Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

В этом эссе Джордж Оруэлл защищает П. Г. Вудхауз, рассказывая о их знакомстве в Париже 1944 г. и о том, как Вудхауз оказался в плену во время Второй мировой войны. Оруэлл описывает, как Вудхауз выступал на немецком радио и как это вызвало общественное негодование в Великобритании. Автор анализирует мотивы и последствия действий Вудхауз, подчеркивая сложность его позиции в контексте войны. Эссе представляет собой исторический и публицистический анализ, раскрывающий малоизвестные детали жизни писателя.

Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
П. Г. ВудхаузДжордж Оруэллвторая мировая войнапублицистикаэссепериодические изданияпериод 1940-1945публикацияЛондонский журнал Уиндмиллпамятка

Читать онлайн

Страница 4 из 5

Если мой анализ вудхаузовского мироощущения справедлив, то сразу становится очевидной несостоятельность и даже нелепость предположения, будто бы в 1941 году Вудхауз сознательно взялся помогать нацистской пропаганде. Да, не исключено, что к радиовыступлениям его побудило обещание досрочного освобождения (хотя его и так должны были выпустить через несколько месяцев, когда ему исполнялось шестьдесят лет), но он никак не мог сознавать, что этот его поступок нанесет ущерб британским интересам. Как я пытался здесь показать, нравственные принципы Вудхауза оставались на уровне школьника, а согласно школьному кодексу чести, предательство во время войны — самый непростительный грех. Но как он мог не понимать, что его выступления сыграют на руку нацистской пропаганде и обрушат шквал негодования на его собственную голову? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно принять во внимание два обстоятельства. Во-первых, полное отсутствие у Вудхауза (насколько можно судить по его опубликованным произведениям) какой-либо политической сознательности. Всякие разговоры о «фашистском уклоне» в его книгах — полнейший вздор. После 1918 года у него вообще не было никакого «уклона». В его книгах можно найти лишь некоторое беспокойство по поводу классового неравенства и время от времени наивные и незлые упоминания о социализме. В сборнике «Сердце обалдуя» (1926) есть один дурашливый рассказ о русском писателе, навеянный, видимо, партийной борьбой в тогдашнем СССР, но упоминания о советской власти в нем исключительно шутливые и — учитывая время, когда это было написано, — не слишком враждебные. Дальше политические взгляды Вудхауза, похоже, не простирались. Насколько мне известно, он даже ни разу не написал слова «фашизм» или «нацизм». Для человека левых взглядов — да и вообще для любого «просвещенного» человека — выступление по нацистскому радио или любое другое сотрудничество с нацистами было бы одинаково немыслимо как во время войны, так и до нее, но это свойство мировоззрения, сложившегося почти что за десять лет идеологической борьбы с фашизмом. Вспомним, однако, что подавляющее большинство англичан оставались безучастными к этой борьбе до конца 1940 года. Абиссиния, Испания, Китай, Австрия, Чехословакия — весь этот длинный список преступлений либо вовсе остался незамеченным, либо смутно отразился в сознании как какие-то зарубежные распри, которые «нас не касаются». Чтобы легче было представить степень общественного невежества, напомню, что у обычного англичанина слово «фашизм» ассоциировалось в те годы только с Италией, и он очень удивлялся, когда вдруг слышал то же самое слово применительно к Германии. А из книг Вудхауза не видно, чтобы он был лучше осведомлен в политике или интересовался ей сильнее, чем большинство его читателей.

Кроме того, нужно помнить, что Вудхауз попал в плен ровно тогда, когда война еще только вступала в свою самую отчаянную фазу, а до этого (о чем мы сейчас склонны забывать) общее отношение к происходящим событиям было довольно вялым. Боевых действий почти не было, правительство Чемберлена теряло популярность, видные публицисты намекали, что нужно как можно скорее заключить мир, профсоюзы и комитеты лейбористской партии по всей стране принимали резолюции против войны. Впоследствии, конечно, все изменилось. Франция пала, наши войска едва успели убраться из Дюнкерка, Англия осталась одна, на Лондон посыпались бомбы, Геббельс объявил, что Англию «ждет нищета и разруха». К середине 1941 года англичане поняли, с кем имеют дело, и стали гораздо злее относиться к врагу, чем раньше. Но Вудхауз этот год провел в плену, где с ним довольно неплохо обращались. Он пропустил самый разгар войны и в 1941 году относился к ней так же, как в 1939-м. И он был такой не один: примерно в то же время немцы несколько раз сажали пленных англичан перед микрофоном, и некоторые из них высказывались, по меньшей мере, столь же неприлично, как и Вудхауз. На них, однако, никто не обратил внимания. И даже такой откровенный изменник, как Джон Эмери, вызвал меньшее возмущение, чем Вудхауз.

Но почему? Почему несколько глуповатых, но совершенно безобидных высказываний пожилого писателя вызвали такой взрыв негодования? Ответ, по-видимому, стоит искать в том, какими грязными средствами ведется пропагандистская война.

У радиопередач Вудхауза есть одна безусловно важная особенность: это время их выхода в эфир. Вудхауза освободили за пару дней до вторжения в СССР, когда верхушка нацистской партии уже не сомневалась, что оно произойдет. Было жизненно важно как можно дольше удерживать Америку от вступления в войну, и, действительно, примерно в это время Германия стала проявлять по отношению к США невиданное дружелюбие. Вряд ли немцы могли надеяться разбить СССР, Англию и США одновременно, но, если бы они быстро расправились с СССР (что они, собственно, и намеревались сделать), Америка не успела бы вмешаться. Освобождение Вудхауза, событие само по себе малозначимое, было неплохим способом задобрить американских изоляционистов: он был широко известен в Америке и, как полагали немцы, особенно любим среди англофобов за высмеивание глупых англичан, с их гетрами и моноклями. Посадив его перед микрофоном, немцы могли не сомневаться, что он так или иначе уронит престиж Англии, а освободившие его в то же время предстанут порядочными людьми, которые благородно обращаются со своими врагами. Таков, вероятно, был расчет, хотя сам факт, что Вудхаузу дали выступать лишь около недели, означает, что он не оправдал ожиданий.

У англичан тоже был свой, хотя и противоположный, расчет. Два года после Дюнкерка боевой дух англичан держался на ощущении, что это не просто война за демократию, но и война, которую предстоит вести простому народу. Правящие круги Англии были дискредитированы своим попустительством Германии и военными катастрофами 1940 года. Происходило социальное выравнивание. В общественном мнении патриотизм и левые настроения оказались связанными друг с другом, и многочисленные талантливые журналисты изо всех сил старались укрепить эту связь. Типичные образчики процветавшей тогда демагогической пропаганды можно видеть в выступлениях Джона Пристли по радио и статьях Кассандры в «Дейли миррор». В такой атмосфере Вудхауз представлял собой идеальную мишень. Считалось, что богачи вероломны, а Вудхауз, как подчеркивал в своих выступлениях Кассандра, был богат. Кроме того, на него можно было нападать совершенно безнаказанно, не опасаясь пошатнуть общественные устои. Нападать на Вудхуаза — далеко не то же самое, что нападать, например, на Бивербрука. Простой писатель, сколько бы денег он ни зарабатывал, не принадлежит к правящему классу. Даже если его годовой доход достигает пятидесяти тысяч фунтов, он лишь внешне напоминает миллионера. Он всего лишь счастливчик, которому улыбнулась удача (а улыбается она обычно очень ненадолго), как если бы он случайно поставил на выигравшую лошадь. Оплошность Вудхауза открывала хорошую возможность для пропаганды. Можно было «изобличить» богатого паразита, не привлекая нежелательного внимания к тем паразитам, которые гораздо больше этого заслуживали.

Страница 4 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее