Загрузка...
Знаменитая книга — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Знаменитая книга

Автор Александр Степанович Грин
12+1 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга раскрывает темы потерянности, внутренней борьбы и разрушительных последствий природных катаклизмов через серию взаимосвязанных историй, где персонажи сталкиваются с физическими и психологическими испытаниями, конфликтами и поиском смысла.

Главный конфликт / проблема

Потерянность и неопределенность, приводящие к конфликтам и трагедиям

Ключевые идеи

  • Потеря ориентации в лесу и внутренние конфликты группы
  • Влияние памяти и уверенности на принятие решений
  • Проблемы дружбы и взаимопомощи в условиях неопределённости
  • Личностные переживания и страхи, выраженные в разговоре о деньгах и отношениях
  • Молитва как способ справиться с одиночеством и поиском утраченной любви.
  • Постоянный поиск женщины, который приводит к разочарованиям и внутренним конфликтам.
  • Смешение реальности и сна в ночных кошмарах героя.
  • Желание Ксении покинуть изолированный остров и увидеть город.
  • Трудности и опасности путешествия по реке в суровых зимних условиях.
  • Тайный заговор и подпольная деятельность, организованная Геником и Любой.
  • Небольшие конфликты и напряжённые отношения между участниками заговоров.
  • Голод и отчаяние как движущая сила персонажей

Вывод

Книга показывает, что потерянность и страх могут разрушать, но также открывают путь к самопознанию и пониманию человеческой уязвимости

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся психологией и литературой
  • Люди, ищущие понимание человеческой уязвимости и реакции на кризисы

Главные темы

  • Потерянность и поиск
  • Внутренние конфликты и страх
  • Влияние природных катаклизмов на человеческие отношения

Персонажи

  • Афанасьев — Скептически относится к путанице, но пытается сохранять порядок
  • Благодатский — Скептик, готовый выстрелить, но в конфликте с Гадаутовым
  • Мордкин — Показывает раздражение и усталость, выражает сомнения
  • Гадаутов — Уверен в своём пути, но вызывает сомнения у товарищей
  • Крыга — Праздный, но тревожный, предлагает отправиться на «поплавок»
  • Иванов — Скептически относится к плану Крыги, обсуждает деньги
  • Кильдин — Скептически относится к плану Крыги, обсуждает планы и личные переживания
  • Герой — Мужчина, одержимый поиском женщины, который молится, ищет её в разных местах и переживает ночные кошмары
  • Женщина (Вера) — Объект одержимости героя, которую он ищет и о которой он мечтает
  • Ксения Турпанова — Желающая свободы и новых впечатлений, решает покинуть остров, испытывает страх и тревогу, но также ощущает свободу
  • Турпанов — Скептически относится к отъезду жены, боится за её жизнь, пытается понять её мотивы
  • Кузнецов — Скромный человек, который помогает Ксении попасть в город

Цитаты

  • Мы заблудились.
  • Где же пароход?
  • "Не знаю, верю ли я в тебя. Не знаю, есть ли ты. Я ничего не знаю, ничего."
  • "Каждый вечер, перед тем, как уйти в свою комнату и лечь спать, я с женой читал вслух какую-нибудь книгу."
  • Ксения, зачем это?
  • Маленький заговор
  • Не будете ли так добры, Христа ради, кусок хлеба безработному?
  • Работай… – меланхолически произнес старик
  • "Солнце стало неярким. Низко над горизонтом, тускло и мрачно смотрело оно на желтую кукурузу Эноха; невидимая тяжесть ложилась от его красного диска на струящееся море стеблей, и низкие, как отколовшиеся пласты неба, облака приняли красный оттенок меди."
  • "Жип выстрелил в грудь Риоля. Юноша повернулся на месте, затрясся и медленно упал боком. В тот же момент худенькая рука Мери с силой ударила Жипа по лицу, и он взвыл от ярости."

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 4 из 43

Скоро заговорили все. Сочинялись небывалые истории, никем и никогда не слышанные анекдоты; упоминались имена несуществовавших женщин, сверхтрогательные идиллии и любовные объяснения, в которых рассказчик неизменно участвовал сам, соблазнял, похищал и покупал. Присутствие человека, никогда не знавшего женщины и, следовательно, завидующего всякому поцелую, полученному другим мужчиной, действовало пришпоривающим образом. Каждый хотел, чтобы ему, именно ему, а не другому, завидовал Громов; чтобы его, именно его, рассказчика, женщины, рожденные фантазией в необычайном количестве, – казались желанными, прекрасными и доступными только тому, кто сочинил их.

Прошло немного времени, и пол, казалось, был сплошь усыпан осколками разбитых невинностей и супружеских честей. И только тогда, когда лакей пришел доложить, что столы готовы и нас, скромных отшельников, просят пожаловать – родник эротической поэзии иссяк. Забытый Громов стоял у камина и докуривал сигару.

В глазах его сверкало живейшее, искреннее любопытство.

– Так вот, батенька, – сказал доктор, подмигивая и тыча Громова в жилет указательным пальцем, – такое дело… Ну, идемте… Ну, идемте… А кстати, я представлю вас Нине Алексеевне… да вы ее знаете… Нет? Ба, простите, совсем забыл, что вы приезжий… Ну – это… знаете, я вам доложу… По секрету: три года назад хотел из-за нее стреляться… Как честный человек…

Все тронулись и, войдя в гостиную, увидели несколько новых, незнакомых лиц, а между ними – и женщин.

А когда навстречу Громову поднялась красавица в белом шелковом платье и крепко пожала его почтительно протянутую руку, Громов сказал, улыбаясь и смотря в сторону…

– Господа… позвольте представить… моя жена.

Я с некоторым любопытством посмотрел направо и налево. Там, где секунду назад стояли фигуры наших недавних собеседников, – виднелись окаменевшие, шире обыкновенного раскрытые рты.

И только учитель спросил, беспомощно двигая челюстями:

– Кк-ак..? Вв-а-шш-а жж-ена..?

Четвертый за всех

I

Кильдин, Крыга и Иванов сидели в кафе. Все они были давно знакомы, давно надоели друг другу, но тем не менее каждый вечер проводили вместе три-четыре часа, сходясь как бы случайно. На самом же деле каждый уже с утра, если не искал, то думал об остальных, забегал в ресторанчики, оглядывая ряды поднятых с бокалами рук, наконец попадал в кафе, здоровался, улыбался, и через минуту уже думал про себя, что говорить им троим не о чем.

Так и было. Но в этот раз Крыга пришел навеселе. От него пахло вином и бриллиантином: он получил деньги. Обыкновенно неразговорчивый, хроникер разошелся. Он умел, когда хотел этого, оборвать анекдот на интереснейшем месте, прищуриться на шелковую юбку ночной бабочки, обвести чмокающих губами слушателей застывшим взглядом и расцвесть снова, увлекая за собой в мир похотливого смешка и ужасающего простотой солдатского остроумия. Спор его был меток и зол, рассказы о пережитом – картинны, остроты принадлежали к числу тех, над которыми смеются, подумав.

Устав, он посмотрел в стороны. Из зеркала в зеркало метались фигуры проходящих людей, имеющих обманчивый вид сытой и благообразной толпы, цветы шляп женщин бросались в глаза более, чем неживые их лица; у телефона, поглядывая на часы, толпились смуглые молодые люди, а три ряда мраморных столиков держали в одной плоскости, как бы разрезая пополам, сидящую обкуренную толпу. Из булочной шел запах горячего хлеба и отпотевшего сахара.

– Крыга, а у тебя деньги есть? – сказал Иванов.

– Есть.

– Поедем!

– Куда?

– Да хоть бы на поплавок.

Иванов расточительным жестом бросил из жилетного кармана на стол рубль.

– Это тебе в долю. И напьемся.

Крыга почесал нос.

– Я бы поехал, – сказал он, – да мне нужно… Ах, вот что: кто эта дама? Смотри, пожалуйста: от голубой шляпы и розового лица кудри ее кажутся синими.

– Ты зубы заговариваешь, – нетерпеливо вздохнул Кильдин, – а здесь душно, выйдем на воздух. Человек, получите. Сколько? Чай – десять, верно, папиросы и лимонад – двадцать пять… а разве я кофе пил? Да, да, по-варшавски… да, да… это возьмите себе… Ну, вот и все.

– Человек, – с достоинством подхватил Иванов, – сколько с меня? Сельтерская с сиропом – пятнадцать, папиросы – десять… кулебяка? Кулебяка… Пятачок ваш.

Пока двое рассчитывались, Крыга смотрел в сторону. Злобная, тоскливая скука охватила его. Это кафе он знал десять лет, сотни вечеров судорожной, грошовой, ломаной жизни прошли здесь, между стаканом чая и папиросой, профессиональной улыбкой девушек и сосаньем набалдашника палки, и вдруг, как у школьника от затянувшегося урока, бросился в ноги зуд, нервное нетерпение и тревога тела, утомленного бесцельным сидением.

– Ну, идем, что ли, – вскакивая, сказал Крыга, – здесь, как в горячем тесте: липнешь и мокнешь.

Не зная еще по слабохарактерности, куда попадет: на иллюминованный поплавок к белой под утро реке, или домой, в тишину уснувшего здания, Крыга с Ивановым и Кильдиным вышел на улицу.

Страница 4 из 43

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее