Загрузка...
Назад в библиотеку
The "Goldfish" — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

The "Goldfish"

Автор Arthur Train
0+
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1970-01-01
Язык книгиen
Возрастное ограничение0+
Жанры
истории успехазарубежная старинная литературабиографии и мемуары

Описание

Книга представляет собой личный монолог 50‑летнего Артура Ченни Трена, юриста и инвестора, который в ходе размышлений о своём дне рождения, элитных мероприятиях, воспитании детей и управлении капиталом приходит к выводу, что материальный успех не приносит удовлетворения, а истинное счастье связано с реальными отношениями и простотой.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт между материальным успехом и внутренним недовольством, а также внешняя борьба с женой по поводу изменений в образе жизни и ценностях

Ключевые идеи

  • Материальный успех не гарантирует счастья.
  • Возраст вызывает внутренний конфликт между внешним и внутренним восприятием себя.
  • Необходимость объективного самопознания и анализа собственной жизни.
  • Критика социальных обязанностей и потребительского образа жизни.
  • Отношения с семьёй и их влияние на личное удовлетворение.
  • Американское общество оценивает статус главным образом через богатство, а не заслуги.
  • Элитные мероприятия полны искусственности, поверхностных бесед и отсутствия реального общения.
  • Переход американских женщин к французскому демимондэйн отражает моральный упадок общества.
  • Театральные и культурные развлечения становятся площадкой для сексуальной провокации.
  • Проблема поверхностного образования и отсутствия критического мышления.
  • Родительская дистанция и привилегированное воспитание приводят к социальной изоляции детей.
  • Деньги как источник власти и благополучия, но они могут стать пустыми и изолирующими.

Вывод

Книга приводит к выводу, что богатство и статус могут стать тяжестью, и истинное счастье достигается через простоту, реальное общение и переосмысление ценностей.

Кому полезна

  • Люди, стремящиеся к самопознанию
  • Бизнесмены и инвесторы, ищущие баланс между богатством и личной жизнью
  • Критики общества и ценителей философских размышлений

Главные темы

  • Критика элитного общества и поверхностности американского статуса
  • Моральный упадок и влияние французской культуры на общество
  • Влияние богатства и материального успеха на личную жизнь и семейные отношения

Персонажи

  • Артур Ченни Трен — Пытается адаптироваться к требованиям элитного общества, но чувствует себя неуклюжим и чужим. Критически относится к современным моральным и культурным тенденциям. Он богат, но эмоционально отстранён, живёт в изоляции от семьи и друзей, руководствуется прагматизмом и подходом к деньгам. Сочетает материальный успех с внутренним недовольством; стремится к самопознанию.
  • Жена Артура — Участвует в общественной жизни, но не всегда понимает внутренний конфликт мужа.
  • Сын Артура — Показывает интерес к танцам и развлечениям, но не совпадает с интересами отца.
  • Дочери Артура — Обладает независимостью, но их жизнь воспринимается как часть семейного статуса.
  • Mrs. Jones — Молодая женщина, с которой пытается танцевать нарратор.
  • James Hastings — Работает в компании главного героя, но отказывается от карьерного роста. Показывает, как можно жить без излишеств, и критикует чрезмерное богатство.
  • Германский клиент — Поставил главному герою дело, которое привело к его становлению в доверительном фонде.
  • Миссис Хастингс — Поддерживает гостя, но не участвует в философских обсуждениях.
  • Старый ирландский нянь — Служил детям с раннего возраста, проявил глубокую привязанность.
  • Валет — Подготовил багаж для нарратора и жены, но не смог помочь в нужный момент.

Цитаты

  • «Мы выросли буквально бояться быть бедными. Мы презираем любого, кто выбирает бедность, чтобы упростить и спасти свою внутреннюю жизнь.»
  • «Я не могу представить, что я счастлив, если не чувствую, что мои усилия и достижения имеют смысл.»
  • «Это замечательно утверждать, что здесь, в Америке, из «демократии возможностей» возникла «аристократия достижений».»
  • «В первый раз, когда меня и мою жену пригласили на уикенд‑вечеринку в загородном доме известной нью‑йоркской хозяйки, мы оба были очень взволнованы.»
  • «Театральные представления, особенно в Нью-Йорке, становятся площадкой для сексуальной провокации, что, по его мнению, подрывает традиционные ценности.»
  • «Проблема поверхностного образования и отсутствия критического мышления.»
  • «Тяжесть богатства… это как цепь, которая сжимает человека»
  • «Я хочу освободиться от своего груза»

Читать онлайн

Страница 3 из 54

* * * * *

I have already indicated that I am a sound, moderately healthy, vigorous man, with a slight tendency to run to fat. I am five feet ten inches tall, weigh a hundred and sixty-two pounds, have gray eyes, a rather aquiline nose, and a close-clipped dark-brown mustache, with enough gray hairs in it to give it dignity. My movements are quick; I walk with a spring. I usually sleep, except when worried over business. I do not wear glasses and I have no organic trouble of which I am aware. The New York Life Insurance Company has just reinsured me after a thorough physical examination. My appetite for food is not particularly good, and my other appetites, in spite of my vigor, are by no means keen. Eating is about the most active pleasure that I can experience; but in order to enjoy my dinner I have to drink a cocktail, and my doctor says that is very bad for my health.

My personal habits are careful, regular and somewhat luxurious. I bathe always once and generally twice a day. Incidentally I am accustomed to scatter a spoonful of scented powder in the water for the sake of the odor. I like hot baths and spend a good deal of time in the Turkish bath at my club. After steaming myself for half an hour and taking a cold plunge, an alcohol rub and a cocktail, I feel younger than ever; but the sight of my fellow men in the bath revolts me. Almost without exception they have flabby, pendulous stomachs out of all proportion to the rest of their bodies. Most of them are bald and their feet are excessively ugly, so that, as they lie stretched out on glass slabs to be rubbed down with salt and scrubbed, they appear to be deformed. I speak now of the men of my age. Sometimes a boy comes in that looks like a Greek god; but generally the boys are as weird-looking as the men. I am rambling, however. Anyhow I am less repulsive than most of them. Yet, unless the human race has steadily deteriorated, I am surprised that the Creator was not discouraged after his first attempt.

I clothe my body in the choicest apparel that my purse can buy, but am careful to avoid the expressions of fancy against which Polonius warns us. My coats and trousers are made in London, and so are my underclothes, which are woven to order of silk and cotton. My shoes cost me fourteen dollars a pair; my silk socks, six dollars; my ordinary shirts, five dollars; and my dress shirts, fifteen dollars each. On brisk evenings I wear to dinner and the opera a mink-lined overcoat, for which my wife recently paid seven hundred and fifty dollars. The storage and insurance on this coat come to twenty-five dollars annually and the repairs to about forty-five. I am rather fond of overcoats and own half a dozen of them, all made in Inverness.

I wear silk pajamas—pearl-gray, pink, buff and blue, with frogs, cuffs and monograms—which by the set cost me forty dollars. I also have a pair of pearl evening studs to wear with my dress suit, for which my wife paid five hundred and fifty dollars, and my cuff buttons cost me a hundred and seventy-five. Thus, if I am not an exquisite—which I distinctly am not—I am exceedingly well dressed, and I am glad to be so. If I did not have a fur coat to wear to the opera I should feel embarrassed, out of place and shabby. All the men who sit in the boxes at the Metropolitan Opera House have fur overcoats.

As a boy I had very few clothes indeed, and those I had were made to last a long time. But now without fine raiment I am sure I should be miserable. I cannot imagine myself shabby. Yet I can imagine any one of my friends being shabby without feeling any uneasiness about it—that is to say, I am the first to profess a democracy of spirit in which clothes cut no figure at all. I assert that it is the man, and not his clothes, that I value; but in my own case my silk-and-cotton undershirt is a necessity, and if deprived of it I should, I know, lose some attribute of self.

At any rate, my bluff, easy, confident manner among my fellow men, which has played so important a part in my success, would be impossible. I could never patronize anybody if my necktie were frayed or my sleeves too short. I know that my clothes are as much a part of my entity as my hair, eyes and voice—more than any of the rest of me.

Based on the figures given above I am worth—the material part of me—as I step out of my front door to go forth to dinner, something over fifteen hundred dollars. If I were killed in a railroad accident all these things would be packed carefully in a box, inventoried, and given a much greater degree of attention than my mere body. I saw Napoleon's boots and waistcoat the other day in Paris and I felt that he himself must be there in the glass case beside me.

Any one who at Abbotsford has felt of the white beaver hat of Sir Walter Scott knows that he has touched part—and a very considerable part—of Sir Walter. The hat, the boots, the waistcoat are far less ephemeral than the body they protect, and indicate almost as much of the wearer's character as his hands and face. So I am not ashamed of my silk pajamas or of the geranium powder I throw in my bath. They are part of me.

But is this "me" limited to my body and my clothes? I drink a cup of coffee or a cocktail: after they are consumed they are part of me; are they not part of me as I hold the cup or the glass in my hand? Is my coat more characteristic of me than my house—my sleeve-links than my wife or my collie dog? I know a gentlewoman whose sensitive, quivering, aristocratic nature is expressed far more in the Russian wolfhound that shrinks always beside her than in the aloof, though charming, expression of her face. No; not only my body and my personal effects but everything that is mine is part of me—my chair with the rubbed arm; my book, with its marked pages; my office; my bank account, and in some measure my friend himself.

Let us agree that in the widest sense all that I have, feel or think is part of me—either of my physical or mental being; for surely my thoughts are more so than the books that suggest them, and my sensations of pleasure or satisfaction equally so with the dinner I have eaten or the cigar I have smoked. My ego is the sum total of all these things. And if the cigar is consumed, the dinner digested, the pleasure flown, the thought forgotten, the waistcoat or shirt discarded—so, too, do the tissues of the body dissolve, disintegrate and change. I can no more retain permanently the physical elements of my personality than I can the mental or spiritual.

What, then, am I—who, the Scriptures assert, am made in the image of God? Who and what is this being that has gradually been evolved during fifty years of life and which I call Myself? For whom my father and my mother, their fathers and mothers, and all my ancestors back through the gray mists of the forgotten past, struggled, starved, labored, suffered, and at last died. To what end did they do these things? To produce me? God forbid!

Страница 3 из 54

Назад1234…54Далее