Загрузка...
Черты из жизни Пепко — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Черты из жизни Пепко

Автор Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
12+39 читателей
Дата написания1893-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга повествует о писателе, его поисках вдохновения, дружбе и предательстве, а также о борьбе с болезнью и возвращении к родной земле.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт автора, борьба с личными отношениями, предательством друзей и финансовыми трудностями.

Ключевые идеи

  • Проблемы творческого процесса и влияние внешних событий на писателя.
  • Важность встречи с Пепко и Порфиром как катализаторов личного и профессионального роста.
  • Стремление к признанию и финансовой независимости
  • Влияние театра и искусства на внутренний мир персонажей
  • Трудности студенческой жизни и необходимость писать за деньги
  • Мечты о даче как символе простоты и свободы
  • Проблемы восприятия женщин и их роли в жизни
  • Любовь как источник вдохновения и боли
  • Проблемы творчества и самокритика
  • Влияние друзей и окружения на личные решения
  • Болезнь лёгкого как метафора внутренней борьбы и неизбежности смерти
  • Внутренний конфликт между желанием жить и осознанием собственной вины

Вывод

Книга приводит к выводу, что творчество и жизнь автора находятся в постоянном поиске баланса, и каждый день приносит новые уроки.

Кому полезна

  • Любители художественной литературы
  • Писатели
  • Студенты
  • Люди, интересующиеся жизнью писателя

Главные темы

  • Писательский процесс
  • Дружба и предательство
  • Поиск родины
  • Болезнь и смерть

Персонажи

  • Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк — Писатель, пытается закончить свой роман и наблюдает за происходящим вокруг. Стремится к признанию, переживает финансовые трудности, ищет вдохновение в театре и литературе, переживает любовный кризис, пытается написать роман и сталкивается с предательством друга Пепко.
  • Пепко — Приглашает автора в свою комнату и вводит его в писательское сообщество. Обожает женщин, мечтает о даче, часто размышляет о любви и статусе. Получает степень кандидата права, мечтает стать профессором монгольских наречий, но в итоге уезжает в Сибирь.
  • Лиза — Соседка автора, которая сообщает о канатчике.
  • Порфир Порфирыч — Входит в комнату автора и предлагает написать рассказ.
  • Дядя Петр — Командует группой, ведёт их к театру, помогает организовать поездку.
  • Патти — Себя исполняет в оперном спектакле, вызывает восхищение публики.
  • Иван Иваныч — Принимает рукопись, предлагает 30 рублей за печатный лист.
  • Василий Иванович Попов — Пытается стать критиком, испытывает сомнения и недостаток знаний, одновременно переживает болезнь и размышляет о смерти, родном доме и вине.
  • Анна Петровна — Строгая и практичная, проводит осмотр, диагностирует притупление лёгкого, предупреждает о возможной чахотке.
  • Федосья — Вовлечена в разговоры о Пепко, участвует в обсуждении планов.
  • Аграфена Петровна — Обсуждает планы Пепко, сопровождает его в поездку.
  • старичок — Встречается с Василием, обсуждает планы поездки в Сибирь.

Цитаты

  • Она повесилась...
  • Порфир Порфирыч Селезнев, литератор из мелкотравчатых...
  • Скапельдинеры были посрамлены, а мы торжествовали.
  • Тридцать рублей за печатный лист...
  • "Я влюблен..."
  • "Пепко, ты большой негодяй."
  • "Взвизгивает... да, совершенно ясно взвизгивает!"
  • "Притупление легкого - это начало форменной чахотки."
  • "Я ещё никогда не был в таком глупом положении, как сейчас… У меня и морда сделалась глупа."
  • "Путешествие в Сибирь – это возвращение к родной земле, к истокам, к тому, что действительно важно."

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 3 из 68

- Да-с, а теперь я напишу другой рассказ... - заговорил старик, пряча свой номер в карман. - Опишу молодого человека, который, сидя вот в такой конурке, думал о далекой родине, о своих надеждах и прочее и прочее. Молодому человеку частенько нечем платить за квартиру, и он по ночам пишет, пишет, пишет. Прекрасное средство, которым зараз достигаются две цели: прогоняется нужда и догоняется слава... Поэма в стихах? трагедия? роман?

Я сделал невольное движение, чтобы закрыть книгой роковую седьмую главу третьей части романа, но Порфир Порфирыч поймал мою руку и неожиданно поцеловал ее.

- Люблю, - шептал пьяный старик, не выпуская моей руки. - Ах, люблю... Именно хорош этот молодой стыд... эта невинность и девственность просыпающейся мысли. Голубчик, пьяница Селезнев все понимает... да! А только не забудьте, что канатчик-то все-таки повесился. И какая хитрая штука: тут бытие, вившее свою веревку несколько лет, и тут же небытие, повешенное на этой самой веревке. И притом какая деликатность: пусть теперь другие вьют эту проклятую веревку... хе-хе!

Порфир Порфирыч тяжело раскашлялся, схватившись за надсаженную простудой грудь, и даже выпустил из кулака деньги. Я подал ему стакан воды, и пьяница поблагодарил меня улыбнувшимися глазами. Меня начинала интересовать эта немного дикая сцена.

Собрав деньги с пола, старик разложил их на моем столе, пересчитал и с глубоким вздохом проговорил:

- Двадцать семь рубликов, двадцать семь соколиков... Это я за свое "Яблоко раздора" сцапал. Да... Хо-хо! Нам тоже пальца в рот не клади... Так вы не желаете взять ничего из сих динариев?

- Нет.

- Все равно пропью.

- Зачем пропивать?.. Вот у вас пальто холодное, а скоро наступит зима. Мало ли что можно приобрести на эти деньги?

- Вот вы говорите одно, а думаете другое: пропьет старый черт. Так? Ну, да не в этом дело-с... Все равно пропью, а потом зубы на полку. К вам же приду двугривенный на похмелье просить... хе-е!.. Дадите?

- Если у самого будут...

- О, юноша, юноша... Ну, да не в этом дело. Д-да... А слыхали вы, юноша, нечто о волчьем хлебе?

- Нет.

- Та-ак-с... А это вот какая история-с, юноша. Возьмите вы теперь волка, настоящего лесного волка, который по лесу бегает и этак зубами с голоду щелкает. Жалованья ему не полагается, определенных занятий не имеет, ну, одним словом, настоящий волк, которому на роду написано голодать. И вдобавок волк-то еще состарился: шерсть у него вылиняла, глаз притупился, на ухо туг, нос заржавел, зубы съел, - ну, ему вдвойне приходится голодать супротив молодых волков. Не идти же ему к дантисту: вставьте, мол, новые зубы и при этом позвольте-с очки... Так? И вдруг этому облезлому, беззубому волчищу этакий кус попадает?.. Хам! Неужели он по частям будет добычу размеривать? Сразу голубчик слопает, а потом опять голодать. Так и в нашем деле... Теперь поняли?.. Ведь это надо на своей коже испытать. А кстати, вот что, пойдемте в одно место злачное?

- Куда?

- Да попросту в трактирное заведение... Чайку напьемся, машину послушаем, ибо душа требует простора, трубных звуков и сладкого забвения. Вы газеты почитаете, а я просияю божественной теплотой. Знаете, как сказано у Гафиза: "Пустыня льву, лес птице и кабак Гафизу"... хе-хе!.. Там уж все наши в сборе. Ведь вы Гришука знаете? Нет? Ну, как вы, юноша, ничего не знаете. И Молодина не знаете? и полковника Фрея? Тэ-тэ... да ведь это такие праведники, без которых несть граду стояния... Одевайтесь и идемте. Все равно сегодня ничего писать не будете... Канатчик-то ведь повесился - вы и будете думать о нем. Вон и ножки болтаются.

На лекции идти было поздно, работа расклеилась, настроение было испорчено, и я согласился. Да и старик все равно не уйдет. Лучше пройтись, а там можно будет всегда бросить компанию. Пока я одевался, Порфир Порфирыч присел на мою кровать, заложил ногу на ногу и старчески дребезжавшим тенорком пропел:

Надо мной певала матушка,

Колыбель мою качаючи:

"Будешь счастлив, Калистратушка!"

Мы вышли. Порфир Порфирыч в порыве восторга ущипнул подвернувшуюся Лизу и за нанесенное оскорбление подарил двугривенный.

- На, чухоночка, где тебе взять... - бормотал старик, шлепая своими калошами.

Лиза проводила нас улыбавшимися глазами и проговорила:

- У ней много денек... бокгатая!..

III

На улице Порфир Порфирыч показался мне таким маленьким и жалким. Приподняв воротник своего пальто, он весь съежился, и я слышал, как у него начали стучать зубы.

- Мы автомедона возьмем... - решил он, изнемогая окончательно. - Эй, извозец, на Симеониевскую, четвертак!

Мы поехали.

- Вы не думайте, юноша, что я везу вас куда-нибудь, - объяснял Порфир Порфирыч, еще сильнее съеживаясь. - Самое избранное общество, и почти все с высшим образованием. Одним словом, газетные гоги и магоги... А меня ваша чухоночка подстроила: "она пишет... день пишет и ночь пишет". Э, думаю, нашего поля ягода... И потом жаль мне вас стало. Наверно, думаю, этакой романище закатил в пяти частях, а самому жрать нечего. Помереть ведь можно над романищем-то. Вы в газетном борзописании не искушались? Э, батенька, сие не обогатит, а кусочек хлеба с маслом даст... Да вот я вас привезу прямо в академию, а там уж научат. Там собаку съели... Научат, как волчий хлеб добывать.

На Троицком мосту нас пронял довольно свежий ветер, и Порфир Порфирыч малодушно спрятался за меня.

- У меня личные неприятности с этим проклятым мостом, - объяснял он. Сколько флюсов я износил из-за него... И всегда здесь проклятый ветер, точно в форточке. Изнемогаю в непосильной борьбе с враждебными стихиями...

Мы едва дотащились до Симеониевской улицы. Порфир Порфирыч вздохнул свободнее, когда мы очутились за гостеприимной дверью. Трактир из приличных, хотя и средней руки. Пившие чай купцы подозрительно посмотрели на пальто моего спутника и его калоши. Но он уделил им нуль внимания, потому что чувствовал себя здесь как дома.

- Агапычу сто лет... - здоровался он с буфетчиком, перекладывая деньги из правой руки в левую.

- Пожалуйте... - приглашал лакей, забегая перед Порфиром Порфировичем петушком. - Там уж компания-с...

Мы прошли общую залу и вошли в отдельную комнату, где у окна за столиком разместилась компания неизвестных людей, встретившая появление Порфира Порфирыча гулом одобрения, как театральный народ встречает короля.

- Отцы, позвольте презентовать прежде всего вам юношу, - бормотал Порфир Порфирыч, указывая на меня. - Навозну кучу разрывая, петух нашел жемчужное зерно... Не в этом дело-с. Василий Иванович Попов... Кажется, так?

- Да... - подтвердил я, здороваясь с новыми знакомыми.

Первое впечатление было не в пользу "академии". Ближе всех сидел шестифутовый хохол Гришук, студент лесного института, рядом с ним седой старик с военной выправкой - полковник Фрей, напротив него Молодин, юркий блондин с окладистой бородкой и пенсне. Четвертым оказался худенький господин с веснушчатым лицом и длинным носом.

- Тоже Попов, а попросту - Пепко, - сам отрекомендовался он, протягивая длинную сырую руку.

Страница 3 из 68

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее