, даже беспокойство, вызванное неожиданным приходом Неронова друга, сотрапезника и наперсника.

Петроний был человек достаточно светский и наблюдательный, чтобы сразу это заметить, и после первых приветствий он со всем присущим ему красноречием и непринужденностью объяснил, что явился поблагодарить за заботу, которой окружили в этом доме сына его сестры, и что благодарность – единственный повод его прихода, на который он отважился, памятуя о давнем знакомстве с Авлом.

Авл со своей стороны уверил, что рад видеть такого гостя, а что до благодарности, то, мол, сам он преисполнен этого чувства, хотя о причине Петроний, наверно, и не догадывается.

Петроний и впрямь не догадывался. Напрасно он, подняв свои орехового цвета глаза к потолку, пытался припомнить хоть самую малую услугу, когда-либо им оказанную Авлу или кому другому. Ни одной не мог вспомнить, разве что ту, которую собирался оказать Виницию. О, разумеется, нечто подобное могло случиться помимо его воли, но только помимо воли.

– Я сердечно люблю и высоко ценю Веспасиана, – молвил Авл, – а ты спас ему жизнь, когда однажды, на свое несчастье, он заснул, слушая стихи императора.

– Напротив, то было его счастье, – возразил Петроний, – ибо он их не слышал, но не стану спорить, что оно могло закончиться несчастьем. Меднобородый так и рвался послать к нему центуриона с дружеским советом вскрыть себе вены.

– А ты, Петроний, тогда его высмеял.

– Да, верно, а точнее, наоборот, ему польстил: я сказал, что, ежели Орфей умел песнею усыплять диких зверей, триумф Нерона не меньше, раз он сумел усыпить Веспасиана. Агенобарба можно порицать, но при условии, чтобы в малом порицании заключалась большая лесть. Наша всемилостивейшая Августа, Поппея, превосходно это понимает.

– К сожалению, такие ныне времена, – сказал Авл. – У меня недостает двух передних зубов, они выбиты камнем, брошенным рукою бритта, и с тех пор я говорю с присвистом, но в Британии я провел счастливейшие дни своей жизни…

– Потому что победоносные, – вставил Виниций.

Но тут Петроний, испугавшись, как бы старый полководец не пустился рассказывать о прошлых войнах, переменил тему. Вот, говорят, в окрестностях Пренесты крестьяне нашли мертвого волчонка о двух головах, а во время недавней грозы был разрушен громом угол храма Лупы – дело неслыханное в такую позднюю осеннюю пору. Некий Котта, сообщив ему об этом, прибавил, что жрецы храма предсказывают по сей причине падение города или, по крайней мере, разрушение какого-либо большого здания, что можно предотвратить лишь чрезвычайными жертвоприношениями.

Выслушав эту новость, Авл сказал, что, по его мнению, такими приметами пренебрегать нельзя. Боги, возможно, разгневаны неслыханными злодеяниями, и в этом нет ничего удивительного, стало быть, умилостивляющие жертвы вполне уместны.

– Твой-то дом, Плавтий, не слишком велик, – отвечал на это Петроний, – хотя живет в нем великий человек; мой же дом, конечно, слишком велик для такого плохого хозяина, как я, но он тоже мал. Если же дело идет о разрушении какого-то очень большого здания, вроде Проходного Дома, то стоит ли нам приносить жертвы, чтобы предотвратить его падение?

Плавтий на этот вопрос не ответил, и его осторожность слегка задела Петрония – хотя ему несвойственно было различать между злом и добром, он доносчиком никогда не был, и с ним можно было разговаривать вполне свободно. Снова переменив тему, он стал хвалить жилище Плавтия и заметный во всем убранстве хороший вкус.

– Дом этот старый, – сказал Плавтий, – и я ничего в нем не менял с той поры, как унаследовал его.

После того как отодвинули завесу, отделявшую атрий от таблиния, дом был виден во всю длину – через таблиний, через расположенный за ним перистиль и следовавшую далее залу, или экус, взору открывался вид сада, как светлая картина в темной раме. Оттуда в атрий доносился веселый детский смех.

– Ах, доблестный вождь, – сказал Петроний, – разреши нам послушать вблизи этот искренний смех, который ныне так редок.

– С удовольствием, – ответил, вставая, Плавтий. – Там играют в мяч сын мой Авл и Лигия. Что ж до смеха, Петроний, мне кажется, у тебя вся жизнь проходит в нем.

– Жизнь достойна смеха, вот я и смеюсь, – отвечал Петроний, – но у вас тут смех звучит по-другому.

– Кроме того, – прибавил Виниций, – Петроний не то чтобы смеется целые дни, скорее он смеется целые ночи.

Так беседуя, они прошли по дому в сад, где Лигия и маленький Авл играли мячами, а предназначенные для этой игры рабы-сферисты подбирали мячи с земли и подавали играющим. Петроний окинул Лигию быстрым внимательным взглядом, маленький Авл, увидев Виниция, подбежал с ним поздороваться, а тот склонил голову, проходя мимо прелестной девушки, которая стояла с мячом в руке, разрумянившаяся, слегка запыхавшаяся, с рассыпавшимися по плечам волосами.

Но так как в садовом триклинии, затененном плющом, виноградом и каприфолией, сидела Помпония Грецина, гости направились поздороваться с нею. Хотя Петроний прежде не бывал у Плавтия, жену его он знал – встречал ее у Антистии, дочери Рубеллия Плавта, и в доме Сенеки, и у Поллиона. И все же ее грустное, но спокойное лицо, исполненная благородства осанка, движения, речь вызвали в нем чувство невольного удивления. Весь облик Помпонии настолько противоречил его понятиям о женщинах, что этот человек, славившийся в Риме своей испорченностью и самоуверенностью, питал к Помпонии известное уважение и даже иногда в ее присутствии терял привычную невозмутимость. Вот и теперь, принося ей благодарность за заботу о Виниции, он как бы нехотя то и дело вставлял обращение «домина», которое не приходило ему на ум, когда он говорил, например, с Кальвией Криспиниллой, со Скрибонией, с Валерией, Солиной и другими знатными женщинами. После приветствий и изъявлений благодарности Петроний перешел к упрекам – он укорял Помпонию, что она так редко показывается на людях, ее не встретишь ни в цирке, ни в амфитеатре, на что она, положив руку на руки мужа, спокойно ему отвечала:

– Мы стареем и оба все больше ценим домашнюю тишину.

Петроний хотел что-то возразить, но Авл Плавтий, говоря, как всегда, с легким присвистом, дополнил слова жены:

– И чувствуем себя все более чужими среди людей, которые даже наших римских богов называют греческими именами.

– Боги с некоторых пор стали чисто риторическими фигурами, – небрежно возразил Петроний, – а поскольку риторике нас обучали греки, мне самому, например, легче произнести «Гера», чем «Юнона».

Страница 7 из 171

Назад1…678…171Далее

Вам также может понравиться

Фараон — обложка книги

Фараон

Болеслав Прус

Глотнуть воздуха — обложка книги

Глотнуть воздуха

Джордж Оруэлл

Крестоносцы — обложка книги

Крестоносцы

Генрик Сенкевич

Каталина — обложка книги

Каталина

Сомерсет Моэм

Остров фарисеев. Фриленды — обложка книги

Остров фарисеев. Фриленды

Джон Голсуорси

Осада мельницы — обложка книги

Осада мельницы

Эмиль Золя

Клятва при гробе Господнем — обложка книги

Клятва при гробе Господнем

Николай Алексеевич Полевой

Робин Гуд — обложка книги

Робин Гуд

Александр Дюма

Я пришел дать вам волю — обложка книги

Я пришел дать вам волю

Василий Макарович Шукшин

Овод (трилогия) — обложка книги

Овод (трилогия)

Этель Лилиан Войнич

Дож и догаресса — обложка книги

Дож и догаресса

Эрнст Теодор Амадей Гофман

Чистые пруды — обложка книги

Чистые пруды

Юрий Маркович Нагибин

Страница 1 из 3

Назад123Далее