Загрузка...
Прохор и студенты — обложка книги
Дата написания1888-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Прошка, простоватый житель Выселок, сталкивается с изменениями в обществе и внутренним конфликтом, пытаясь найти своё место в мире, пока его судьба пересекается с студентами и авторитетами, а история остаётся незавершённой из‑за цензуры.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной свободой и общественными ожиданиями, а также внутренний конфликт Прошки, вызванный изменениями в обществе и давлением со стороны окружающих

Ключевые идеи

  • Прошка – простейший житель, но одновременно и непобедимый боец, живущий в семье и в окружении простых людей.
  • Модернизация и новые дороги меняют привычный мир Выселок, вызывая у Прошки чувство грусти и непонимания.
  • Терпимость выселков к жуликам как проявление старого крестьянского мира
  • Внутренний конфликт жулика приводит к социальной напряжённости
  • Встреча с духовным дворником как катализатор перемен
  • Студенческий философский спор как зеркало общественных ценностей
  • Индивидуальная идентичность жулика в контексте коллективной морали
  • История создания и неполное завершение повести из‑за цензуры.
  • Влияние студенческой среды на личность Прохора и его трансформация.

Вывод

Книга показывает, как изменения в обществе и давление со стороны окружающих могут изменить личность, но также оставляет открытым вопрос о возможности реабилитации и необходимости личной ответственности.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской литературой XIX века
  • Историки и культурологи
  • Психологи, изучающие влияние среды на личность

Главные темы

  • Изменения в обществе и их влияние на личность
  • Внутренний конфликт и поиск идентичности
  • Влияние среды и цензуры на развитие персонажей

Цитаты

  • "Прошка-жулик"
  • "Пойдешь налево – кошелек потеряешь, пойдешь направо – оберут, как липку"
  • Пей, – сказал Алексеич
  • Сдаюсь! – воскликнул Чубров
  • «Прохор попадает случайно в среду студентов и испытывает на себе влияние этой среды, которая в свою очередь видит в нем «сына народа»».
  • «Он не жульничает, почему? Он перестал пить, не участвует в кулачных боях? Он начинает читать книжки и отпускает не без важности разные сентенции».

Сводка по автору из Wikidata

1853–1921. Vladimir Korolenko. русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 5 из 14

– Ну, нет, – заговорил Прошка, – не согласен я… Потому главная причина, как я при семействе живу, на миру. Человек я по своему месту известный… невозможно мне. Да и грех.

Служивый не возражал, но и не соглашался. Он был человек молчаливый, но его молчание было значительно и мрачно. Он опять не ответил и прислушался.

По новой дороге, в направлении от парка к перекрестку, слышалась приближавшаяся песня. Какой-то беззаботный гуляка шел неторопливою походкой и громко пел. Весь напитавшись за вечер мелодиями из опереток, он изливал теперь из себя веселые шансонетки, и звуки раскатывались далеко по росе. Служивый встал, поднял на дороге камень и стал неторопливо обвязывать его платком, которым был опоясан по животу.

– Что это ты? – робко спросил Прошка.

– Ничаго, – ответил служивый.

– Нет, ты этого «в моем месте» не моги, – заговорил Прохор довольно решительно и затем, несколько оробев от презрительного и укоризненного взгляда товарища, которого он сам же заманил в свое место, прибавил оживленным и радостным тоном:

– Да ты погоди. Я этого самого песельника сейчас тебе предоставлю… Потому это чиновник.

– Ты почем знаешь? – спросил служивый.

– Да уж будь спокоен. Здешняя публика мне, братец, достаточно известна. Здесь ведь пешком-то больше приказчик идет да чиновник, купец не пойдет: у него лихач. Приказчик заорет, сейчас все собаки в Бутырках взвоют. А этот, вишь, как складно выводит, и голос тонкой. Видно, человек деликатный, а выпивши крепко…

Прошка повеселел.

– Ты вот что, служивый, – заговорил он опять. – Ты послушайся меня… Ты это брось. Лучше сядь ты у дороги и сиди. А уж я сам… Сейчас его ежели облапить, все отдаст… Белендрясы эти на нем нацеплены, цепочки, за девками так гоголем и плавает. А драться не мастера… У иного и «припас»[4] какой бывает, так он даже и не вспомнит. Деликатный народ.

Товарищ не возражал. Он только посмотрел на Прошку таким взглядом, который показал ясно, что теперь предстоит или восстановить пошатнувшуюся репутацию, или потерять всякое доверие. Между тем певец приблизился к роковому месту.

Прошка обыкновенного медвежеватой походкой вышел на дорогу.

– Дозвольте, господин, огоньку-с… цыгарку закурить! – сказал он, налезая вплотную на беззаботного певца.

Но тот не оправдал Прошкиных ожиданий. Слегка отшатнувшись в сторону, так что нельзя было заметить, произошло ли это вследствие винных паров, или было рассчитанным маневром, – веселый господин вдруг остановился и сказал резко прозвучавшим в темноте голосом:

– Закуривай!

Мелькнул огонь, что-то грянуло на всю окрестность, отдавшись далеко эхом. Прошка упал.

Беззаботный господин отвернулся и, как ни в чем не бывало, пошел далее, опять покачиваясь на ходу и продолжая песенку с того места, на котором был остановлен. Эта удивительная беспечность произвела даже на служивого столь сильное впечатление, что он в течение некоторого времени провожал веселого господина остолбенелым взглядом, не выходя из кустов.

Затем, вспомнив о Прохоре, вышел на дорогу.

– Прошка! – окликнул он довольно робко лежащую у края дороги фигуру.

Прошка шевельнулся.

– Прохор, слышь! Прохор, голубчик! Жив ли? – спросил служивый с участием.

Прошка зашевелился сильнее и присел.

– Кажись, ничего, – заговорил он, тяжело вздыхая и разминаясь. – Верно… вреда, кажись, нету. А то было вовсе убил.

Товарищ искренно обрадовался.

– Слава-те, господи, владычица небесная… А ведь я думал – крышка! Ну, ин вставай. Надо, видно, убираться, пока целы… Ишь, собаки на даче заливаются…

– Ничего, – уверенно ответил Прошка. – Кому надобность… Далеко. А как он меня полыхнул-то… Ну-у, ну-у! И народ нонче пошел. Креста на нем нет… Убил человека и пошел себе… Слышишь ты?

Оба прислушались. Издали все еще доносились обрывки песни.

– Поет-заливается… Ушел и не оглянулся… Может, я здесь поколел, как собака.

Он всхлипнул.

– Каскеты медные теперь на персты надевают… Свинчатками лупят, – говорил он жалобным, почти плачущим голосом… – Долбанет этак невзначай, искры из глаз… Обеспамятеешь…

– Ну-ну… – угрюмо сказал товарищ, очевидно, не одобрявший Прошкиного малодушия.

– Ну, пущай… – продолжал Прохор простодушно. – Надо, скажем, и ему какое-нибудь средствие… оборону какую-нибудь… А этот смотри ты: палит, не говоря худого слова…

Он опять всхлипнул. Волнение было слишком сильно, и он хотел жаловаться и плакать.

– Народ пошел какой… Неаккуратный…

– Ну-ну!.. – сказал опять товарищ.

Прошка склонил голову на руки. Жизнь казалась ему невозможной. В душе было темно и тоскливо, как еще не бывало никогда. Кроме тоски, он чувствовал еще обиду: ему казалось, что в игре, которую он вел с ближними, последние прибегают к неправильным и непозволительным ходам. Сам он работал только «всухую» и не мог без страха подумать об убийстве. Как и в кулачных боях, он полагался на кулак и на крепкую медвежью хватку. Он желал бы, чтобы ближние боролись «благородно».

Все еще по временам всхлипывая, он поднялся с земли и пересел под навес. Выстрел, действительно, не вызвал на дачах никакого движения, и собачий лай, поднявшийся сначала более не возобновлялся. Товарищ Прошки присел с ним рядом. Он был озадачен слабостью Прошки. Не обладая большим запасом утешительных слов, он ничего не сказал, но, кажется его молчание на этот раз имело сочувственный характер.

Становилось светлее; роса налегла матово-белою пеленой на зелень. Оркестр смолк. Первые лучи солнца освещали две угрюмые фигуры, неподвижно сидевшие на перекрестке.

Страница 5 из 14

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее