Загрузка...
Господа Головлевы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Господа Головлевы

Автор Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
12+20089.2k читателей
Дата написания1879-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В романе «Господа Головлевы» автор изображает семейную драму, разворачивающуюся в эпоху отмены крепостного права. Через судьбы главных персонажей раскрываются темы наследства, старения, утраты и социальных перемен, показывая, как личные слабости и общественные изменения влияют на судьбу семьи.

Главный конфликт / проблема

сохранение имущества и власти в семье против изменений общественного порядка и личных слабостей

Ключевые идеи

  • Семейные конфликты и борьба за наследство
  • Роль матери как властной и заботливой фигуры
  • Проблемы зависимости и неудач молодёжи
  • Падение семейной власти и переход к новому порядку после отмены крепостного права
  • Влияние внешних персонажей (полковый доктор, Иудушка) на семейные дела и наследство
  • Упадок и изоляция старой женщины
  • Трудности управления хозяйством в условиях старости
  • Влияние семейных конфликтов и финансовых проблем на психику
  • Проблемы старения и утраты смысла жизни
  • Семейные обязательства и их разрушение в условиях болезни и смерти
  • Наследственные споры и юридические формальности
  • Потеря и наказание как последствия семейных конфликтов

Вывод

Книга показывает, как семейные обязательства, наследственные вопросы и социальные изменения влияют на судьбу персонажей, приводя к утрате и одиночеству.

Кому полезна

  • историки
  • любители классической русской литературы
  • чтение о семейных отношениях
  • учебные программы по русской литературе

Главные темы

  • семейные конфликты и наследство
  • старение и утрата
  • социальные изменения после отмены крепостного права
  • роль женщины в семье
  • переход к новому порядку

Персонажи

  • Арина Петровна — Старая женщина, строгая и расчетливая, переживает упадок и одиночество, пытается сохранить достоинство и власть над имением. После потери сына и изменений общественных условий становится пассивной, но всё ещё защищает имущество. Уходит в Погорелку, умирает, оставляя завещания. Быстро распознаёт признаки беременности и вмешивается, используя свой опыт и знания о традициях.
  • Порфирий Владимирыч — Борется с наследственными вопросами, пытается утешить мать, после её смерти распределяет имущество и сталкивается с конфликтами. Живёт в изоляции, избегает контактов, но всё же принимает пищу и работу; погружается в расчёты по лесу и хозяйству. В итоге проявляет гостеприимство к Анниньке.
  • Иудушка — Чиновник, привыкший к власти, теперь вынужден жить в простых условиях, пытается поддержать Арины Петровну, но его амбиции и привычки создают напряжение. Не даёт Петеньке денег, но соблюдает обряды. Участвует в обсуждении расчётов по лесу и хозяйству, размышляет о приходе, вспоминает «присных» и семейные обиды.
  • Аннинька — Актриса, пытается убедить Порфирий Владимирача оставить ей часть наследства, участвует в ритуалах, но в итоге покидает Головлево. Больная, изменилась, ищет убежище и хочет умереть в тепле дома. Старается найти место в театральной жизни, сталкивается с интригами и неприятием.
  • Степан Владимирыч — Бывший студент, «балбес» и «озорник», вернулся в Головлево и оказался «постылым» – зависимым от матери. Не смог устроиться в Петербурге, возвращаясь домой, он становится зависимым от Арины.
  • Павел Владимирич Головлев — Умерший после болезни, оставивший вопросы наследства. Его смерть приводит к обсуждению раздела имения между сыном и наследниками.
  • Петенка — Молодой человек, пытающийся решить финансовые вопросы, сталкивается с отцом и матерью. Он сын Иудушки, пытается управлять деньгами, но сталкивается с конфликтами.
  • Петенька — Получает наказание, отправляется в отдалённую губернию, умирает в больнице. Сын Порфирию, его судьба трагична.
  • Евпраксеюшка — Показывает признаки беременности, но не имеет поддержки, пока Арина не вмешается. Сообщает о приезде Анниньки и наблюдает за её состоянием. Помогает в «слежке» девиц и политических интригах, служит в доме Головлевых.
  • Антон Васильев — Доставляет новости о продаже дома и пытается донести информацию до Ани Петровны.
  • Улитушка — Помогает в «слежке» девиц и политических интригах, служит в доме Головлевых.
  • Фока — Запрашивает ржицы, к которым Порфирий предлагает одолжить без процентов.

Цитаты

  • Арина Петровна, которая насквозь понимала не только малейшие телодвижения, но и тайные помыслы своих приближенных людей, немедленно обеспокоилась.
  • Степан Владимирыч, старший сын, об котором преимущественно идет речь в настоящем рассказе, слыл в семействе под именем Степки-балбеса и Степки-озорника.
  • За ваше здоровье, маменька!
  • Кувырком, кувырком, ку-выр-ком по-ле-тит!
  • Никогда не приходило Арине Петровне на мысль, что может наступить минута, когда она будет представлять собой «лишний рот»
  • Погорелка была печальная усадьба
  • «Мать, у меня была капитала в пятнадцать тысяч рублей…»
  • «Порфирий Владимирыч объявил себя законным наследником»
  • «Нужно, чтобы ребёнок родился в подходящий день, и я сама могу помочь»
  • «Я вспоминаю, как я сама была беременна и как это было тяжело, но я смогла справиться»

Сводка по автору из Wikidata

1826–1889. Михаил Евграфович Салтыков. русский писатель, журналист, редактор, драматург (1826—1889)

Читать онлайн

Страница 4 из 86

Порфирий Владимирыч известен был в семействе под тремя именами: Иудушки, кровопивушки и откровенного мальчика, каковые прозвища еще в детстве были ему даны Степкой-балбесом. С младенческих лет любил он приласкаться к милому другу маменьке, украдкой поцеловать ее в плечико, а иногда и слегка понаушничать. Неслышно отворит, бывало, дверь маменькиной комнаты, неслышно прокрадется в уголок, сядет и, словно очарованный, не сводит глаз с маменьки, покуда она пишет или возится со счетами. Но Арина Петровна уже и тогда с какою-то подозрительностью относилась к этим сыновним заискиваньям. И тогда этот пристально устремленный на нее взгляд казался ей загадочным, и тогда она не могла определить себе, что именно он источает из себя: яд или сыновнюю почтительность.

— И сама понять не могу, что у него за глаза такие, — рассуждала она иногда сама с собою, — взглянет — ну, словно вот петлю закидывает. Так вот и поливает ядом, так и подманивает!

И припомнились ей при этом многознаменательные подробности того времени, когда она еще была «тяжела» Порфишей. Жил у них тогда в доме некоторый благочестивый и прозорливый старик, которого называли Порфишей-блаженненьким и к которому она всегда обращалась, когда желала что-либо провидеть в будущем. И вот этот-то самый старец, когда она спросила его, скоро ли последуют роды и кого-то бог даст ей, сына или дочь — ничего прямо ей не ответил, но три раза прокричал петухом и вслед за тем пробормотал:

— Петушок, петушок! востер ноготок! Петух кричит, наседке грозит; наседка — кудах-тах-тах, да поздно будет!

И только. Но через три дня (вот оно — три раза-то прокричал!) она родила сына (вот оно — петушок-петушок!), которого и назвали Порфирием, в честь старца-провидца…

Первая половина пророчества исполнилась; но что могли означать таинственные слова: «наседка — кудах-тах-тах, да поздно будет»? — вот об этом-то и задумывалась Арина Петровна, взглядывая из-под руки на Порфишу, покуда тот сидел в своем углу и смотрел на нее своим загадочным взглядом.

А Порфиша продолжал себе сидеть кротко и бесшумно и все смотрел на нее, смотрел до того пристально, что широко раскрытые и неподвижные глаза его подергивались слезою. Он как бы провидел сомнения, шевелившиеся в душе матери, и вел себя с таким расчетом, что самая придирчивая подозрительность — и та должна была признать себя безоружною перед его кротостью. Даже рискуя надоесть матери, он постоянно вертелся у ней на глазах, словно говорил: «Смотри на меня! Я ничего не утаиваю! Я весь послушливость и преданность, и притом послушливость не токмо за страх, но и за совесть». И как ни сильно говорила в ней уверенность, что Порфишка-подлец только хвостом лебезит, а глазами все-таки петлю накидывает, но ввиду такой беззаветности и ее сердце не выдерживало. И невольно рука ее искала лучшего куска на блюде, чтоб передать его ласковому сыну, несмотря на то, что один вид этого сына поднимал в ее сердце смутную тревогу чего-то загадочного, недоброго.

Совершенную противоположность с Порфирием Владимирычем представлял брат его, Павел Владимирыч. Это было полнейшее олицетворение человека, лишенного каких бы то ни было поступков. Еще мальчиком, он не выказывал ни малейшей склонности ни к ученью, ни к играм, ни к общительности, но любил жить особняком, в отчуждении от людей. Забьется, бывало, в угол, надуется и начнет фантазировать. Представляется ему, что он толокна наелся, что от этого ноги сделались у него тоненькие, и он не учится. Или — что он не Павел-дворянский сын, а Давыдка-пастух, что на лбу у него выросла болона, как и у Давыдки, что он арапником щелкает и не учится. Поглядит-поглядит, бывало, на него Арина Петровна, и так и раскипятится ее материнское сердце.

— Ты что, как мышь на крупу, надулся! — не утерпит, прикрикнет она на него, — или уж с этих пор в тебе яд-то действует! нет того, чтобы к матери подойти: маменька, мол, приласкайте меня, душенька!

Павлуша покидал свои угол и медленными шагами, словно его в спину толкали, приближался к матери.

— Маменька, мол, — повторял он каким-то неестественным для ребенка басом, — приласкайте меня, душенька!

— Пошел с моих глаз… тихоня! ты думаешь, что забьешься в угол, так я и не понимаю? Насквозь тебя понимаю, голубчик! все твои планы-проспекты как на ладони вижу!

И Павел тем же медленным шагом отправлялся назад и забивался опять в свой угол.

Шли годы, и из Павла Владимирыча постепенно образовывалась та апатичная и загадочно-угрюмая личность, из которой, в конечном результате, получается человек, лишенный поступков. Может быть, он был добр, но никому добра не сделал; может быть, был и не глуп, но во всю жизнь ни одного умного поступка не совершил. Он был гостеприимен, но никто не льстился на его гостеприимство; он охотно тратил деньги, но ни полезного, ни приятного результата от этих трат ни для кого никогда не происходило; он никого никогда не обидел, но никто этого не вменял ему в достоинство; он был честен, но не слыхали, чтоб кто-нибудь сказал: как честно поступил в таком-то случае Павел Головлев! В довершение всего он нередко огрызался против матери и в то же время боялся ее, как огня. Повторяю: это был человек угрюмый, но за его угрюмостью скрывалось отсутствие поступков — и ничего больше.

В зрелом возрасте различие характеров обоих братьев всего резче высказалось в их отношениях к матери. Иудушка каждую неделю аккуратно слал к маменьке обширное послание, в котором пространно уведомлял ее о всех подробностях петербургской жизни и в самых изысканных выражениях уверял в бескорыстной сыновней преданности. Павел писал редко и кратко, а иногда даже загадочно, словно клещами вытаскивал из себя каждое слово. «Деньги столько-то и на такой-то срок, бесценный друг маменька, от доверенного вашего, крестьянина Ерофеева, получил, — уведомлял, например, Порфирий Владимирыч, — а за присылку оных, для употребления на мое содержание, согласно вашему, милая маменька, соизволению, приношу чувствительнейшую благодарность и с нелицемерною сыновнею преданностью целую ваши ручки. Об одном только грущу и сомнением мучусь: не слишком ли утруждаете вы драгоценное ваше здоровье непрерывными заботами об удовлетворении не только нужд, но и прихотей наших?! Не знаю, как брат, а я»… и т. д. А Павел, по тому же поводу, выражался: «Деньги столько-то на такой-то срок, дражайшая родительница, получил, и, по моему расчету, следует мне еще шесть с полтиной дополучить, в чем и прошу вас меня почтеннейше извинить». Когда Арина Петровна посылала детям выговоры за мотовство (это случалось нередко, хотя серьезных поводов и не было), то Порфиша всегда с смирением покорялся этим замечаниям и писал: «Знаю, милый дружок маменька, что вы несете непосильные тяготы ради нас, недостойных детей ваших; знаю, что мы очень часто своим поведением не оправдываем ваших материнских об нас попечений, и, что всего хуже, по свойственному человекам заблуждению, даже забываем о сем, в чем и приношу вам искреннее сыновнее извинение, надеясь со временем от порока сего избавиться и быть, в употреблении присылаемых вами, бесценный друг маменька, на содержание и прочие расходы денег осмотрительным». А Павел отвечал так: «Дражайшая родительница! хотя вы долгов за меня еще не платили, но выговор в названии меня мотом беспрепятственно принимаю, в чем и прошу чувствительнейше принять уверение». Даже на письмо Арины Петровны, с извещением о смерти сестрицы Анны Владимировны, оба брата отозвались различно. Порфирий Владимирыч писал: «Известие о кончине любезной сестрицы и доброй подруги детства Анны Владимировны поразило мое сердце скорбию, каковая скорбь еще более усилилась при мысли, что вам, милый друг маменька, посылается еще новый крест, в лице двух сирот-малюток. Ужели еще недостаточно, что вы, общая наша благодетельница, во всем себе отказываете и, не щадя своего здоровья, все силы к тому направляете, дабы обеспечить свое семейство не только нужным, но и излишним? Право. хоть и грешно, но иногда невольно поропщешь. И единственное, по моему мнению, для вас, родная моя, в настоящем случае, убежище — это сколь можно чаще припоминать. что вытерпел сам Христос». Павел же писал: «Известие о кончине сестры, погибшей жертвою, получил. Впрочем, надеюсь, что всевышний успокоит ее в своих сенях, хотя сие и неизвестно».

Страница 4 из 86

Вам также может понравиться

Страница 1 из 7

Назад127Далее