Загрузка...
Записки из мертвого дома — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Записки из мертвого дома

Автор Федор Михайлович Достоевский
16+20056.1k читателей
Дата написания1859-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика
Возрастное ограничение16+

Описание

Записки из мертвого дома – автобиографический роман Фёдора Достоевского, в котором он описывает свою жизнь в сибирской ссылке, жизнь в остроге, праздники, больничные, попытки побега и внутренний мир. Автор раскрывает психологию заключённых, их взаимоотношения, культурные практики и систему наказаний. Книга подчёркивает важность человеческой связи, литературы и внутренней свободы даже в самых суровых условиях.

Главный конфликт / проблема

Как человек сохраняет свою личность и внутреннюю свободу в условиях жесткой ссылки и тюремной дисциплины

Ключевые идеи

  • Суровость и изоляция жизни ссылников в Сибири.
  • Влияние литературного занятия на внутренний мир бывшего заключённого.
  • Острог как изолированное место с жесткой дисциплиной и разными разрядами заключённых.
  • Вынужденная работа и её психологическое воздействие.
  • Развитие ремесел, контрабанды и подаяний как способов выживания.
  • Отсутствие раскаяния и постоянное взаимное недоверие среди заключённых.
  • Важность терпения и адаптации к суровым условиям.
  • Страх и доверие как основные силы в каторге
  • Иерархия и роль старших в поддержании порядка
  • Разнообразие личностей и их адаптация к суровым условиям
  • Важность ремесел и экономической активности для выживания
  • Проблемы морального падения и сохранения человеческой доброты

Вывод

Книга приводит к выводу, что даже в самых суровых условиях человек может найти утешение в культуре, дружбе и внутренней свободе, а также что власть и дисциплина могут как подавлять, так и формировать личность

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей России и тюремной системой
  • Психологи и социологи, изучающие влияние изоляции на человека
  • Читатели, интересующиеся автобиографией и литературой

Главные темы

  • Сибирская ссылка
  • Жизнь в остроге
  • Психология заключённых
  • Культурные и религиозные практики
  • Медицинская практика и наказания

Персонажи

  • Александр Петрович — Старший арестант, наблюдатель, пытается понять жизнь в остроге. Больной, впервые посещает госпиталь, наблюдает за жизнью заключённых. Опытный наблюдатель, стремится сохранить достоинство и найти друзей в остроге. Свидетель всех событий, описывает праздник и театр, размышляет о свободе и судьбе.
  • Александр Петрович Горянчиков — Бледный, худой, мало разговаривающий, но внимательный к слушателям; изолирован от общества, но иногда разговаривает сам с собой.
  • Петров — Незначительный, но решительный и бесстрашный, иногда ворует, но проявляет уважение к герою. Скромный, но любопытный, часто участвует в праздновании и театральных событиях.
  • Нурра — Любит порядок, молитвы Тихий, но любопытный, участвует в театральных событиях.
  • Аким Акимыч — Строгий, но справедливый, занимается ремеслом, помогает нарраторам. Указывает на майора и критикует его за неправильное обращение с именем. Сирота, придерживается правил и ритуалов, готовится к празднику с особой тщательностью.
  • Старуха — Трудно допытываться, но сообщает о жизни Горянчикового и передаёт рукописи.
  • Катя — Молодая девочка, которую Горянчиков любил, но почти не говорил с ней.
  • Майор — Молодой, молчаливый, но довольный своей работой.
  • Бывший дворянин — Он прошёл 20 лет в остроге и теперь выходит на волю.
  • Дутов — Пытается отложить наказание, совершает мелкие преступления.
  • Орлов — Выдерживает палки, демонстрирует силу.
  • Алей — Учится читать и писать, помогает нарраторам.

Цитаты

  • Он собственно приписан был к одной подгородной волости; но жил в городе, имея возможность добывать в нем хоть какое-нибудь пропитание обучением детей.
  • Три четверти этих бумаг были пустые, незначащие лоскутки или ученические упражнения с прописей.
  • Мы – народ грамотный!
  • Вам на срок, а нам вдоль по каторге.
  • «Страх, как и доверие, держат арестантов в постоянном напряжении, но также проявляется уважение к бесстрашным посетителям»
  • «Внутри острога формируется домашняя атмосфера: арестанты занимаются ремеслами, играют в карты, обмениваются деньгами»
  • Да знаешь ли ты, подлец, что такое майор!
  • Поживем еще!
  • Праздник рождества Христова
  • «Отцов не надо!» – отвечали они мне, когда я спрашивал о врачах.

Сводка по автору из Wikidata

1821–1881. Фёдор Михайлович Достоевский. русский писатель и философ (1821–1881)

Читать онлайн

Страница 1 из 86

Федор Михайлович Достоевский Записки из мертвого дома

Часть первая

Введение

В отдаленных краях Сибири, среди степей, гор или непроходимых лесов, попадаются изредка маленькие города, с одной, много с двумя тысячами жителей, деревянные, невзрачные, с двумя церквами – одной в городе, другой на кладбище, – города, похожие более на хорошее подмосковное село, чем на город. Они обыкновенно весьма достаточно снабжены исправниками, заседателями и всем остальным субалтерным чином.[ 1] Вообще в Сибири, несмотря на холод, служить чрезвычайно тепло. Люди живут простые, нелиберальные; порядки старые, крепкие, веками освященные. Чиновники, по справедливости играющие роль сибирского дворянства, – или туземцы, закоренелые сибиряки, или наезжие из России, большею частью из столиц, прельщенные выдаваемым не в зачет окладом жалованья, двойными прогонами и соблазнительными надеждами в будущем. Из них умеющие разрешать загадку жизни почти всегда остаются в Сибири и с наслаждением в ней укореняются. Впоследствии они приносят богатые и сладкие плоды. Но другие, народ легкомысленный и не умеющий разрешать загадку жизни, скоро наскучают Сибирью и с тоской себя спрашивают: зачем они в нее заехали? С нетерпением отбывают они свой законный термин службы,[2] три года, и по истечении его тотчас же хлопочут о своем переводе и возвращаются восвояси, браня Сибирь и подсмеиваясь над нею. Они неправы: не только с служебной, но даже со многих точек зрения в Сибири можно блаженствовать. Климат превосходный; есть много замечательно богатых и хлебосольных купцов; много чрезвычайно достаточных инородцев.[ 3] Барышни цветут розами и нравственны до последней крайности. Дичь летает по улицам и сама натыкается на охотника. Шампанского выпивается неестественно много. Икра удивительная. Урожай бывает в иных местах сампятнадцать… Вообще земля благословенная. Надо только уметь ею пользоваться. В Сибири умеют ею пользоваться.

В одном из таких веселых и довольных собою городков, с самым милейшим населением, воспоминание о котором останется неизгладимым в моем сердце, встретил я Александра Петровича Горянчикова, поселенца, родившегося в России дворянином и помещиком, потом сделавшегося ссыльнокаторжным второго разряда, за убийство жены своей, и, по истечении определенного ему законом десятилетнего термина каторги, смиренно и неслышно доживавшего свой век в городке К.[4] поселенцем. Он собственно приписан был к одной подгородной волости; но жил в городе, имея возможность добывать в нем хоть какое-нибудь пропитание обучением детей. В сибирских городах часто встречаются учителя из ссыльных поселенцев; ими не брезгают. Учат же они преимущественно французскому языку, столь необходимому на поприще жизни и о котором без них в отдаленных краях Сибири не имели бы и понятия. В первый раз я встретил Александра Петровича в доме одного старинного, заслуженного и хлебосольного чиновника, Ивана Иваныча Гвоздикова, у которого было пять дочерей разных лет, подававших прекрасные надежды. Александр Петрович давал им уроки четыре раза в неделю, по тридцати копеек серебром за урок. Наружность его меня заинтересовала. Это был чрезвычайно бледный и худой человек, еще нестарый, лет тридцати пяти, маленький и тщедушный. Одет был всегда весьма чисто, по-европейски. Если вы с ним заговаривали, то он смотрел на вас чрезвычайно пристально и внимательно, с строгой вежливостью выслушивал каждое слово ваше, как будто в него вдумываясь, как будто вы вопросом вашим задали ему задачу или хотите выпытать у него какую-нибудь тайну, и, наконец, отвечал ясно и коротко, но до того взвешивая каждое слово своего ответа, что вам вдруг становилось отчего-то неловко и вы, наконец, сами радовались окончанию разговора. Я тогда же расспросил о нем Ивана Иваныча и узнал, что Горянчиков живет безукоризненно и нравственно и что иначе Иван Иваныч не пригласил бы его для дочерей своих, но что он страшный нелюдим, ото всех прячется, чрезвычайно учен, много читает, но говорит весьма мало и что вообще с ним довольно трудно разговориться. Иные утверждали, что он положительно сумасшедший, хотя и находили, что в сущности это еще не такой важный недостаток, что многие из почетных членов города готовы всячески обласкать Александра Петровича, что он мог бы даже быть полезным, писать просьбы и проч. Полагали, что у него должна быть порядочная родня в России, может быть даже и не последние люди, но знали, что он с самой ссылки упорно пресек с ними всякие сношения, – одним словом, вредит себе. К тому же у нас все знали его историю, знали, что он убил жену свою еще в первый год своего супружества, убил из ревности и сам донес на себя (что весьма облегчило его наказание). На такие же преступления всегда смотрят как на несчастия и сожалеют о них. Но, несмотря на все это, чудак упорно сторонился от всех и являлся в людях только давать уроки.

Я сначала не обращал на него особенного внимания; но, сам не знаю почему, он мало-помалу начал интересовать меня. В нем было что-то загадочное. Разговориться не было с ним ни малейшей возможности. Конечно, на вопросы мои он всегда отвечал и даже с таким видом, как будто считал это своею первейшею обязанностью; но после его ответов я как-то тяготился его дольше расспрашивать; да и на лице его после таких разговоров всегда виднелось какое-то страдание и утомление. Помню, я шел с ним однажды в один прекрасный летний вечер от Ивана Иваныча. Вдруг мне вздумалось пригласить его на минутку к себе выкурить папироску. Не могу описать, какой ужас выразился на лице его; он совсем потерялся, начал бормотать какие-то бессвязные слова и вдруг, злобно взглянув на меня, бросился бежать в противоположную сторону. Я даже удивился. С тех пор, встречаясь со мной, он смотрел на меня как будто с каким-то испугом. Но я не унялся; меня что-то тянуло к нему, и месяц спустя я ни с того ни с сего сам зашел к Горянчикову. Разумеется, я поступил глупо и неделикатно. Он квартировал на самом краю города, у старухи мещанки, у которой была больная в чахотке дочь, а у той незаконнорожденная дочь, ребенок лет десяти, хорошенькая и веселенькая девочка. Александр Петрович сидел с ней и учил ее читать в ту минуту, как я вошел к нему. Увидя меня, он до того смешался, как будто я поймал его на каком-нибудь преступлении. Он растерялся совершенно, вскочил со стула и глядел на меня во все глаза. Мы, наконец, уселись; он пристально следил за каждым моим взглядом, как будто в каждом из них подозревал какой-нибудь особенный таинственный смысл. Я догадался, что он был мнителен до сумасшествия. Он с ненавистью глядел на меня, чуть не спрашивая: «Да скоро ли ты уйдешь отсюда?» Я заговорил с ним о нашем городке, о текущих новостях; он отмалчивался и злобно улыбался; оказалось, что он не только не знал самых обыкновенных, всем известных городских новостей, но даже не интересовался знать их. Заговорил я потом о нашем крае, о его потребностях; он слушал меня молча и до того странно смотрел мне в глаза, что мне стало, наконец, совестно за наш разговор. Впрочем, я чуть не раздразнил его новыми книгами и журналами; они были у меня в руках, только что с почты, я предлагал их ему еще не разрезанные. Он бросил на них жадный взгляд, но тотчас же переменил намерение и отклонил предложение, отзываясь недосугом. Наконец, я простился с ним и, выйдя от него, почувствовал, что с сердца моего спала какая-то несносная тяжесть. Мне было стыдно и показалось чрезвычайно глупым приставать к человеку, который именно поставляет своею главнейшею задачею – как можно подальше спрятаться от всего света. Но дело было сделано. Помню, что книг я у него почти совсем не заметил, и, стало быть, несправедливо говорили о нем, что он много читает. Однако же, проезжая раза два, очень поздно ночью, мимо его окон, я заметил в них свет. Что же делал он, просиживая до зари? Не писал ли он? А если так, что же именно?

Страница 1 из 86

Назад1286Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее