Загрузка...
Черты из жизни Пепко — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Черты из жизни Пепко

Автор Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
12+39 читателей
Дата написания1893-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга повествует о писателе, его поисках вдохновения, дружбе и предательстве, а также о борьбе с болезнью и возвращении к родной земле.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт автора, борьба с личными отношениями, предательством друзей и финансовыми трудностями.

Ключевые идеи

  • Проблемы творческого процесса и влияние внешних событий на писателя.
  • Важность встречи с Пепко и Порфиром как катализаторов личного и профессионального роста.
  • Стремление к признанию и финансовой независимости
  • Влияние театра и искусства на внутренний мир персонажей
  • Трудности студенческой жизни и необходимость писать за деньги
  • Мечты о даче как символе простоты и свободы
  • Проблемы восприятия женщин и их роли в жизни
  • Любовь как источник вдохновения и боли
  • Проблемы творчества и самокритика
  • Влияние друзей и окружения на личные решения
  • Болезнь лёгкого как метафора внутренней борьбы и неизбежности смерти
  • Внутренний конфликт между желанием жить и осознанием собственной вины

Вывод

Книга приводит к выводу, что творчество и жизнь автора находятся в постоянном поиске баланса, и каждый день приносит новые уроки.

Кому полезна

  • Любители художественной литературы
  • Писатели
  • Студенты
  • Люди, интересующиеся жизнью писателя

Главные темы

  • Писательский процесс
  • Дружба и предательство
  • Поиск родины
  • Болезнь и смерть

Персонажи

  • Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк — Писатель, пытается закончить свой роман и наблюдает за происходящим вокруг. Стремится к признанию, переживает финансовые трудности, ищет вдохновение в театре и литературе, переживает любовный кризис, пытается написать роман и сталкивается с предательством друга Пепко.
  • Пепко — Приглашает автора в свою комнату и вводит его в писательское сообщество. Обожает женщин, мечтает о даче, часто размышляет о любви и статусе. Получает степень кандидата права, мечтает стать профессором монгольских наречий, но в итоге уезжает в Сибирь.
  • Лиза — Соседка автора, которая сообщает о канатчике.
  • Порфир Порфирыч — Входит в комнату автора и предлагает написать рассказ.
  • Дядя Петр — Командует группой, ведёт их к театру, помогает организовать поездку.
  • Патти — Себя исполняет в оперном спектакле, вызывает восхищение публики.
  • Иван Иваныч — Принимает рукопись, предлагает 30 рублей за печатный лист.
  • Василий Иванович Попов — Пытается стать критиком, испытывает сомнения и недостаток знаний, одновременно переживает болезнь и размышляет о смерти, родном доме и вине.
  • Анна Петровна — Строгая и практичная, проводит осмотр, диагностирует притупление лёгкого, предупреждает о возможной чахотке.
  • Федосья — Вовлечена в разговоры о Пепко, участвует в обсуждении планов.
  • Аграфена Петровна — Обсуждает планы Пепко, сопровождает его в поездку.
  • старичок — Встречается с Василием, обсуждает планы поездки в Сибирь.

Цитаты

  • Она повесилась...
  • Порфир Порфирыч Селезнев, литератор из мелкотравчатых...
  • Скапельдинеры были посрамлены, а мы торжествовали.
  • Тридцать рублей за печатный лист...
  • "Я влюблен..."
  • "Пепко, ты большой негодяй."
  • "Взвизгивает... да, совершенно ясно взвизгивает!"
  • "Притупление легкого - это начало форменной чахотки."
  • "Я ещё никогда не был в таком глупом положении, как сейчас… У меня и морда сделалась глупа."
  • "Путешествие в Сибирь – это возвращение к родной земле, к истокам, к тому, что действительно важно."

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 68

Меня всегда удивлял тот быстрый переход, который совершался вслед за таким примирением. Муж сразу делался другим человеком - уверенный тон, ответы полусловами, даже походка другая. Так было и теперь. Прощенный грешник, видимо, чувствовал себя прекрасно и даже, кажется, любезно ущипнул жену, потому что она подавленно взвизгнула и засмеялась, но в этот трогательный момент появилось третье лицо, которое вошло в комнату, не раздеваясь в передней. По первым фразам можно было заключить, что это третье лицо было своим человеком и притом, несмотря на сравнительно ранний час, было уже сильно навеселе и плохо владело заплетавшимся языком. По тону хозяина можно было заключить, что он не был рад неожиданному появлению гостя, который в другое время мог бы явиться спасителем семейного счастья, а сейчас просто не дал довести до конца счастливый момент. Сам гость упорно не желал замечать ничего и добродушнейшим образом что-то сюсюкал, причмокивал языком и топтался на одном месте, как привязанная к столбу лошадь.

Все эти события совершенно вышибли меня из рабочей колеи, и я, вместо того чтобы дописывать свою седьмую главу, глядел в окно и прислушивался ко всему, что делалось на хозяйской половине, совсем не желая этого делать, как это иногда случается.

Дальше я услышал, как хозяин что-то принялся рассказывать гостю, а тот одобрительно мычал.

- Отлично... Одобряю! - повторял пьяный голос. - А я сейчас к нему пойду познакомлюсь... да.

- Пожалуйста, оставьте, Порфир Порфирыч, - проговорила хозяйка. Какое нам дело до других и какое мы имеем право мешать человеку?.. Наконец, я вас прошу, Порфир Порфирыч... Человек пишет, а вдруг вы ввалитесь, - кому же приятно в самом деле?

- Пишет? Та-ак... - тянул гость и с упрямством пьяного человека добавил: - А я все-таки пойду и познакомлюсь, черт возьми... Что же тут особенного? Ведь я не съем.

Я понял, что разговор шел обо мне и что хозяин своим молчанием поощряет намерение гостя, - проклятый плут за мой счет хотел выдворить непрошенного гостя, докончить прерванную сцену супружеского примирения в окончательной форме. Это меня, наконец, взбесило... Что им нужно от меня? Вот тебе и седьмая глава третьей части! Я приготовился так принять незваного гостя, что он в следующий раз позабудет мой адрес. А тут чухонка Лиза заглянула в мою дверь без всякой причины, ухмыльнулась и скрылась, как крыса, укравшая кусок сала. Как хотите, это было уже слишком: за мой счет готовилось какое-то очень глупое представление.

- Она дома... - послышался предупреждавший шепот Лизы, когда в коридорчике, отделявшем мою комнату от кухни, послышались какие-то шмыгающие шаги, точно чьи-то ноги прилипали к полу.

II

- Можно войти-с? - послышался голос за моей дверью, сопровождаемый пьяным причмокиванием и сдержанным хихиканьем Лизы.

- Войдите...

В дверях показался лысый низенький старичок, одетый в старое, потертое осеннее пальто; на ногах были резиновые калоши, одетые прямо на голую ногу. Обросшие бахромой, вытертые и точно вылощенные штаны служили только дополнением остального костюма, который, говоря откровенно, произвел на меня совсем невыгодное впечатление, и я даже подумал одно мгновение, что это какой-нибудь благородный отец, собирающий пятачки. Но старичок улыбнулся самым веселым образом и даже лукаво подмигнул мне, когда, как-то по-театральному, прочитал мне свою рекомендацию:

- Порфир Порфирыч Селезнев, литератор из мелкотравчатых... Прошу любить и жаловать. Да... Полюбите нас черненькими... хе-хе!.. А впрочем, не в этом дело-с... ибо я пришел познакомиться с молодым человеком. Вашу руку...

Бывают такие особенные люди, которые одним видом уничтожают даже приготовленное заранее настроение. Так было и здесь. Разве можно было сердиться на этого пьяного старика? Пока я это думал, мелкотравчатый литератор успел пожать мою руку, сделал преуморительную гримасу и удушливо расхохотался. В следующий момент он указал глазами на свою отставленную с сжатым кулаком левую руку (я подумал, что она у него болит) и проговорил:

- Я - раб, я - царь, я - червь, я - бог...

При последнем слове кулак разжался, и в нем оказалось несколько смятых кредиток.

- Это мой несгораемый шкаф, молодой человек... Хе-хе!.. Сколько вам нужно? Берите десять, пятнадцать...

- Позвольте, мне кажется странным... Одним словом, что вам угодно от меня?..

Порфир Порфирыч посмотрел на меня непонимающим взглядом, быстро опустился на мой стул у письменного стола и торопливо забормотал:

- Понимаю, понимаю... молодая гордость! Понимаю и не обижаюсь: так и должно быть. Это хорошо... Иначе оставалось бы сделать то же, что устроил ваш канатчик. А ведь какой хитрец... а? Я про канатчика... Вы только подумайте: у человека работишка совсем плохая, притом он должен кругом хозяину за квартиру, в мелочную лавку, в кабак... да. Наконец, беднягу постоянно сосал червячок: эх, опохмелиться бы!.. Ну, и представьте себе, должен он целые дни тянуть эти проклятые веревки, целые дни думать, как ему извернуться, чтобы и голодная жена не ругалась, чтобы и своя голова не трещала и чтобы лавочник поверил в долг... И вот присмотрел он этакий гвоздь в своем сарайчике, приспособил веревочку и - готов. Это, скажу я вам, был истинный философ, который перехитрил все и всех. Понимаете: трах! - и ни долга в лавочку, ни платы за квартиру, ни похмелья, ни этих проклятых веревок, которые ему отравили всю жизнь. Я нахожу это недурным способом "раскланяться с здешним миром", как говорят китайцы. Главное, ремесло такое подлое у человека: вил, вил свои бесконечные веревки, ну, наконец, и соблазнился. На его месте всякий порядочный человек давно бы сделал то же самое...

Слушая эту пьяную болтовню, я рассматривал физиономию Порфира Порфирыча. Ему было за пятьдесят лет. Жиденькие, мягкие, седые, слегка вившиеся волосики оставались только на висках и на затылке; маленькая козлиная бородка и усы тоже были подернуты сединой. Когда-то это лицо было очень красиво - и большой умный лоб, и живые, темные, большие глаза, и правильный нос, и весь профиль. Теперь это лицо от великого пьянства и других причин было обложено густой сетью глубоких морщин, веки опухли, глаза смотрели воспаленным взглядом, губы блестели тем синеватым отливом, какой бывает только у записных пьяниц. Наконец, эти гримасы, причмокиванья и подмигиванья тоже говорили сами за себя.

Мое первоначальное решение выпроводить гостя без церемоний сменилось раздумьем: зачем гнать пьяного старика - поболтает и сам уйдет.

- Так вы, молодой человек, неужели никогда и ничего не слыхали про Порфира Порфирова Селезнева? - спрашивал старик, доставая берестяную тавлинку и делая самую аппетитную понюшку.

- Ничего не слыхал.

- Значит, и моего "Яблока раздора" не читали?

- Нет...

Старик вытащил из бокового кармана смятый лист уличной газетки и ткнул пальцем на фельетон, где действительно был напечатан рассказ "Яблоко раздора", подписанный П.Селезневым.

Страница 2 из 68

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее