Молодой хан Сарымбэть, после разрушения города Гунхой, встречает пленницу Майю, бывшую наложницу Олой-хана, и, несмотря на внутренний конфликт, влюбляется в неё, рождает сына и переживает её смерть, после чего отходит к отшельнической жизни у озера Кара-Куль, где умирает рядом с Майей, оставляя двойную могилу, ставшую местом поклонения.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт хана между насилием и любовью

Ключевые идеи

Война и месть как основа судьбы ханского народа
Преобразование личности через любовь и утрату
Постоянное влияние прошлого на настоящее и будущее

Вывод

Любовь и прощение способны изменить судьбу даже самого жестокого правителя

Кому полезна

Читатели, интересующиеся историческими драмами
Люди, изучающие психологию лидеров

Главные темы

Цикличность войны и насилия
Влияние любви на личность правителя
Проблема прощения и возмездия

Персонажи

Хан Сарымбэть — Отважный, но враждебный, после победы над Гунхой испытывает внутренний конфликт и постепенно меняется под влиянием любви к Майе.
Майя — Бывшая наложница Олой-хана, пленница в дворце, влюбляется в хан, рождает сына и умирает.
Кугэй — Старый, мудрый, но жестокий советник, который подталкивает хана к кровопролитной мести.
Олой-хан — Бывший правитель, чья смерть и наследие влияют на судьбу Майи и хана.

Цитаты

Пленных не будет, – говорил молодой хан Сарымбэть, подъезжая к городским воротам.
Я хочу видеть город, – заявил хан Сарымбэть.

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 3 из 4

III

Так прошло полгода, а через полгода гордые глаза Майи опустились сами собой, когда вошел к ней хан Сарымбэть.

– Что с тобой, Майя? Ты нездорова?

Она отвернулась.

– Майя…

– Нет больше Майи… Зачем ты пришел сюда? Уходи к своим женщинам… Там каждый взгляд куплен, каждая улыбка – насилие. Они все готовы сделать для своего повелителя, потому что рабыни не телом, а всей душой. Они ждут тебя… иди!..

Радостно забилось сердце хана Сарымбэть. Это были знакомые ему слова женской ревности. Майя начинала его любить и сердилась на самое себя. Да, вот это не берется ни насилием, ни деньгами. О, велика сила любви, и приходит она против воли человека, как пожар.

Тихо подошел хан Сарымбэть к Майе, обнял ее и прошептал:

– Я давно тебя люблю, Майя… Люблю с первого раза, как увидел.

Задрожала Майя, как молодая зеленая травка, закрыла глаза и ответила:

– Твоя любовь убьет меня… Я это чувствую.

– Ты скажи, Майя: ты любишь меня?

У нее не было слов, а только протянулись теплые руки, и счастливое лицо спряталось на груди хана.

На другой день Майя сказала хану:

– Я тебя вчера любила, а сегодня ненавижу…

– За что же, моя радость?

– А помнишь, как ты истреблял Гунхой? Я смотрела в окно, когда ты своим конем топтал беззащитных женщин, и вот эта рука рубила женские головы… Да, я тебя ненавижу и вместе с тем люблю… Меня приводит в ужас это двойное чувство.

– Того хана уже давно нет, Майя, как нет и Гунхоя. Такова воля аллаха… Он дает и победу и счастье. Да и чего тебе жалеть: ты была только пленницей у Олой-хана…

Майя гордо выпрямилась и посмотрела на хана потемневшими глазами.

– Я была пленницей Олой-хана, но не любила его… А вот тебя люблю, и в том моя погибель.

– И моя, Майя…

Каким счастьем пахнуло на хана Сарымбэть!.. Не было ни дня, ни ночи, а одно только счастье. Смеялась Майя – и он смеялся, хмурились ее темные брови – и он хмурился. Она думала, а он говорил, – и наоборот. Они читали мысли друг у друга в душе, и это даже пугало их. Иногда Майя задумывалась, и хан Сарымбэть хмурился, точно над их головами проносились тяжелые тени.

– Майя, о, я знаю, о чем ты думаешь!..

Он скрежетал зубами и падал на подушки в бессильной ярости, чувствуя, что много есть такого, что не в состоянии вырвать даже любовь. Ах, как много… Майя чувствовала его мысли, и лицо у нее бледнело, точно она умирала. Да, она страдала и за себя и за него, и чем была счастливее, тем сильнее мучилась.

– Майя, не думай ни о чем, – утешал ее хан Сарымбэть. – Что было, то прошло, а я счастлив настоящим… О, как я счастлив, Майя!.. Я до сих пор даже и приблизительно не знал, что такое любовь…

Хан Сарымбэть часто говорил и думал о счастье и все-таки не знал, что такое счастье… Здоровый не чувствует в полном объеме своего здоровья, так и счастливые люди. Он даже потерял счет времени, а оно шло так быстро, как колесо, которое катится по хорошей дороге.

Раз Майя припала своей красивой головкой к груди хана и, краснея, проговорила:

– Мой повелитель, мое счастье, моя радость, я тебя подарю скоро величайшим счастьем, каким только может подарить любимая женщина… Твоя радость отпечаталась в моем сердце, и я тебе подарю маленького хана. Да… Подарю, а сама умру. Я это чувствую…

– Майя, свет моих глаз, дыхание моих уст, что ты говоришь?!

– Да, да… Воля аллаха неисповедима, и ты скоро будешь отцом. Помни, что ты похоронишь меня в степи, на берегу Кара-Куль, где носится вольный степной ветер. Это мое последнее желание…

Задумался хан Сарымбэть и потом засмеялся. Все женщины боятся родов, но ведь родят же бедные и больные женщины, а его Майя будет окружена и лучшим уходом и всякими удобствами. Все, что можно купить или достать силой, – все будет у Майи…

Майя не обманулась. Она готовилась быть матерью, и счастливый хан Сарымбэть ухаживал за ней вдвойне, как не ухаживала бы за ней родная мать. О, он все делал для нее и спал в ее комнатах, как последний раб, чтобы ничто не нарушало покоя царицы Майи. Да, она была царица вдвойне… Как он караулил ее сон, как угождал малейшей ее прихоти и как был счастлив! Ожидаемый ребенок должен был покрыть собою все прошлое Майи, и с ним рождалась новая жизнь.

– Ты меня забудешь… – говорила грустно Майя со слезами на глазах. – У тебя столько красивых женщин, а Майи не будет. Только одна ее тень пронесется вот здесь, где она была так счастлива… Помни это, хан, и впредь всякая твоя радость будет отравлена. Вот здесь будет незримо бродить моя тень… Здесь я была счастлива своим коротким счастьем.

Не верил хан этим тяжелым предчувствиям, а случилось именно так, как думала Майя.

Она родила хану наследника, а сама умерла на другой день.

Хан не отходил от ее постели и, когда она лежала мертвою, все смотрел на нее. Даже холодная рука смерти пощадила эту царственную красоту. Никогда Майя не была еще так красива, как мертвая, – лицо такое строгое, бледное, точно выточено из слоновой кости.

– Майя… Майя… Майя… – повторял хан Сарымбэть, хватаясь за голову… – Моя Майя. Моя дорогая… Майя, ты не слышишь, не слышишь меня?!

Майя уже ничего не слыхала.

За ханом ухаживал один старый Кугэй и повторял:

– Такова воля аллаха, хан… Мы все умрем…

– Отчего же не ты умер, а умерла она, моя Майя?.. – стонал хан, ломая руки. – Ты, старая гнилушка, живешь, а Майя умерла… Нет справедливости на земле. Я не верю аллаху.

Старый Кугэй в ужасе затыкал уши от такого богохульства и закрывал глаза.

Страница 3 из 4

Назад 1 2 3 4 Далее