Загрузка...
Он — обложка книги
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика XX века
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

История студента, оказавшегося в доме Нордена, раскрывает тайну утраты дочери, мистические явления и постепенную потерю памяти, заставляя героя искать смысл в хаосе и памяти.

Главный конфликт / проблема

Проблема восприятия реальности и памяти в условиях мистических явлений и семейной трагедии

Ключевые идеи

  • Новый студент находит временное убежище, но сталкивается с семейной трагедией.
  • Море служит метафорой для утраты и неизбежности судьбы.
  • Покорность и искусственная дружелюбность Володю
  • Трудности и напряжённость в общении с людьми дома
  • Система стирания следов и уязвимость памяти
  • Потеря дневника как символ утраты контроля
  • Снег и туман как метафоры внутренней пустоты
  • Тайный высокий человек как символ неизвестности
  • Внутренний страх и поиск объяснения
  • Постоянное и растущее присутствие незнакомца в доме.
  • Психологическая борьба нарратора с неизвестностью и страхом.
  • Мирный, но странный дом, где дети редко плачут.

Вывод

Книга приводит к осознанию, что реальность и память переплетаются, а утрата оставляет глубокий след, заставляя героя искать смысл в хаосе

Кому полезна

  • Любители мистических триллеров
  • Читатели, интересующиеся психологическими драмами
  • Люди, пережившие утрату

Главные темы

  • Тайна и утрата
  • Мистика и память
  • Внутренний конфликт

Персонажи

  • Норден — Уверенный, доброжелательный, но скрывающий глубокую печаль. Человек, который пытается заставить всех смеяться, привозит музыку и танцы, но иногда проявляет беспокойство. Скучающий, но веселый, любит танцы и шутки, иногда кажется странным. Появляется в снегу, иногда шутливый, иногда загадочный, его присутствие вызывает тревогу. Он отец Елены, чья смерть в море оставила глубокий след.
  • Елена — Погибла в море, её тело было найдено в каменной пирамиде. Имя, которое нарратор пишет на песке и снегу, символизирует потерянную связь. Была близким человеком автора, её имя выведено в снегу. Нарратор ощущает особую близость к ней во время бала, но она уже ушла. Молодая, прекрасная, но не совсем красивая, которую герой любил, но не осознавал до её смерти.
  • Нарратор — Старается понять странных людей в доме, испытывает внутренние конфликты и сомнения. Чувствительный к деталям, переживает страх и сомнения, пытается понять происходящее. Человек, одержимый желанием поймать таинственного посетителя, испытывающий раздражение и гнев, но не страх. Он переживает потерю памяти, ночные визиты и смерть госпожи Норден, а также ощущает близость к Елене.
  • Володя — Вежливый, покорный, но эмоционально закрытый ребёнок, который быстро возвращается к покорности, когда видит автора. Молодой человек, который лжет о видении Нордена.
  • Жена Нордена — Талантливая, но печальная женщина, играет на рояле, её состояние вызывает тревогу у Нордена. Встречается как госпожа Норден, позже обнаружена мертвой в столовой.
  • Студент — Голодный и разочарованный, но открытый к новым возможностям.
  • Тайный высокий человек — Появляется у окна, вызывает у автора тревогу и сомнения в реальности. Человек около тридцати‑пяти лет, чисто выбритый, спокойный, но его взгляд пугает. Появляется в разных окнах и постепенно окружает автора.
  • Маленькая девочка — Девочка, плачущая и держит куклу с одним глазом. Её плач и шепот привлекают внимание автора.
  • Призрак — Появляется ночью у окна, молча наблюдает, затем подходит к автору, ставя руку на голову, вызывая тоску и сон.
  • Иван — Служит в доме, выражает тревогу и сомнения.
  • Miss Molle — Участвует в танцах, помогает развеселить автора.
  • Англичанка — Не владеет русским, поэтому общение с ней ограничено.

Цитаты

  • Море? О Господи…
  • А море вы любите?
  • Он внимательно взглянул на меня, стараясь понять, чего я хочу, увидел полную мою серьезность и покорно ответил: «Я уже плакал».
  • Норден весело ответил: «Ах, это? Разве вы не знаете? Это моя жена. Простите, если я забыл вас предупредить. Это моя жена. Она не совсем здорова и не выходит из своей комнаты. Но это удивительно талантливый человек! Вы послушайте, как она играет.»
  • Мой дневник, который я вел у Норден, кем-то украден
  • И я почувствовал, что он действительно обладает чрезвычайно и даже неестественно высоким ростом
  • Он стоял там, возвышаясь по грудь над подоконником, и смотрел в комнату.
  • Он был прям, неподвижен и давал ощущение почти физического прикосновения.
  • Но что-то сильнейшее, чем рассудок с его скучным и вялым голосом, приковывало меня к месту
  • И я с мисс Молль и детьми что-то навешивал, лазал по лестнице, которую держал сам Норден

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 3 из 13

Обедали мы все вместе: дети, англичанка, Норден и я. Гостей у Нордена я не видал ни разу, но за обедом иногда появлялся какой-то толстый, молчаливый немец, раскрывавший рот только для еды или для смеха, когда к этому приглашал его Норден; кажется, это был управляющий его имением, не то домами в Петербурге. За столом всегда смеялись — трудно сказать почему, но смеялись. Сам хозяин рассказывал анекдоты и всех настойчиво приглашал смеяться. Для англичанки он переводил их на английский язык, но если и забывал перевести, она все равно хохотала: так требовали, по-видимому, обычаи дома. Первое время я был серьезен, и Нордена это беспокоило и даже огорчало, — тревожно и близко заглядывая мне в глаза, он удивленно расспрашивал:

— Почему вы не смеетесь? Вам это не кажется смешным? Но ведь это же очень остроумно.

И объяснял, почему остроумно и почему я должен смеяться. Но если и тут я продолжал сохранять серьезность или только улыбался, а не громко хохотал, Норден начинал волноваться, настойчиво рассказывал все новые и новые тусклые анекдоты, выжимая из меня смех, как воду из масла; и казалось, что, не засмейся я и теперь, он станет плакать, целовать мои руки и умолять для спасения его жизни, прохохотать хотя бы только раз. И кончилось тем, что я начал хохотать, как все, — помню до сих пор тот конвульсивный, нелепый, идиотский смех, который раздирал мне рот, как удила пасть лошади. Помню то мучительное чувство страха и какой-то дикой покорности, когда, оставшись один, совсем один в своей комнате или на берегу моря, я вдруг начинал испытывать странное давление на мышцы лица, безумное и наглое требование смеха, хотя мне было не только не смешно, но даже и не весело.

В течение нескольких дней, видя за столом только упомянутые лица, я решил, что в доме больше нет никого. Но однажды, как раз за обедом, наверху, в комнате, которая всегда была заперта, кто-то заиграл на рояле. Я удивился и, быть может, нарушая приличия, — я всегда путаю эти приличия, — спросил:

— Кто это играет?

Норден весело ответил:

— Ах, это? Разве вы не знаете? Это моя жена. Простите, если я забыл вас предупредить. Это моя жена. Она не совсем здорова и не выходит из своей комнаты. Но это удивительно талантливый человек! Вы послушайте, как она играет.

Но музыка была очень печальна, и Норден стал беспокоиться.

— Удивительно играет, — повторил он, отстукивая ножом по краю тарелки неуловимый такт. Но не выдержал и побежал наверх. А возвращаясь, еще с лестницы, весело кричал:

— Дети! Мисс Молль! Приготовьтесь, мама хочет, чтобы вы веселились.

Наверху действительно заиграли что-то веселое: какой-то модный танец, требующий конвульсивно-быстрых, судорожно-веселых движений. В громкой игре чувствовалась неуверенность, и Норден дружески пояснил:

— Новые ноты. Я только что привез из Петербурга. Очаровательный танец, его сейчас танцует вся Европа.

И весело закричал:

— Танцирен, мейне киндер, танцирен. Мисс Молль!..

И эти послушные куколки завертелись; и самая маленькая наивно открыто следила за движениями старших, скрадывая их движения, поднимая ручки и неловко перебирая короткими толстыми ножками. Кажется, она одна из всех была искренно весела и смеялась от всей своей маленькой души. Сама мисс Молль, наблюдая за детьми, вертелась тупо и туго, как на арене цирка лошадь, поднятая на задние ноги звонкими ударами бича. Норден похлопывал в ладоши, вскрикивал, приободряя танцующих, и, наконец, сделав вид, что не может долее выдерживать, начал кружиться сам. И, кружась, спрашивал меня:

— А что же вы, что же вы?

Потом остановился и начал упрашивать:

— Ну, пожалуйста! Ну, немного, вы доставите всем нам огромное удовольствие. Вы не умеете? Мисс Молль вас очень быстро научит.

Но танцевать я отказался наотрез. Когда раскрасневшихся детей увели, Норден закурил сигару и, весело отдуваясь, сказал:

— Фу, устал. Не правда ли, как у нас весело?

С тех пор я почти каждый день слышал музыку наверху, иногда печальную, но чаще веселую и неуверенную: после каждой своей поездки в Петербург Норден привозил новые ноты какого-нибудь очаровательного танца, который танцует вся Европа. В Петербург он ездил довольно часто, у него там были какие-то большие дела, но ненадолго — на день, на два, не больше. Мне очень хотелось узнать, что такое делается с женою Нордена теперь мне казалось, что тут именно лежит разгадка той великой тоски, что покрывала дом и людей, но все попытки мои остались безуспешными. С прислугой сближаться я не хотел, да она, по-видимому, ничего и не знала, а Володя был почтительно скрытен и даже, несомненно, лжив.

— Ну что, как мама сегодня? — спросил я его. — Вы были у нее сегодня?

— Да. Мы каждое утро бываем у мамы. Мама очень жалеет, что не может с вами познакомиться.

— Она очень больна?

— Нет, не очень. Она очень хорошо играет на рояле. У нее очень большой талант.

— А часто она плачет? — резко спросил я.

— Мама? — удивился Володя. — Нет, она никогда не плачет.

— Смеется? — сердито усмехнулся я.

— А разве смеяться нехорошо? — виновато спросил почтительнейший из учеников, ожидая, видимо, что я прочту ему лекцию о смехе, и готовый, сообразно с выводами лекции, засмеяться или загрустить. Но лекции я ему не прочел, и больше мы о маме не говорили.

Как-то ночью, вернее, на рассвете — те трое уже скребли железом, сдирая следы, — в доме случился переполох, связанный, по-видимому, с болезнью невидимой музыкантши. Что-то упало, кто-то закричал, как от страшного испуга или боли, в доме забегали огни, и в приоткрытую дверь я слышал, как Норден успокоительно говорил:

— Это ничего. Ветром оторвало ставню, и она немного испугалась. Уже все прошло.

Правда, был очень сильный, почти штормовой ветер с моря: всю ночь он выл в трубах и влажно скользил по углам дома, а иногда, как певец на эстраде, останавливался на газоне и обвивал себя свистом и дикой песнью — но ставни все были целы, — я это видел поутру. Солгал Норден. Но в то же утро я впервые увидел и его жену: я поднял глаза к ее окнам, и за зеркальным, фальшиво поблескивающим стеклом, в сумраке комнаты, увидел такой же неверный, фальшивый образ: она стояла и смотрела на разгулявшееся, грохочущее море. И, к удивлению моему, насколько я успел рассмотреть, она была не старуха, а совсем молодая красивая женщина с большими темными провалами глаз. С дерзостью, — я теперь иногда становился дерзким с Норденом, — я спросил, сколько лет его жене? Оказалось, что ей всего двадцать девять лет и что Елена, которая утонула, была дочерью Нордена от первого брака.

Страница 3 из 13

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее