Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Полное собрание сочинений и писем в третьем томе представляет собой сборник прозы Осипа Мандельштама, включающий статьи, эссе и автобиографические рассказы. Вторая часть книги раскрывает темы поэзии, истории и культуры, а также размышления о Данте и Божественной комедии. Среди прозы выделяются «Шум времени», «Феодосия», «Египетская марка» и «Путешествие в Армению». Дополнительно в томе содержатся черновики, редакции и комментарии, которые углубляют понимание творчества поэта. Книга представляет ценность для исследователей русской литературы и поэзии.

Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
МандельштампрозаэссепоэзияБожественная комедияШум времениФеодосияЕгипетская маркаПутешествие в Армениючертежи

Читать онлайн

Страница 1 из 215

Annotation

Проза Осипа Мандельштама — полифоническая, не укладывающаяся в рамки жанров, насыщенная поэтической мыслью — значительное явление русской литературы. По словам Надежды Мандельштам, проза поэта «дополняет и проливает свет на стихи».

Вошедшая во второй том полного собрания сочинений и писем проза О. Э. Мандельштама представлена в пяти разделах. Первый — включает статьи по существенным для поэта вопросам поэзии, истории и культуры. Продолжает тему «Разговор о Данте», являющийся не только ярким и глубоким прочтением «Божественной Комедии», но и вдохновенным размышлением о поэтике. Раздел «Проза» составили известные повествовательные произведения, преимущественно автобиографического характера — «Шум времени», «Феодосия», «Египетская марка», «Путешествие в Армению». Затем следует исповедальная и пророческая «Четвертая проза», о которой Ахматова писала, что «...во всем 20 веке не было такой прозы». Дополняют том другие редакции, черновики и записные книжки, а также обширные комментарии.

Осип Мандельштам. Полное собрание сочинений и писем в трех томах. Том 2

Статьи

О собеседнике

Франсуа Виллон

Утро акмеизма

Петр Чаадаев

Скрябин и христианство

О современной поэзии (К выходу «Альманаха Муз»)

Государство и ритм

Слово и культура

Письмо о русской поэзии

Кровавая мистерия 9 января

О природе слова

Пшеница человеческая

А. Блок (7 августа 1921 г. — 7 августа 1922 г.)

Заметки о Шенье

Литературная Москва

Литературная Москва. Рождение фабулы

Девятнадцатый век

Конец романа

Гуманизм и современность

Буря и натиск

«Vulgata» (Заметки о поэзии)

Борис Пастернак

К юбилею Ф. К. Сологуба

Выпад

Эссе

Разговор о Данте

Проза

Шум времени

Феодосия

Египетская марка

Путешествие в Армению

Четвертая проза

Четвертая проза

Другие редакции. Черновики. Записные книжки

Фрагменты прозы

Франсуа Виллон. Из реферата

Заметки о Шенье. Из ранней редакции

Египетская марка. Из черновиков

Путешествие в Армению. Записные книжки

Разговор о Данте. Первая редакция

Разговор о Данте. Из черновиков

Записи дневникового характера

Запись о Викторе Шкловском

Комментарий

Статьи

Эссе

Проза

Четвертая проза

Другие редакции. Черновики. Записные книжки

Список сокращений[76]

Список цитированных источников[77]

Дополнительный список цитированных источников

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

Осип Мандельштам. Полное собрание сочинений и писем в трех томах. Том 2

Статьи

О собеседнике

I

Скажите, что в безумце производит на вас наиболее грозное впечатление безумия? Расширенные зрачки — потому что они невидящие, ни на что в частности не устремленные, пустые. Безумные речи, потому что, обращаясь к вам, — безумный не считается с вами, с вашим существованием, как бы не желает его признавать, абсолютно не интересуется вами. Мы боимся в сумасшедшем главным образом того жуткого абсолютного безразличия, которое он выказывает нам. Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела. Глубокий смысл имеет культурное притворство, вежливость, с помощью которой мы ежеминутно подчеркиваем интерес друг к другу.

Обыкновенно человек, когда имеет что-нибудь сказать, идет к людям, ищет слушателей, — поэт же, наоборот, — бежит «на берега пустынных волн, в широкошумные дубровы». Ненормальность очевидна... Подозрение в безумии падает на поэта. И люди правы, когда клеймят именем безумца того, чьи речи обращены к бездушным предметам, к природе, а не к живым братьям. И были бы вправе в ужасе отшатнуться от поэта, как от безумного, если бы слово его действительно ни к кому не обращалось. Но это не так.

Взгляд на поэта как на «птичку Божию» очень опасный и в корне неправильный взгляд. Нет основания думать, что Пушкин в своей песенке под птичкой разумел поэта. Но и с птичкой Пушкина дело обстоит не так уж просто. Прежде чем запеть, она «гласу Бога внемлет». Очевидно тот, кто приказывает птичке петь, слушает ее. Птичка «встрепенулась и поет» потому, что ее связывает «естественный договор» с Богом — честь, о которой не смеет мечтать самый гениальный поэт... С кем же говорит поэт? Вопрос мучительный и крайне современный, так как символисты до последних дней избегают его острой постановки. Символизм, оставляя совершенно в стороне юридическое, так сказать, взаимоотношение, которым сопровождается акт речи (я говорю — значит, меня слушают, и слушают не даром, не из любезности, а потому, что обязаны), обратил свое внимание исключительно на акустику. Он бросает звук в архитектуру души и со свойственной ему самовлюбленностью следит за блужданиями его под сводами чужой психики. Он учитывает звуковое приращение, происходящее от хорошей акустики, и называет этот расчет магией. В этом отношении символизм напоминает «prêtre Martin» средневековой французской пословицы, который сам служит мессу и слушает ее. Символический поэт не только музыкант, он же и Страдивариус, великий мастер по фабрикации скрипок, озабоченный вычислением пропорций «коробки» — психики слушателя. В зависимости от этих пропорций — удар смычка или получает царственную полноту, или звучит убого и неуверенно. Но, господа, ведь музыкальная пьеса существует независимо от того, кто ее исполняет, в каком зале и на какой скрипке! Почему же поэт должен быть столь предусмотрителен и заботлив? Где, наконец, тот поставщик живых скрипок для надобностей поэта — слушателей, чья психика равноценна «раковине» работы Страдивариуса? Не знаем, никогда не знаем, где эти слушатели... Франсуа Виллон писал для парижского сброда середины XV-го века, а мы находим в его стихах живую прелесть...

Страница 1 из 215

Назад12215Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее