Молодой хан Сарымбэть, после разрушения города Гунхой, встречает пленницу Майю, бывшую наложницу Олой-хана, и, несмотря на внутренний конфликт, влюбляется в неё, рождает сына и переживает её смерть, после чего отходит к отшельнической жизни у озера Кара-Куль, где умирает рядом с Майей, оставляя двойную могилу, ставшую местом поклонения.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт хана между насилием и любовью

Ключевые идеи

Война и месть как основа судьбы ханского народа
Преобразование личности через любовь и утрату
Постоянное влияние прошлого на настоящее и будущее

Вывод

Любовь и прощение способны изменить судьбу даже самого жестокого правителя

Кому полезна

Читатели, интересующиеся историческими драмами
Люди, изучающие психологию лидеров

Главные темы

Цикличность войны и насилия
Влияние любви на личность правителя
Проблема прощения и возмездия

Персонажи

Хан Сарымбэть — Отважный, но враждебный, после победы над Гунхой испытывает внутренний конфликт и постепенно меняется под влиянием любви к Майе.
Майя — Бывшая наложница Олой-хана, пленница в дворце, влюбляется в хан, рождает сына и умирает.
Кугэй — Старый, мудрый, но жестокий советник, который подталкивает хана к кровопролитной мести.
Олой-хан — Бывший правитель, чья смерть и наследие влияют на судьбу Майи и хана.

Цитаты

Пленных не будет, – говорил молодой хан Сарымбэть, подъезжая к городским воротам.
Я хочу видеть город, – заявил хан Сарымбэть.

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 4

II

Город Шибэ торжествовал, ожидая возвращения победителей. Да, проклятое племя гунхой было уничтожено, город Гунхой срыт до основания, и не осталось в нем камня на камне. Такова воля аллаха… Племя шибэ и племя гунхой враждовали издревле, как враждует собака с волком, и вот свершилось то, чего не могли предугадать самые умные. Гунхоя нет, а есть Шибэ…

Возвращавшийся в свою столицу хан Сарымбэть был встречен, как молодой месяц. Многотысячная толпа ликовала, везде горели веселые огни, слышались веселые песни и клики радости.

– Да живет хан и да радуется ханское сердце!..

Грустен возвращался один старик Кугэй. Воля аллаха не была исполнена, и ханское слово изменило самому себе. Много добычи взяли с собою войска, и великая радость ожидала их у себя дома. Но старого Кугэя беспокоила пленница, которую везли вместе с добычей в Шибэ. И для чего она понадобилась хану Сарымбэть? Разве не стало у него своих женщин: тридцать жен, тридцать прислужниц – можно еще столько же добыть. Так нет, увидел Майю и везет ее к себе, точно сокровище.

– Майя была наложницей Олой-хана, – шептал Кугэй хану Сарымбэть, чтобы возбудить в последнем чувство ревности.

– Знаю… – коротко отвечал молодой хан. – Ты можешь прибавить, Кугэй, что Майя во дворец попала уже не девушкой. Она попала пленницей… Ее муж – степной батырь.

– Ее муж, хан?.. Вот цветок расцветает в поле и дает плод, – разве у него есть муж?.. Не один батырь был у Майи… Она переходила из рук в руки, как старая монета.

– Старые золотые монеты ты сам любишь, Кугэй… – смеялся хан. – Они имеют только один недостаток, именно, принадлежат только тому, кто их держит в руках.

Шибэ веселился, а Майя сидела в ханском дворце и горько плакала. Да, у нее теперь явились и слезы… Зачем она не умерла вместе с другими?.. Страшно жить… Она часто просыпалась ночью и вздрагивала: перед ее глазами проносилась ужасная картина. Отчаянный крик матерей, защищавших своих детей, стоны раненых, мольбы о пощаде и смерть, смерть, смерть…

У Майи было свое отдельное помещение во дворце, куда никто не смел входить, кроме хана Сарымбэть. Да, он пришел к ней, но не как к пленнице, а как слуга.

– Не нужно ли тебе чего-нибудь, Майя? У тебя заплаканные глаза… Может быть, с тобою дурно обращаются?..

Майя сделала отрицательное движение головой.

– Может быть, ты оплакиваешь хана Олоя? – тише спросил Сарымбэть.

– Нет…

– Что же тебе нужно?..

– О, если бы у меня было столько глаз, сколько у ночи звезд, то и тогда я не выплакала бы всего своего горя… Вот ты радуешься, ты счастлив, а мне тебя жаль. Оставь меня с моим горем… Тебе – радость, мне – горе.

– Знаю, ты оплакиваешь своего батыря! – гневно сказал Сарымбэть. – Женщина принадлежит только тому, кто первый ее взял… И всей крови, пролитой в Гунхое, не хватит на то, чтобы смыть с тебя одно имя твоего батыря. Я все знаю, Майя…

– Убей меня, хан! Я желаю умереть…

Заскучал молодой хан Сарымбэть, и ничто ему не мило. Так и тянет его к Майе, а пришел туда и – слов нет. Чужими глазами она смотрела на него… Не то ему было нужно. Самому себе удивляется хан Сарымбэть, – так приворожила его полонянка Майя. Да, и ночью он ее видит, и протягивает руки, и говорит ласковые слова, а днем смелость оставляет его, и хан бродит по своим садам, как потерянный. Не мил ему и собственный дворец, не милы и любимые жены, и охота, и всякие другие удовольствия. Ничто не мило хану, и ходит он по собственному дворцу, как тень.

– Майя… Майя…

Иногда он сердится на нее, припоминая ее батыря и хана Олоя. «Да, ты вот кого любила, Майя… Ты думаешь о своих любовниках. О, змея, змея… Мало было убить тебя, а нужно замуровать живой в стену. Нужно отрубить руки, обнимавшие батыря, вырвать язык, лепетавший любовные слова, выколоть глаза, глядевшие на хана Олоя ласково… вырвать живым это змеиное сердце, бившееся для других!» – И много таких жестоких мыслей роится в голове хана, а увидит Майю, оробеет сам, чувствуя, как бессилеет тело и путаются мысли в голове.

– Ты меня спрашивал, что мне нужно, – проговорила однажды Майя, глядя на него своими темными глазами. – Да, мне нужно… Когда я умру, похорони меня в степи, в вольной степи, где гуляет вольный степной ветер… Есть там озеро Кара-Куль: на его берегу похорони меня. Не нужно мне ханской могилы, не нужно тяжелых камней на могилу.

– Все будет исполнено, Майя, но зачем ты говоришь о смерти?..

– О, я скоро умру, хан… я знаю это.

И опять молчит Майя, только смотрит на молодого хана своими большими глазами. Жутко сделалось хану Сарымбэть, опустил он свои глаза и чувствует только, как замирает в груди его собственное сердце. Приворожила его Майя… Ах, если бы она хоть раз взглянула на него ласково – он сам готов умереть. Но смотрит Майя по-прежнему чужими глазами…

Старый Кугэй давно заметил, как изменился хан Сарымбэть. Похудел, сделался задумчив, перестал улыбаться и не желал ни с кем говорить.

– Скучает хан… – говорил вкрадчиво хитрый старик. – Позволь старому Кугэю зайти к Майе, и он вышиб бы из нее своей нагайкой память о батырях и хане Олое… А любовь Майи в твоих руках. Когда я был молод, то брал любовь силой!..

– Ах, не то… – стонал хан Сарымбэть. – Мало ли у меня своих красавиц? Не то, старый Кугэй… Ты поглупел от старости.

– Я поглупел?.. – смеялся зло старик. – Я поглупел, старый Кугэй? А кто говорил тебе, чтобы не брать пленных из Гунхоя? Вот теперь ты сам сидишь в плену у ничтожной пленницы… И какой хан – молодой, красивый, храбрый! Хочешь, добудем десять новых красавиц, десять новых жен… Одна другой краше, как цветы в поле, а Майя пусть им служит. Вот как сделаем, хан, а ты говоришь: «Кугэй – старый дурак».

Страница 2 из 4

Назад 1 2 3 4 Далее