Агафья Тимофеевна Седьмое блюдце налила, Подула и отставила И кротко говорит: «В усадьбе этой, милые, Конечно, есть счастливые, Да только уж не я…» — «А кто?» – привстав над креслицем, Спросил Козлов стремительно. «Да, куры, куры, батюшка! Живут в тепле и в сытости, Без горя и забот… Не я ль при них поденщица? Не я ль за них уборщица? А им, вальяжным барыням, Всего лишь и хлопот — Знай с петухом амурничай, Да яйца от безделия По всем углам неси…»

* * *

Три друга рассмеялися, И в старом самоварчике Три рожи добродушные Широко расплылись.

V

Козлов сидел с коллегами У милой Веры Павловны, У тетушки своей, И слушал, как расписывал Приехавший из Африки Российский эскулап Житье свое гвинейское, Похожее на взмыленный, Бенгальско-экзотический, Благополучный фильм. Да-с… Земство наше черное, Дремучее, просторное, Не то что здешний быт. Я тачку эмигрантскую В Европе бросил к лешему, — В просторах вольной Африки Врач – первый человек… Как шаха, на носилочках, Внесут в село гвинейское, Навстречу население Гремит в жестянки ржавые, Трясет задами в ракушках — Приветствует врача… Вождь лучшую мне хижину Отводит средь селения, Подносит в дар мне идола С огромнейшим пупком, «Бой» тащит фрукты, курочку И столик раскладной… Поешь, покуришь вволюшку, Страж в очередь покорную Для оспопрививания Сгоняет весь народ. Мой фельдшер – вакса черная, Как колдуну заправскому, Подносит мне почтительно Всю огненную снасть… Объедешь всю епархию, В поселок свой воротишься, — Ложись в гамак под пальмою И виски дуй со льдом. То в шахматы с учителем Под баобабом срежешься, То в теннис перекинешься От скуки сам с собой… Иль на охоту с неграми В ночную пору тронешься, — Осветят глушь прожектором, Пали в любые встречные Горящие глаза. Домой придешь с трофеями: Пантера, рысь ушастая… И камушком завалишься Под полог на кровать. А утром, после душика, Закажешь завтрак повару, Для аппетита сделаешь Турнэ велосипедное, — Удав-подлец с тропиночки Прочь в заросли ползет, В ветвях мартышки щелкают, Да бабочки гигантские Трепещут над рулем… Вернешься свежий, встрепанный, Пойдешь в амбулаторию: Волчанки, грыжи, зобики, Слоновая болезнь…»

* * *

«Не служба, а варение. Так, стало быть, вы счастливы?» — Спросила Вера Павловна, Козлову подмигнув. Врач ухнул рому в чашечку И стрелку перевел: «Как вам сказать, сударыня… В подводном царстве сказочном Был счастлив ли Садко? Без русского без берега Какое, к черту, счастие! Все дальше он, все мглистое, — О чем тут говорить… Как сыч в лесу таинственном, Один я там торчу, — При всем благополучии, За два-три года в Африке Лишь раз от попугая я Добился русских слов…» Врач посмотрел на чашечку И, морщась, выдул ром.

VIII

Портной Арон Давыдович Сидел за голой стойкою И мял в руках задумчиво Потертые штаны… То вскинет их скептически, На свет посмотрит, сморщится, То с миной безнадежности Двумя худыми пальцами Откинет вверх очки… Вдруг колокольчик бронзовый Визгливо-истерически Над дверью зазвенел. Со сверточком под мышкою В салончик тускло-кремовый Приплелся из редакции Клиент знакомый Львов. Принес пальто в починочку, — Подкладка сбоку лопнула; Она ведь не двужильная, Не век ей шов держать… «Ну, как вы поживаете?» — Спросил усталым голосом, Усевшись, журналист.

* * *

«Такое поживание, — Сказал Арон Давыдович, Встряхнув пальтишко старое, — Что лучше и не жить… Где эти сумасшедшие, Что из моей материи По мерке платье новое Заказывали мне? За месяц хоть бы кто-нибудь Хоть самые паршивые Дешевые-триковые Мне брюки б заказал! Шью двадцать лет как каторжный, Имею вкус и линию И вдруг теперь починщиком Из первых скрипок стал… Как до войны в Житомире, В Париже, – понимаете! — Одними переделками Оправдываю хлеб… Двух мастеров, – подумайте, Не мастера, а золото, — Пришлось с сердечным скрежетом Во вторник рассчитать… Что ж это за история? Где франты? Где все модники? Куда девать материю? Портной я или нет? Вы там в газетах пишете Про кризисы, про мизисы, — Читал и перечитывал, Аж вспухла голова! Америка в истерике, Германия и Англия Донашивают старое И штопают бюджет… Где главные закройщики? И в чем подкладка кризиса? Как по фасону новому Перекроить все старое? Весь мир трещит по швам!»

* * *

«Вот вам для иллюстрации: Студент мне брюки старые Принес перевернуть, — Какой-то добрый родственник С попутчиком из Латвии Прислал ему в презент. Материя английская, — Пускай доносит юноша, Студент ведь не маркиз… Ушел. Я брюки вывернул, Взглянул на свет внимательно: Уже перелиновано! Хорошенькая жизнь…»

* * *

Скрестил Арон Давидович Худые пальцы медленно И вкось на Львова хмурого Взглянул из-под очков.

X

В редакцию за справками Пришла душа потертая: Субъект с глазами горлинки, С бородкой русым штопором, С продрогшим красным носиком — Смесь институтки с Гаршиным, На каблуках расплюснутых, В брезентовом пальто… Стал в очередь в простеночке И на пустую вешалку Лирически-стоически Уставился, как карп.

Страница 2 из 4

Назад 1 2 3 4 Далее