Загрузка...
Хлеб — обложка книги
Дата написания1894-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

В романе «Хлеб» автор Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк описывает жизнь и быт жителей Заполья в эпоху перехода от традиционного сельского хозяйства к индустриальной экономике. Через судьбы старика Михея Зотычего, его сына Галактиона и других персонажей раскрывается конфликт между устоявшимися обычаями и новыми возможностями, а также семейные и общественные противоречия, возникающие в условиях экономических и социальных изменений.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между традиционными ценностями и стремлением к модернизации, семейные противоречия и экономические трудности, возникающие в условиях перехода от сельского хозяйства к индустриальной экономике

Ключевые идеи

  • Взаимодействие простого бродяги с местной властью и обществом.
  • Показать социальную и экономическую структуру зауральского села и города Заполье.
  • Использование загадок и странных привычек старика как средства раскрытия характера и контекста.
  • Колобов стремится к улучшению своего положения через строительство мельницы
  • Семейные и поколенческие конфликты влияют на решения о месте и способах строительства
  • Молодые люди (Галактион) стремятся к новым идеям, таким как пароходы, но сталкиваются с традиционными взглядами
  • Свадьба и общественные обряды служат как сцена для конфликтов и укрепления связей
  • Строительство мельницы требует согласования с местными жителями и финансовой поддержки
  • Плодородие земли как основа хлебного производства
  • Необходимость создания рынка для обеспечения поставок
  • Влияние новых людей и идей на традиционный экономический порядок
  • Семейные и личные отношения как фактор развития бизнеса

Вывод

Книга приводит к выводу, что в эпоху перемен простые люди сталкиваются с необходимостью адаптироваться, сохраняя при этом связь с традициями, и что семейные и общественные связи играют ключевую роль в преодолении трудностей.

Кому полезна

  • Студенты русской литературы и истории
  • Историки и социологи, интересующиеся экономическими и социальными трансформациями России XIX‑XX вв.
  • Читатели, интересующиеся жизнью и бытом простых людей в период индустриализации

Главные темы

  • Социальная структура и власть в зауральском обществе
  • Экономический переход от сельского хозяйства к индустриальной и банковской системе
  • Семейные конфликты и личные драмы
  • Роль хлеба и продовольствия в жизни простых людей

Персонажи

  • Галактион — Молодой человек, стремится к новым идеям, таким как пароходы, но сталкивается с традиционными взглядами отца. Семейный и предпринимательский, ищет развитие, но осторожен к новшествам. Чувствует смущение и внутренний конфликт, пытается найти место в обществе и семье. Борется с семейными конфликтами, ищет финансирование, участвует в свадьбах и подозрениях в убийстве, видит в пароходах шанс изменить судьбу Заполья.
  • Михей Зотыч — Суровый, но улыбчивый старик с берестяным бурачком и длинной палкой, практичный торговец, помогает в организации, контролирует сына, сталкивается с финансовыми трудностями, но поддерживает его. Скитник, часто спорящий с Анфимом, проявляет милосердие и помогает другим.
  • Вахрушка — Скептически относится к старику, но участвует в его приёме и обсуждении. Бывший солдат, знает местные земли и хозяйства, помогает Михею в планах. Пытается найти своё место, помогает Луковне. Труженик, получивший должность швейцара банка и помогает Галактиону в бизнесе.
  • Стабровский — Показывает Галактиону возможности бизнеса, предоставляет кредит, поддерживая пароходное дело. Старик, переживающий потерю дочери, эмоционально привязан к семье. Старается сохранить власть, проявляет независимость от Мышникова, активно участвует в земских делах и пытается втянуть Диди в общественную жизнь.
  • Колобов — Мужчина, участвующий в семейном собрании с Михеем. Опытный и упрямый, стремится улучшить положение семьи, но часто конфликтует с молодыми членами. Старик, знакомый с местными поставщиками, помогает в планировании.
  • Штофф — Предлагает Галактиону создать банк и расширить бизнес. Живёт в скромной квартире, владеет деревянным домом, помогает Галактиону. Обсуждают планы по заводу и банк.
  • Харитина — Обсуждает семейные обязанности, выражает недовольство. Стремится к гармонии, но сталкивается с конфликтами. Тревожится о будущем, переживает страх и неуверенность, но постепенно успокаивается.
  • Полуянов — Показывает сложности семейных и общественных отношений. Потерял работу и статус, теперь живет в ссылке, испытывает глубокую печаль. Сложный персонаж, участвующий в семейных и профессиональных интригах.
  • Серафима — Серьёзная и преданная, иногда испытывает сомнения в отношениях. Мечтает о переезде в город, заботится о семье.
  • Тарас Семеныч — Участник собрания в Думе, приветствует Галактиона, поддерживает дочь, но чувствует её отчуждение.
  • Ермилыч — Показывает писарю, что можно изменить свою судьбу. Нападает на скитников, но позже оказывается спасён.
  • Флегонт Василич Замараев — Постоянный чиновник, ведёт допрос старика и участвует в обсуждении местных дел.

Цитаты

  • «Бурачок-то у тебя зачем, дедко?»
  • «Сидит баба на грядке, вся в заплатках, кто на нее взглянет, тот и заплачет. Ну-ка, угадай?»
  • – Какое же это место? Тут надо какую плотину – страшно вымолвить… Да и весной вода вон куда поднимается.
  • – А я бы так не ушел отсюда, – думал вслух Галактион, любуясь местом.
  • За битого семь небитых дают
  • Поглянулся ты мне, вот главная причина
  • Мы все одна семья.
  • Галактион, не нужно!.. Этого не нужно, не нужно, не нужно!
  • Эх, жисть каторжная!
  • Ай, батюшка, кто тут крещеный?

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 123

Темная находилась рядом со сторожкой, в которой жил Вахрушка. Это была низкая и душная каморка с соломой на полу. Когда Вахрушка толкнул в нее неизвестного бродягу, тот долго не мог оглядеться. Крошечное оконце, обрешеченное железом, почти не давало света. Старик сгрудил солому в уголок, снял свою котомку и расположился, как у себя дома.

– Вот бог и квартиру послал… – бормотал он, покряхтывая. – Что же, квартира отменная.

Вахрушка в это время запер входную дверь, закурил свою трубочку и улегся с ней на лавке у печки. Он рассчитывал, по обыкновению, сейчас же заснуть.

– Эй, служба, спишь? – послышался голос из темной.

– Сплю, а тебе какая печаль?

– Ты в солдатах служил?

– Случалось… А ты у меня поговори!..

Молчание. Вахрушка вздыхает. И куда эти бродяги только идут? В год-то их близко сотни в темной пересидит. Только настоящие бродяги приходят объявляться поздно осенью, когда ударят заморозки, а этот какой-то оглашенный. Лежит Вахрушка и думает, а старик в темной затянул:

– Се жених грядет во полунощи и блажен раб, его же обрящет бдяща…

– Эй, будет тебе, выворотень! – крикнул Вахрушка. – Нашел время горло драть…

– Да я духовное, служба… А ты послушай: «И блажен раб, его же обрящет бдяща», а ты дрыхнешь. Это тебе раз… А второе: «Недостоин, его же обрящет унывающа»… Понимаешь?

– Вот навязался-то! – ворчал Вахрушка.

Опять молчание. Слышно, как по улице грузно покатилась телега. Где-то далеко, точно под землей, лают неугомонные деревенские собаки.

– Ты не здешний? – спрашивает старик, укладываясь на соломе.

– А ты как знаешь?

– Да видно по обличью-то… Здесь все пшеничники живут, богатей, а у тебя скула не по-богатому: может, и хлеб с хрустом ел да с мякиной.

– Я чердынский… Это верно. Убогие у нас места, земля холодная, неродимая. И дошлый же ты старичонко, как я погляжу на тебя!

– Дошлый, да про себя… А поп у вас богатый?

– Богатимый поп… Коней одних у него с тридцать будет, больше сотни десятин запахивает. Опять хлеба у попа не в проворот: по три года хлеб в кладях лежит.

– А писарь?

– И писарь богатимый… Не разберешь, кто кого богаче. Не житье им здесь, а масленица… Мужики богатые, а земля – шуба шубой. Этого и званья нет, штобы навоз вывозить на пашню: земля-матушка сама родит. Вот какие места здесь… Крестьяны государственные, наделы у них большие, – одним елевом, пшеничники. Рожь сеют только на продажу… Да тебе-то какая печаль? Вот привязался человек!

– А мельник у вас плут: на руку нечист.

– Да ты почем знаешь, что он мельник?

– А по сапогам вижу: бус[1] на сапогах, значит мельник.

Вахрушка даже сел на своем конике, пораженный наблюдательностью неизвестного бродяги. Вот так старичонко задался: на два аршина под землей все видит. Вахрушка в конце концов рассердился:

– Да ты што допытываешь-то меня, окаянная твоя душа? Вот завтра тебе Флегонт Василич покажет… Он тебя произведет. Вишь, какой дошлый выискался!

– Страшен сон, да милостив бог, служба. Я тебе загадку загадаю: сидит баба на грядке, вся в заплатках, кто на нее взглянет, тот и заплачет. Ну-ка, угадай?

– Капуста.

– Ах, дурачок, дурачок, и этого не знаешь! Лук, дурашка… Ну, а теперь спи: утро вечера мудренее.

– Да ты што ругаешься-то в самом деле? – зарычал Вахрушка, вскакивая.

– Полюбил я тебя, как середа пятницу… Как увидал, так и полюбил. Сроду не видались, а увиделись – и сказать нечего. Понял?.. Хи-хи!.. А картошку любишь? Опять не понял, служба… Хи-хи!.. Спи, дурачок.

II

Утром писарь Замараев еще спал, когда пришел к нему волостной сторож Вахрушка.

– Гости у нас вечор засиделись, – объясняла ему стряпка. – Ну, выпили малость с отцом Макаром да с мельником. У них ведь компания до белого свету. Люты пить… Пельмени заказали рыбные, – ну, и компанились. Мельник Ермилыч с радостей и ночевать у нас остался.

Вахрушка был настроен необыкновенно мрачно. Он присел на порог и молча наблюдал, как стряпка возилась у топившейся печи. Время от времени он тяжело вздыхал, как загнанный коренник.

– Сказывают, вечор наши суслонские ребята бродяжку в курье поймали? – тараторила стряпуха, громыхая ухватами.

– А тебе какая забота? – озлился Вахрушка.

Молва говорила, что у Вахрушки с писарскою стряпкой Матреной дело нечисто. Главным доказательством служили те пироги, которые из писарской кухни попадали неведомыми никому путями в волостную сторожку. Впрочем, Матрена была вдова, хотя и в годках, а про вдову только ленивый не наплетет всякой всячины. Писарский пятистенный дом, окруженный крепкими хозяйственными постройками, был тем, что называется полною чашей. Недаром Флегонт Васильевич целых двадцать пять лет выслужил писарем в Суслоне. На всю округу славился суслонский писарь и вторую жену себе взял городскую, из Заполья, а запольские невесты по всему Уралу славятся – богачки и модницы. К своему богатству Замараев прибавил еще женино приданое и жил теперь в Суслоне князь князем.

– Ах, пес! – обругался неожиданно Вахрушка, вскакивая с порога. – Вот он к чему про картошку-то меня спрашивал, старый черт… Ну, и задался человечек, нечего сказать!

Когда писарь, наконец, проснулся, Вахрушка вошел в горницу и, остановившись на пороге, заявил:

– Как хошь, Флегонт Василич, а я боюсь.

– Кого испугался-то? – удивился не прочухавшийся хорошенько после вчерашних пельменей писарь.

– А этого самого бродяги. В тоску меня вогнал своими словами. Я всю ночь, почитай, не спал. И все загадки загадывает. «А картошку, грит, любишь?» Уж я думал, думал, к чему это он молвил, едва догадался. Он это про бунт словечко закинул.

– Про картофельный бунт? – вскипел вдруг писарь. – Ах, мошенник! Да я его в три дуги согну!.. я…

– Колдун какой-то, я так полагаю.

– Ну, это пустяки! Я ему покажу… Ступай теперь в волость, а я приду, только вот чаю напьюсь.

– А ежели он што надо мной сделает, Флегонт Василич? Боюсь я его.

– Ступай, дурак!

Вахрушка почесал в затылке и почтительно выпятился в двери. Через минуту мимо окон мелькнула его вытянутая солдатская фигура.

Село Суслон, одно из богатейших зауральских сел, красиво разлеглось на высоком правом берегу реки Ключевой. Ряды изб, по сибирскому обычаю, выходили к реке не лицом, а огородами, что имело хозяйственное значение: скотину поить ближе, а бабам за водой ходить. На самом берегу красовалась одна белая каменная церковь, лучшая во всей округе. От церкви открывался вид и на все село, и на красавицу реку, и на неоглядные поля, занявшие весь горизонт, и на соседние деревни, лепившиеся по обоим берегам Ключевой почти сплошь: Роньжа, Заево, Бакланиха. Вдали, вниз по течению Ключевой, грязным пятном засела на Жулановском плесе мельница-раструска Ермилыча, а за ней свечой белела колокольня села Чуракова. Вверх по течению Ключевой владения суслонских мужиков от смежных деревень отделяла Шеинская курья, в которой поймали вчера мудреного бродягу. Повыше этой курьи река была точно сжата крутыми берегами, – это был Прорыв. Летом можно было залюбоваться окрестностями Суслона.

Страница 2 из 123

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее