Загрузка...
Упрямец Керабан — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
Возрастное ограничение0+
Темы
приключенияТурцияГрузияКрымуКубаньЖюль Вернван МиттенБруноКерабанпутешествие

Описание

Герой Керабан, торговец табаком, вместе с голландским торговцем Ван Миттена и их спутниками отправляется в путешествие по Черноморскому побережью, сталкиваясь с культурными различиями, налоговыми спорами, похищением молодой девушки Амазии, столкновением кареты с поездом, штормовым кораблекрушением и пересечением Босфора. В ходе приключений персонажи сталкиваются с конфликтами, проявляют упорство и находят неожиданные решения.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в противостоянии Керабана с налоговыми и политическими барьерами, а также в попытках капитана Ярхуда похитить девушку Амазию, что приводит к серии опасных и напряжённых событий.

Ключевые идеи

  • Культурные различия между европейцами и турками в период рамадана.
  • Сопротивление Керабану к новым налоговым требованиям и его упрямый характер.
  • Важность торговли табаком и международных связей в жизни персонажей.
  • Керабан предпочитает традиционные методы путешествия и отказывается от современных средств передвижения.
  • Путешествие сопровождается многочисленными трудностями: плохие дороги, дикая природа, бюрократия и опасные животные.
  • Новые персонажи, такие как Амазия и Ахмет, вводятся в повествование, расширяя сюжет.
  • Использование торговли тканями как отвлекающего средства для похищения.
  • Вмешательство дяди Керабана, которое усложняет планы Ярхуда.
  • Переход от хитрости к применению силы при отсутствии поддержки.
  • Проблема контроля над временем и расстоянием в планировании похищения.
  • Контраст между развитыми и первобытными регионами Кавказа.
  • Влияние личных черт персонажей на ход путешествия.

Вывод

Книга демонстрирует, как упорство и решительность, несмотря на культурные и экономические препятствия, могут привести к достижению целей, но также подчёркивает, что такие усилия часто сопровождаются конфликтами и неожиданными испытаниями.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историческими и культурными аспектами путешествий
  • Любители приключенческих и исторических романов
  • Те, кто ценит сложные персонажи и их внутренние конфликты

Главные темы

  • Культурные различия и традиции
  • Налоговые споры и экономические интересы
  • Путешествия и географические препятствия
  • Конфликты и похищения
  • Упрямство и решительность персонажей

Персонажи

  • Керабан — Упрямый и приверженный традициям, самоуверенный, отказывается платить новый налог на каики и от современных технологий, предпочитая традиционные методы путешествия. Прибывает в Одессу, чтобы отправиться в Скутари, обходя Босфор. Сильный характер, склонен к конфликтам, особенно когда его гордость нарушена. Опытный моряк, стремящийся к безопасности и порядку, старается избежать налогов и препятствий, но в итоге проявляет гибкость, чтобы выполнить обязательства.
  • Амазия — Молодая и красивая, ожидает свадьбу с Ахметом. Молодая девушка, объект похищения, проявляет интерес к тканям. Дочь банкира Селима, попадает в группу после спасения. Сострадает к ван Миттена и участвует в переговорах.
  • Ахмет — Молодой и амбициозный, женат на Амазии. Попытки остановить Керабана и защитить Амазию. Практичный и заботливый, пытается сгладить конфликты. Скромный и преданный, часто участвует в обсуждениях. Поддерживает Керабана в переговорах и помогает в организации поездки.
  • Ван Миттен — Опытный и спокойный, привыкший к турецкой культуре, но иногда не понимает местных обычаев. Практичный и спокойный, готов предложить альтернативные решения, но уважает решения Керабана. Старается вести путешествие по плану, но вынужден адаптироваться к обстоятельствам. Изначально против брака, но после телеграммы и давления друзей соглашается.
  • Бруно — Домосед, привыкший к европейскому образу жизни, но вынужден адаптироваться к турецким обычаям. Трудолюбивый слуга, который готов к путешествию, но испытывает тревогу из-за долгого пути. Бруно заботится о здоровье и благополучии Ван Миттена, иногда пытается убедить его изменить планы. Скептически относится к еде и часто участвует в шутках.
  • Низиб — Верный слуга, который всегда следует за хозяином. Ответственный за логистику и организацию путешествия. Служит группе, участвует в еде и наблюдает за событиями.
  • Капитан Ярхуд — Мальтийский капитан, использующий хитрость и силу для достижения цели.
  • Неджеб — Скептически относится к планам Ярхуда, но в итоге тоже захвачена.
  • Сарбул — Изначально пытается удержать ван Миттена, но позже становится его спутницей.

Цитаты

  • "С пушечным выстрелом"
  • "Пушечный выстрел"
  • «Парoход! — воскликнул господин Керабан, которого слово «пар» обычно выводило из себя.»
  • «Никаких, — ответил Ахмет. — От дяди Керабана нет даже деловых распоряжений.»
  • «Господин Ахмет, я слышал о вашей скорой свадьбе…»
  • «Капитан Ярхуд, командир тартаны «Гидара». Видите, она стоит на якоре вон там, перед домом банкира Селима.»
  • Вы освободите мне проезд?
  • Посторонитесь!
  • Потому что эта баранина была нашпигована свиным салом, Низиб.
  • Весь твой экипаж! — воскликнул Скарпант.

Сводка по автору из Wikidata

1828–1905. Jules Verne. французский писатель (1828—1905)

Читать онлайн

Страница 1 из 92

Annotation

«Упрямец Керабан» — одна из самых увлекательных и веселых книг великого фантаста Ж. Верна. Приключения, описанные на ее страницах, происходят в Турции, в Крыму, на Кубани, в Грузии.

Жюль Верн

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая,

Глава вторая,

Глава третья,

Глава четвертая,

Глава пятая,

Глава шестая,

Глава седьмая,

Глава восьмая,

Глава девятая,

Глава десятая,

Глава одиннадцатая,

Глава двенадцатая,

Глава тринадцатая,

Глава четырнадцатая,

Глава пятнадцатая,

Глава шестнадцатая,

Глава семнадцатая,

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая,

Глава вторая,

Глава третья,

Глава четвертая,

Глава пятая

Глава шестая,

Глава седьмая,

Глава восьмая,

Глава девятая,

Глава десятая,

Глава одиннадцатая,

Глава двенадцатая,

Глава тринадцатая,

Глава четырнадцатая,

Глава пятнадцатая,

Глава шестнадцатая,

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

340

341

342

343

344

345

346

347

348

349

350

351

352

Жюль Верн УПРЯМЕЦ КЕРАБАН

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая,

в которой ван Миттен и его друг Бруно гуляют, смотрят, беседуют, не понимая, что происходит.

В тот день, 16 августа, в шесть часов вечера площадь Топ-Хане в Константинополе[1] обычно многолюдная и оживленно гомонящая, была молчаливой, мрачной и почти пустынной. С высоты спускающейся к Босфору[2] лестницы открывался чудесный вид, но ему явно недоставало людей. Только несколько иностранцев, облаянных сворой бездомных собак, спешили взобраться по узким и грязным улочкам в предместье Пера. Именно там, на холме, находился квартал, специально отведенный для чужеземцев. Его каменные дома выделялись белизной на черном фоне кипарисов.

И все же она очень живописна, эта площадь. Даже без разноцветной пестроты костюмов. Живописна и как бы создана, чтобы ласкать взгляд. Чего тут только нет! Мечеть[3] Махмуда со стройными минаретами[4]; прелестный фонтан в арабском стиле. Лавки — здесь продаются шербеты и тысячи других сладостей. Витрины завалены тыквами, дынями Смирны[5] и виноградом Скутари[6]. Они успешно соперничают с лотками торговцев благовониями и продавцов четок. А лестница! К ней причаливают сотни живописных каиков[7], их двойные весла в скрещенных руках каиджи[8] не бьют, а ласкают голубые воды Золотого Рога[9] и Босфора.

Но где же находились в этот час праздные завсегдатаи площади Топ-Хане? Персы, кокетливо увенчанные астраханскими колпаками? Греки, не без элегантности покачивающие своей фустанеллой[10] с тысячью складок? Черкесы, в их неизменной одежде военного покроя? Грузины, остающиеся русскими даже за границей? Арнауты[11], чей густой загар просматривается в вырезах их вышитых курток? И наконец, турки, эти османы, сыновья древнего Византия[12] и старого Стамбула! Где они?

Наверняка не имело смысла спрашивать об этом у двух западноевропейцев, которые настороженно прогуливались по площади, почти в полном одиночестве. Они явно не нашлись бы, что ответить.

Более того. И в самом городе, за пределами порта и с другой стороны Золотого Рога царили столь же непонятные тишина и пустынность. Безмолвно синела глубокая открытая впадина между старым Сераем[13] и пристанью Топ-Хане. Понтонные мосты, соединяющие правый и левый берега, образовывали огромный амфитеатр[14] Константинополя — и он тоже казался уснувшим. Неужели никто, и впрямь, не бодрствовал в эти минуты во дворце Серай-Бурну? И куда исчезли все верующие, хаджи[15] в мечетях Ахмеда, Баязида, Святой Софии, Сулеймана? Похоже, бесконечно длился послеобеденный отдых надзирателя Сераскирекой башни, равно как и его коллеги из Галатской башни. А ведь обоим им вменялось в обязанность следить за началом пожаров, столь частых в городе!

Да вправду ли это знаменитый Константинополь — гроза Востока, воплощенная в действительность волей Константина[16] и Мехмеда II[17]? Вот о чем спрашивали себя иностранцы, бродившие по площади — двое голландцев из Роттердама. Странная прихоть судьбы привела Яна ван Миттена, с его лакеем Бруно, на самый край Европы.

Всем известный ван Миттен имел внешность столь же непримечательную, сколь и располагающую. Ему было под пятьдесят. Белокурый, с небесно-голубыми глазами, светлыми бакенбардами и бородкой, без усов. Щеки — наливное яблочко, нос чуть вздернут. Широкоплечий, высокий, он, возможно, был задуман как спортсмен, но давний замысел природы оказался перечеркнут уже появившимся животиком. Одним словом, он представлял собой доброго малого — типичный голландский бюргер.

Кому-то мягкий и общительный ван Миттен, всегда готовый уступить в спорах, прямо-таки созданный для компромиссов, возможно, показался бы немного слабохарактерным. Но о таких обычно говорят: меньше упрямства — больше обаяния. Или еще так: шелк приятней железа! Только один раз за всю жизнь ван Миттен, доведенный до крайности, позволил вовлечь себя в спор, последствия которого расхлебывал до сих пор. Наверное, доброму малому в тот роковой раз действительно следовало уступить. Если бы он знал, что уготовило ему будущее! Не станем, однако, забегать вперед, — назидание не должно опережать действия.

— Итак, хозяин? — заговорил Бруно, когда оба добрались до площади Топ-Хане.

— Итак, Бруно?

— Вот мы и в Константинополе…

— Да, в Константинополе, иначе говоря, в нескольких тысячах лье[18] от Роттердама.

— Согласитесь, наша Голландия сейчас далековата!

— Я никогда не смог бы находиться от нее слишком далеко, — вполголоса промолвил ван Миттен так, словно Голландия могла его расслышать.

В лице Бруно ван Миттен имел самого преданного слугу, который даже внешне стал на него походить. За двадцать лет слуга и господин, вероятно, не разлучались ни на один день. Если Брутто и не поднимался до положения друга, то, уж во всяком случае, был чем-то значительно большим, нежели просто лакеем. Службу свою он исполнял умно и методично, не стеснялся давать советы, из которых ван Миттен мог бы извлечь пользу. Случалось, даже делал замечания, которые хозяин охотно принимал. Больше всего расстраивало слугу то, что его господин находился как бы у всех под каблуком и не мог сопротивляться желаниям других, одним словом, не проявлял характера.

«Это принесет вам беду, — частенько повторял он, — вам и мне тоже!»

Страница 1 из 92

Назад1292Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 10

Назад1210Далее