Загрузка...
Путешествие из Петербурга в Москву (сборник) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Путешествие из Петербурга в Москву (сборник)

Автор Александр Николаевич Радищев
12+2007129 читателей
Дата написания1789-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+
Темы
сборник рассказовшкольная программа

Описание

Книга представляет собой сборник путешествий, размышлений и критики социальной, образовательной и политической системы России XVIII‑XIX веков, объединённых в повествование автора, который через встречи с разными людьми и событиями раскрывает проблемы власти, свободы, реформ и человеческого страдания.

Главный конфликт / проблема

Книга ставит перед читателем проблему социальной несправедливости, бюрократии, ограничений свободы мысли и необходимости реформ в образовании, правах крестьян и цензуре, а также внутренний конфликт автора, ищущего истины и справедливости.

Ключевые идеи

  • Путешествие как инструмент наблюдения и критики социальных и политических реалий России.
  • Бюрократия и социальная несправедливость проявляются в отношениях с чиновниками и крестьянством.
  • Природа и человеческое страдание служат фоном для размышлений о судьбе и справедливости.
  • Критика классической системы образования и необходимость преподавания на русском языке.
  • Размышления о праве, морали и роли закона в обществе.
  • Влияние путешествия на личные убеждения и философские взгляды автора.
  • Необходимость постепенного освобождения крестьян и отмены домашнего рабства.
  • Свобода печати и отказ от цензуры как ключ к развитию общества.
  • Несправедливость и эксплуатация людей в аукционах и рекрутских наборах.
  • Критика традиционного русского стихосложения и влияние Ломоносова.
  • Размышления о свободе, самодержавии и роли истории в формировании общества.
  • Стремление к знаниям и учёбе как движущая сила жизни Федора.

Вывод

Книга приводит к выводу, что свобода, справедливость и открытость к новым идеям являются ключевыми для развития общества, а критика существующей системы и личное самопознание способствуют движению к реформам и более гуманному обществу.

Кому полезна

  • Историки и литературоведы, интересующиеся русской литературой и историей
  • Студенты и преподаватели философии и социологии
  • Люди, интересующиеся вопросами реформ и свободы в обществе
  • Любители путешествий и приключений

Главные темы

  • Критика социальной несправедливости и бюрократии
  • Образовательные реформы и язык науки
  • Права крестьян и отмена рабства
  • Философские размышления о праве, любви и свободе
  • Проблемы цензуры и свободы печати
  • Исторический контекст и влияние литературы
  • Путь героя от моряка к рыцарю
  • Памятные стихи о власти и истории

Персонажи

  • Автор — Путешественник из Петербурга в Москву, размышляющий о природе, страдании, социальной несправедливости и реформах. Он описывает события, обсуждает право наказания, любовь, разум и память, выступая инициатором критики существующей системы.
  • Александр Николаевич Радищев — Революционный мыслитель, служивший в Петербурге, автор критической книги «Путешествие». Был арестован, сослан и покончил жизнь самоубийством. В завещании выражает веру в Бога, призывает к честности и уважению к власти.
  • Бова — Скромный, честный герой, сохраняющий целомудрие в соблазнах, стремится к служению и любви. Он проходит путь от простого моряка к рыцарю, сталкиваясь с испытаниями и победами.
  • Федор Васильевич Ушаков — Трудолюбивый, стремящийся к знаниям, но часто попадающий в конфликт с властью. Его усилия и конфликты отражают напряженность между личной честностью и государственной властью.
  • Пахарь — Обсуждает с автором вопросы крестьянского и помещичьего статуса, демонстрируя социальную несправедливость и конфликт между классами.
  • Почтовый комиссар — Отказался дать лошадей, но после вмешательства автора согласился, показывая бюрократические препятствия и влияние личных усилий.
  • Карп Дементич — Обсуждает вопросы торговли, семейных отношений и семейных традиций, представляя экономические и социальные аспекты жизни в Новгороде.
  • Семинарист — Обсуждает недостатки классической системы образования и необходимость преподавания на русском языке, подчеркивая культурные и образовательные реформы.
  • Слуга — Рассказывает о своей истории, о том, как его господин продавал его в рекруты, показывая эксплуатацию и рабство в обществе.
  • Французский рекрут — Рассказывает о своём пути в Россию и о том, как он оказался в рекрутах, отражая международный аспект военной службы.
  • Старуха — Выражает тревогу о судьбе своих детей и о том, как рекруты меняют жизнь деревни. Помогает Бове на острове, дает зеркало и учит его использовать его.
  • Почтальон — Передаёт автору бумаги и рассказывает о путешествии, связывая события и идеи.

Цитаты

  • Кто мир нравственный уподобил колесу, тот, сказав великую истину, не иное что, может быть, сделал, как взглянул на круглый образ земли и других великих в пространстве носящихся тел, изрек только то, что зрел.
  • Боже мой! – продолжал он с восклицанием, – если бы привести примеры из размышлений и разглагольствований судей наших о делах!
  • «Свобода печати и отказ от цензуры как ключ к развитию общества»
  • «Необходимость постепенного освобождения крестьян и отмены домашнего рабства»
  • Вольность… Ода…
  • Петр…
  • «Показав, что человек, ощущая себя слабым на удовлетворение своих недостатков в единственном положении, следуя чувствительному своему сложению, для сохранности своей вступает в общество.»
  • «Не мни, – вещал зрящий кончину своего шествия, томным хотя гласом, но мужественно, – не мни, что, возвещая мне смерть, востревожишь меня безвременно или дух мой приведешь в трепет. Умереть нам должно; днем ранее или днем позже, какая соразмерность с вечностию!»
  • Смертная казнь никогда долговременного не производит впечатления.
  • Любовь есть чувство природою в нас впечатленное, которое один пол имеет к другому.

Сводка по автору из Wikidata

1749–1802. Александр Радищев. русский писатель, философ, поэт

Читать онлайн

Страница 4 из 102

Чудово

Не успел я войти в почтовую избу, как услышал на улице звук почтового колокольчика, и чрез несколько минут вошел в избу приятель мой Ч… Я его оставил в Петербурге, и он намерения не имел оттуда выехать так скоро. Особливое происшествие побудило человека нраву крутого, как то был мой приятель, удалиться из Петербурга, и вот что он мне рассказал.

– Ты был уже готов к отъезду, как я отправился в Петергоф. Тут я препроводил праздники столь весело, сколько в шуму и чаду веселиться можно. Но, желая поездку мою обратить в пользу, вознамерился съездить в Кронштат и на Систербек, где, сказывали мне, в последнее время сделаны великие перемены. В Кронштате прожил я два дня с великим удовольствием, насыщаяся зрением множества иностранных кораблей, каменной одежды крепости Кронштатской и строений, стремительно возвышающихся. Любопытствовал посмотреть нового Кронштату плана и с удовольствием предусматривал красоту намереваемого строения; словом, второй день пребывания моего кончился весело и приятно. Ночь была тихая, светлая, и воздух благорастворенной вливал в чувства особую нежность, которую лучше ощущать, нежели описать удобно. Я вознамерился в пользу употребить благость природы и насладиться еще один хотя раз в жизни великолепным зрелищем восхождения солнца, которого на гладком водяном горизонте мне еще видеть не удавалось. Я нанял морскую 12-весельную шлюпку и отправился на С…

Версты с четыре плыли мы благополучно. Шум весел единозвучностию своею возбудил во мне дремоту, и томное зрение едва ли воспрядало от мгновенного блеска падающих капель воды с вершины весел. Стихотворческое воображение преселяло уже меня в прелестные луга Пафоса и Амафонта. Внезапу острый свист возникающего вдали ветра разгнал мой сон, и отягченным взорам моим представлялися сгущенные облака, коих черная тяжесть, казалось, стремила их нам на главу и падением устрашала. Зерцаловидная поверхность вод начинала рябеть, и тишина уступала место начинающемуся плесканию валов. Я рад был и сему зрелищу; соглядал величественные черты природы и не в чванство скажу: что других устрашать начинало, то меня веселило. Восклицал изредка, как Вернет: – Ах, как хорошо! – Но ветр, усиливаяся постепенно, понуждал думать о достижении берега. Небо от густоты непрозрачных облаков совсем померкло. Сильное стремление валов отнимало у кормила направление, и порывистый ветр, то вознося нас на мокрые хребты, то низвергая в утесистые рытвины водяных зыбей, отнимал у гребущих силу шественного движения. Следуя поневоле направлению ветра, мы носилися наудачу. Тогда и берега начали бояться; тогда и то, что бы нас при благополучном плавании утешать могло, начинало приводить в отчаяние. Природа завистливою нам на сей час казалася, и мы на нее негодовали теперь за то, что не распростирала ужасного своего величества, сверкая в молнии и слух тревожа громовым треском. Но надежда, преследуя человека до крайности, нас укрепляла, и мы, елико нам возможно было, ободряли друг друга.

Носимые валами, внезапу судно наше остановилось недвижимо. Все наши силы, совокупно употребленные, не были в состоянии совратить его с того места, на котором оно стояло. Упражняясь в сведении нашего судна с мели, как то мы думали, мы не приметили, что ветр между тем почти совсем утих. Небо помалу очистилося от затмевавших синеву его облаков. Но восходящая заря вместо того, чтоб принести нам отраду, явила нам бедственное наше положение. Мы узрели ясно, что шлюпка наша не на мели находилась, но погрязла между двух больших камней, и что не было никаких сил для ее избавления оттуда невредимо. Вообрази, мой друг, наше положение; все, что я ни скажу, все слабо будет в отношении моего чувствия. Да и если б я мог достаточные дать черты каждому души моея движению, то слабы еще были бы они для произведения в тебе подобного тем чувствованиям, какие в душе моей возникали и теснилися тогда. Судно наше стояло на средине гряды каменной, замыкающей залив, до С… простирающийся. Мы находилися от берега на полторы версты. Вода начинала проходить в судно наше со всех сторон и угрожала нам совершенным потоплением. В последний час, когда свет от нас преходить начинает и отверзается вечность, ниспадают тогда все степени, мнением между человеков воздвигнутые. Человек тогда становится просто человек: так, видя приближающуюся кончину, забыли все мы, кто был какого состояния, и помышляли о спасении нашем, отливая воду, как кому споручно было. Но какая была в том польза? Колико воды союзными нашими силами было исчерпаемо, толико во мгновение паки накоплялося. К крайнему сердец наших сокрушению, ни вдали, ни вблизи не видно было мимоидущего судна. Да и то, которое бы подало нам отраду, явясь взорам нашим, усугубило бы отчаяние наше, удаляясь от нас и избегая равныя с нами участи. Наконец, судна нашего правитель, более нежели все другие к опасностям морских происшествий обыкший, взиравший поневоле, может быть, на смерть хладнокровно в разных морских сражениях в прошедшую турецкую войну в Архипелаге, решился или нас спасти, спасаяся сам, или погибнуть в сем благом намерении: ибо, стоя на одном месте, погибнуть бы нам должно было. Он, вышед из судна и перебираяся с камня на камень, направил шествие свое к берегу, сопровождаем чистосердечнейшими нашими молитвами. Сначала продолжал он шествие свое весьма бодро, прыгая с камня на камень, переходя воду, где она была мелка, переплывая ее, где она глубже становилась. Мы с глаз его не спускали. Наконец увидели, что силы его начали ослабевать, ибо он переходил камни медлительнее, останавливаяся почасту и садяся на камень для отдохновения. Казалося нам, что он находился иногда в размышлении и нерешимости о продолжении пути своего. Сие побудило одного из его товарищей ему преследовать, дабы подать ему помощь, если он увидит его изнемогающа в достижении берега, или достигнуть оного, если первому в том будет неудача. Взоры наши стремилися вослед то за тем, то за другим, и молитва наша о их сохранении была нелицемерна. Наконец последний из сих подражателей Моисея в прохождении без чуда морския пучины своими стопами остановился на камне недвижим, а первого совсем мы потеряли из виду.

Сокровенные доселе внутренние каждого движения, заклепанные, так сказать, ужасом, начали являться при исчезании надежды. Вода между тем в судне умножалася, и труд наш, возрастая в отливании оной, утомлял силы наши приметно. Человек ярого и нетерпеливого сложения рвал на себе волосы, кусал персты, проклинал час своего выезда. Человек робкия души и чувствовавший долго, может быть, тягость удручительныя неволи рыдал, орошая слезами своими скамью, на которой ниц распростерт лежал. Иной, воспоминая дом свой, детей и жену, сидел яко окаменелый, помышляя не о своей, но о их гибели, ибо они питалися его трудами. Каково было моей души положение, мой друг, сам отгадывай, ибо ты меня довольно знаешь. Скажу только тебе то, что я прилежно молился богу. Наконец начали мы все предаваться отчаянию, ибо судно наше более половины водою натекло, и мы стояли все в воде по колено. Нередко помышляли мы вытти из судна и шествовать по каменной гряде к берегу, но пребывание одного из наших сопутников на камне уже несколько часов и скрытие другого из виду представляло нам опасность перехода более, может быть, нежели она была в самом деле. Среди таковых горестных размышлений увидели мы близ противоположного берега, в расстоянии от нас каком то было, точно определить не могу, два пятна черные на воде, которые, казалося, двигалися. Зримое нами нечто черное и движущееся, казалося, помалу увеличивалось; наконец, приближаяся, представило ясно взорам нашим два малые судна, прямо идущие к тому месту, где мы находилися среди отчаяния, во сто крат надежду превосходящего. Как в темной храмине, свету совсем неприступной, вдруг отверзается дверь и луч денный, влетев стремительно в среду мрака, разгоняет оный, распростирался по всей храмине до дальнейших ее пределов, – тако, увидев суда, луч надежды ко спасению протек наши души. Отчаяние превратилося в восторг, горесть в восклицание, и опасно было, чтобы радостные телодвижения и плескания не навлекли нам гибели скорее, нежели мы будем исторгнуты из опасности. Но надежда жития, возвращаяся в сердца, возбудила паки мысли о различии состояний, в опасности уснувшие. Сие послужило на сей раз к общей пользе. Я укротил излишнее радование, во вред обратиться могущее. По нескольком времени увидели мы две большие рыбачьи лодки, к нам приближающиеся, и, при настижении их до нас, увидели в одной из них нашего спасителя, который, прошед каменною грядою до берега, сыскал сии лодки для нашего извлечения из явной гибели. Мы, не мешкав нимало, вышли из нашего судна и поплыли в приехавших судах к берегу, не забыв снять с камня сотоварища нашего, которой на оном около семи часов находился. Не прошло более получаса, как судно наше, стоявшее между камней, облегченное от тяжести, всплыло и развалилося совсем. Плывучи к берегу среди радости и восторга спасения, Павел, – так звали спасшего нас сопутника, – рассказал нам следующее.

Страница 4 из 102

Вам также может понравиться

Страница 1 из 4

Назад124Далее