Загрузка...
Грозный час России. Предчувствие национальной катастрофы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Грозный час России. Предчувствие национальной катастрофы

Автор Леонид Николаевич Андреев
0+1 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Леонид АндреевПервая мировая войнареволюция 1917национальная катастрофаполитическая критикарусская историяпублицистикаистория Россиисоветская эпохаисторический анализ

Описание

Книга «Грозный час России. Предчувствие национальной катастрофы» представляет собой хронику размышлений и наблюдений автора Леонида Николаевича Андреевича о войне, революции, культурных механизмах и памяти о погибших. В ней сочетаются биографические детали, литературный анализ и критика общественных явлений, подчёркивая тревогу автора о предстоящей национальной катастрофе.

Главный конфликт / проблема

Нарушение национальной идентичности и предвосхищение катастрофы

Ключевые идеи

  • Преобразование воодушевления войны в предчувствие катастрофы
  • Скептицизм и критика общества в творчестве Андреевича
  • Влияние личной жизни и алкоголизма на писательскую деятельность
  • Горький как деспот, подавляющий индивидуальность персонажей.
  • Критика концепции «двух душ» русского народа.
  • Эмоциональное воздействие «Трёх сестер» и её влияние на зрителя.
  • Влияние личной встречи с Толстым на восприятие жизни.
  • Восхищение и уникальность художественного мира Рериха.
  • Русская культура лжи и вранья – это особый ритуал, требующий логики и умения.
  • Юбилейные праздники в России служат формой вранья, создавая иллюзию значимых событий.
  • Интеллигенция воспринимается как лёгкая к манипуляциям и критика играет роль «мороза», который «душит» талант, но необходим для его развития.
  • Война воспринимается как неизбежная необходимость для защиты России и Европы.

Вывод

Книга приводит к выводу, что предчувствие и критика, но без действий, приводят к катастрофе

Кому полезна

  • историки
  • литературоведы
  • публицисты
  • ученики русской истории

Главные темы

  • Война и национальная катастрофа
  • Русская душа и литература
  • Культура лжи и критика
  • Революция и свобода печати
  • Память о жертвах

Персонажи

  • Леонид Николаевич Андреев — Талантливый, скептический писатель, переживший попытки самоубийства, алкоголизм, активный участник революции, эмигрировал в Финляндию, умер в 1919 году. Его произведения предвосхищали падение России, критиковали общество.
  • Максим Горький — Свидетель встречи с Андреевым, описывает его характер и влияние на литературный круг. В предисловии демонстрирует острый ум, скептицизм и богатую фантазию.
  • Русские солдаты — Показываются как мужественные и преданные Родине, их мужество и любовь к Родине поддерживают национальный дух.
  • Германские солдаты — Описываются как жестокие, нарушающие правила войны, символизируя угрозу разрушения России.
  • Писатели, художники и артисты — Подписали протест против вандализма германцев, призывая к сохранению культурного наследия и критическому отношению к немецкому гению.
  • Л. Н. Толстой — В описании проявляется мягкость, доброта и умиротворённость, влияющие на восприятие жизни автора.
  • А. П. Чехов — Пьеса «Три сестры» вызывает сильные эмоции у автора и зрителей, подчёркивая трагедию и одновременно желание жить.
  • И. Рерих — Творчество Рериха описывается как мир, где реальность и фантазия сливаются, и только истинный зритель может понять его глубину.
  • Николай Романов — Его смерть и падение трона рассматриваются как результат борьбы и жертв революции, оставив России возможность возродиться.
  • Рельдресель — Он предложил вырыть яму для погребения Человека-Горы и организовал торжество, обсуждая мифы и эмоции.
  • Человек-Гора (Гулливер) — Его тело и легенда становятся предметом обсуждения и торжеств, символизируя величие и трагедию.

Цитаты

  • «К самому факту войны я не могу привыкнуть…»
  • «Сытому быть великодушным столь же приятно, как пить кофе после обеда»
  • «Почти невозможно представить этого художника с его огромным дарованием — без жезла, без посоха учительского, иногда просто без дубинки.»
  • «Три сестры» — «В Москве! В Москве! — как солнечный луч из-за облака, как золотистая нить, пронизывает серую мглу и непобедимо живет в трех женских сердцах.»
  • Русский человек не умеет лгать, но, кажется, в такой же мере он лишен способности говорить и правду.
  • Воробей положительно не выносит, когда на его хвост попала хоть крупица соли — это факт.
  • Мы приняли войну как необходимость — и мы приняли ее без колебаний.
  • Победить Германию необходимо, это — вопрос жизни и смерти не только для России, величайшего славянского государства.
  • Революция — говорят эти газеты — принесла нам свободу, в каковое общее понятие входит и необходимейшая свобода печати;
  • Вечная память погибшим борцам за свободу!

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 1 из 44

Annotation

«К самому факту войны я не могу привыкнуть, — писал Леонид Андреев (1871–1919), представитель Серебряного века русской литературы. — Миллион людей, собравшись в одно место, убивают друг друга, и всем одинаково больно, и все одинаково несчастны, — что же это такое, ведь это сумасшествие?».

Он вначале с воодушевлением принял Первую мировую войну, считая, что она послужит возрождению «русского духа», но затем увидел, к каким последствиям все может привести. Предчувствие национальной катастрофы, возникшее у него еще в предвоенные годы, усилилось: он опасался развала страны и братоубийственной бойни.

Публицистика Леонида Андреева, которая приводится в данной книге, посвящена наиболее острым «российским вопросам» начала XX века.

Леонид Андреев

Вместо предисловия

Дом духа

Неосторожные мысли

«Две души»

«Три сестры»

Толстой. За полгода до смерти

Держава Рериха

Дом на песке

Всероссийское враньё

О российском интеллигенте

Люди теневой стороны

«Когда мы, мертвые, пробуждаемся»

Когда мы, живые, едим поросенка

В защиту критики

Грозный час

Мы приняли войну

Горе побежденным!

Наши

Восхождение

Освобождение

Революция

Памяти погибших за свободу

Революция

Вместо послесловия

Смерть Гулливера

Леонид Андреев Грозный час России. Предчувствие национальной катастрофы

Вместо предисловия (Воспоминания Максима Горького о Леониде Андрееве)

Весною 1898 г. я прочитал в Московской газете «Курьер» рассказ «Бергамот и Гараська» — пасхальный рассказ обычного типа; направленный к сердцу праздничного читателя, он еще раз напоминал, что человеку доступно — иногда, при некоторых особых условиях, — чувство великодушия, и что порою враги становятся друзьями, хотя и ненадолго, — скажем на день.

Со времен «Шинели» Гоголя русские литераторы написали, вероятно, несколько сотен или даже тысячи таких нарочито трогательных рассказов; — вокруг великолепных цветов подлинной русской литературы они являются одуванчиками, которые, якобы, должны украсить нищенскую жизнь больной и жёсткой русской души.

Но от этого рассказа на меня повеяло крепким дуновением таланта, который чем-то напомнил мне Помяловского, а кроме того в тоне рассказа чувствовалась скрытая автором умненькая улыбочка недоверия к факту, — улыбочка эта легко примиряла с неизбежным, вынужденным сентиментализмом «пасхальной» и «рождественской» литературы.

Я написал автору несколько строк по поводу рассказа и получил от Л. Андреева забавный ответ; — оригинальным почерком, полупечатными буквами он писал весёлые, смешные слова и среди них особенно подчеркнуто выделился незатейливый, но скептический афоризм:

«Сытому быть великодушным столь же приятно, как пить кофе после обеда».

С этого началось мое заочное знакомство с Леонидом Николаевичем Андреевым. Летом я прочитал еще несколько маленьких рассказов его и фельетонов Джемса Линч, наблюдая, как быстро и смело развивается своеобразный талант нового писателя.

Осенью, проездом в Крым, в Москве, на Курском вокзале, кто-то познакомил меня с Л. Андреевым. Одетый в старенькое пальто-тулупчик, в мохнатой бараньей шапке набекрень, он напоминал молодого актера украинской труппы. Красивое лицо его показалось мне малоподвижным, но пристальный взгляд темных глаз светился той улыбкой, которая так хорошо сияла в его рассказах и фельетонах. Не помню его слов, но они были необычны, и необычен был строй возбужденной речи. Говорил он торопливо, глуховатым, бухающим голосом, простужено кашляя, немножко захлебываясь словами и однообразно размахивая рукой, — точно дирижировал. Мне показалось, что это здоровый, незёмно веселый человек, способный жить, посмеиваясь над невзгодами бытия. Его возбуждение было приятно.

— Будемте друзьями! — говорил он, пожимая мою руку.

Я тоже был радостно возбужден.

* * *

Зимою, на пути из Крыма в Нижний, я остановился в Москве, и там наши отношения быстро приняли характер сердечной дружбы.

Я видел, что этот человек плохо знает действительность, мало интересуется ею, — тем более удивлял он меня силой своей интуиции, плодовитостью фантазии, цепкостью воображений. Достаточно было одной фразы, а иногда — только меткого слова, чтобы он, схватив ничтожное данное ему, тотчас развил его в картину, анекдот, характер, рассказ.

— Что такое С.? — спрашивает он об одном литераторе, довольно популярном в ту пору.

— Тигр из мехового магазина.

Он смеется и, понизив голос, точно сообщая тайну, торопливо говорит:

— А — знаете — надо написать человека, который убедил себя, что он — герой, эдакий разрушитель всего сущего и даже сам себе страшен, — вот как! Все ему верят, — так хорошо он обманул сам себя. Но где-то в своем уголке, — в настоящей жизни, он — просто жалкое ничтожество, боится жены или даже кошки.

Нанизывая слово за словом на стержень гибкой мысли, он легко и весело создавал всегда что-то неожиданное, своеобразное.

Ладонь одной руки у него была пробита пулей, пальцы скрючены, — я спросил его: как это случилось?

— Экивок юношеского романтизма — ответил он. — Вы сами знаете, — человек, который не пробовал убить себя, — дешево стоит.

Он сел на диван вплоть ко мне и прекрасно рассказал о том, как однажды, будучи подростком, бросился под товарный поезд, но, к счастью, угодил вдоль рельс, и поезд промчался над ним, только оглушив его.

В рассказе было что-то неясное, недействительное, но он украсил его изумительно ярким описанием ощущений человека, над которым с железным грохотом двигаются тысячепудовые тяжести. Это было знакомо и мне, — мальчишкой лет десяти я ложился под балластный поезд, соперничая в смелости с товарищами, — один из них, сын стрелочника, делал это особенно хладнокровно.

Леонид Андреев в молодости.

Леонид Андреев родился 9 [21] августа 1871 года в Орле. Его отец был землемером, мать — дочь польского помещика; в семье было шестеро детей.

Юношеская впечатлительность и развитое воображение несколько раз побуждали его на безрассудные поступки: в возрасте 17 лет решил испытать силу воли и лёг между рельсов перед приближающимся паровозом, но остался невредим. В 1894 году Андреев пытался покончить жизнь самоубийством после любовной неудачи, однако выжил, получив порок сердца.

Забава эта почти безопасна, если топка локомотива достаточно высоко поднята и если поезд идет на подъем, а не под уклон, — тогда сцепления вагонов туго натянуты и не могут ударить вас или, зацепив, потащить по шпалам, несколько секунд переживаешь жуткое чувство, стараясь прильнуть к земле насколько возможно плотнее и едва побеждая напряжением всей воли страстное желание пошевелиться, поднять голову. Чувствуешь, что поток железа и дерева, проносясь над тобою, отрывает тебя от земли, хочет увлечь куда-то, а грохот и скрежет железа раздается как будто в костях у тебя. Потом, когда поезд пройдет, с минуту и более лежишь на земле, не в силах подняться, кажется, что ты плывешь вслед поезда, а тело твое как будто бесконечно вытягивается, растет, становится легким, воздушным и — вот сейчас полетишь над землей. Это очень приятно чувствовать.

— Что влекло нас к такой нелепой забаве? — спросил Л. Н.

Страница 1 из 44

Назад1244Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее