В сборнике «Диалоги» Платона собраны ключевые философские беседы Сократа, в которых он рассматривает вопросы справедливости, закона, бессмертия души, любви и риторики, а также демонстрирует свой методический подход к поиску истины через диалог.

Главный конфликт / проблема

Какова природа справедливости, богов и души, и как человек должен жить в соответствии с ними, оставаясь верным своим убеждениям даже перед лицом смерти?

Ключевые идеи

Определение благочестия как угодного богам и его связь с справедливостью.
Различие между обвинением в развращении молодежи и обвинением в введении новых богов.
Методический подход Сократа к поиску истины через диалог.
Сократ отстаивает свою философию как поиск истины, а не красноречие.
Он подчёркивает важность закона и справедливости, даже если это приводит к смерти.
Сократ использует пророчество Дельфийского оракула как доказательство своей мудрости.
Критон пытается убедить Сократа бежать, но тот отказывается, считая бегство нечестным.
Смерть Сократа – переход души от тела к более совершенной форме существования.
Бессмертность души подтверждается через понятие воспоминания и аргументы о существовании до рождения.
Философия освобождает душу от телесных страстей и готовит её к блаженству после смерти.
Сущность души как гармонии и пред‑существования
Бессмертие души и её независимость от тела

Вывод

Книга приводит к выводу, что истина достигается через диалог, а жизнь должна быть посвящена поиску справедливости, пониманию бессмертной души и честному следованию законам и принципам.

Кому полезна

Студенты философии
Любители древнегреческой мысли
Люди, интересующиеся этикой и риторикой

Главные темы

Справедливость и закон
Бессмертие души
Любовь и риторика
Методический диалог
Боги и религия

Персонажи

Сократ — Сократ стремится понять природу благочестия и справедливости, не признавая себя виновным в обвинениях. Он отстаивает философию, подчёркивает важность закона и истины, отказывается от бегства. Обсуждает смерть, душу, бессмертие, природу любви и риторику, демонстрируя спокойствие и уверенность.
Критон — Критон убеждает Сократа бежать, считая спасением от смерти. Он получает инструкции о погребении и участвует в ритуале.
Евтифрон — Евтифрон пытается определить благочестие, участвует в деле против своего отца.
Мелет — Мелет обвиняет Сократа в развращении молодежи и введении новых богов.
Федон — Федон наблюдал за Сократом в последние часы и передаёт его разговоры.
Федр — Федр обсуждает любовь и богов, представляет речь Лисия и поддерживает Сократа в критике и обсуждении природы любви и риторики.
Аполлодор — Аполлодор описывает события пира у Агафона и эмоционально реагирует на смерть Сократа.
Агафон — Агафон принимает гостей, организует речи о богах и любви.
Алкивиад — Алкивиад участвует в дискуссии и имеет личные отношения с Сократом.
Симмий — Симмий выражает сомнения о бессмертии души и задаёт вопросы Сократу.
Аристодем — Аристодем, житель Кидафина, был одним из самых почитателей Сократа.
Кебет — Кебет задаёт вопросы Сократу, участвует в обсуждении философских тем и сомневается в бессмертии души.

Цитаты

богоугодное – это угодное богам
богоугодное и богопротивное
Я не знаю, как я могу сказать, но я говорю правду.
«Сократ, взглянув на Критона, сказал ему: «Критон, скажи-ка, чтобы кто-нибудь отвел ее домой».
«Сократ, выслушав это, как мне показалось, остался доволен обстоятельством суждения Кебета и, взглянув на нас, сказал: «Всегда-то Кебет находит те или иные доводы и не желает немедленно убеждаться в том, что ему скажут».
Сократ, гляжу, не идет следом; пришлось объяснить, что сам я пришел с Сократом, который и пригласил меня сюда ужинать.
Павсаний сказал: – По-моему, Федр, мы неудачно определили свою задачу, взявшись восхвалять Эрота вообще.
"Любовь – это не просто чувство, а сложное сочетание страсти и разума, и влюбленные часто действуют иррационально, в то время как невлюбленные более рассудительны."
"Искусство речи требует знания истины и понимания души, иначе оно может служить обману."
Перевод Вл. Соловьева.

Сводка по автору из Wikidata

-042–-034. Πλάτων. древнегреческий философ

Читать онлайн

Страница 1 из 80

Annotation

«Апология Сократа» – это первый сохранившийся текст Платона, написанный вскоре после суда над Сократом и единственное его произведение, написанное не в форме диалога. Так почему же Афинское государство убило Сократа? Сократа, про которого дельфийская пифия сказала, что нет людей мудрее его. Сократа, который вошел в историю своим «Я знаю, что ничего не знаю». Сократа, который закончил свою речь на суде словами: «Но уже пора идти, мне – чтобы умереть, вам – чтобы жить, а что из этого лучше, никому неведомо, кроме бога». Все остальные произведения Платона имеют форму диалогов, в которых методом вопросов и ответов проясняются понятия долга и красоты, знания и невежества, истины и лжи, добра и зла. В сборник включены диалоги «Евтифрон», «Критон», «Федон», посвященные последним дням Сократа, а также «Пир» и «Федр». В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Платон

Евтифрон

Апология Сократа

Критон

Федон

Пир

Федр

notes

Платон Диалоги. Апология Сократа

Евтифрон

Евтифрон, Сократ

Евтифрон. Что это за новость, Сократ? Оставив свои беседы в Ликее, ты теперь проводишь время здесь, у царского портика? Нет ли и у тебя какой-нибудь жалобы к царю, как у меня?

Сократ. Но афиняне, Евтифрон, называют это не жалобой, а иском.

Евтифрон. Что ты говоришь? Кто-то вчинил тебе иск? Ведь не могу же я поверить, что, наоборот, ты сам обвиняешь кого-то.

Сократ. Конечно, нет.

Евтифрон. Значит, кто-то другой обвиняет тебя?

Сократ. Вот именно.

Евтифрон. Кто же это?

Сократ. Я и сам, Евтифрон, не очень-то знаю этого человека: мне представляется, он из молодых и мало известных; зовут же его, как мне кажется, Мелетом, а родом он из дема Питфа. Можешь ты вообразить себе такого питфейца Мелета – длинноволосого и жидкобородого, да к тому же еще и курносого?

Евтифрон. Нет, мой Сократ, такого я не припомню. Но какой же он вчинил тебе иск?

Сократ. Какой иск? Да, на мой взгляд, нешуточный. Ведь это не пустяк – в молодые годы распознать подобное дело. Ему-де известно, говорит он, почему развращаются молодые люди и кто именно их развращает. Выходит, что он-де мудрец, а я, как он усмотрел, невежда и развращаю его сверстников, потому-то он и выступает перед городом-матерью с обвинением против меня. Мне мнится, что среди всех государственных мужей он единственный действует правильно: в самом деле, ведь правильно прежде всего проявить заботу о молодых людях, чтобы они были как можно лучше, как хорошему земледельцу подобает прежде всего позаботиться о молодых побегах, а уж после обо всем остальном. Подобным же образом и Мелет, возможно, сначала хочет выполоть нас, из-за которых гибнут ростки юности, – так он говорит, – а уж затем, как это ясно, он позаботится и о старших и учинит для города множество величайших благ: по крайней мере, так обычно бывает с теми, кто выступает с подобными начинаниями.

Евтифрон. Хотел бы я, Сократ, чтобы было так. Однако боюсь, как бы не вышло прямо противоположного: ведь мне решительно кажется, что, замышляя неправое дело против тебя, он начинает разрушать свой дом с очага. Но скажи мне, каким образом, утверждает он, развращаешь ты юношей?

Сократ. Странные вещи делаю я, если его послушать, мой милый. Он утверждает, что я творю богов. И обвинение его состоит в том, что я ввожу новых богов, старых же не почитаю, как он говорит.

Евтифрон. Понятно, Сократ: ведь ты сам утверждаешь, что тебе часто является твой гений. Значит, он строит свое обвинение на твоих предполагаемых нововведениях в божественных вопросах и выступает в суде с клеветой, хорошо понимая, что подобные вещи легко становятся предосудительными в глазах большинства. Ведь и надо мною потешаются, как над безумцем, когда я предсказываю в народном собрании что-либо относительно божественных предначертаний. И хотя все мои предсказания были правдивыми, все же людям, подобным мне, всегда завидуют; однако надо не обращать на завистников никакого внимания и смело идти против них.

Сократ. Милый Евтифрон, то, что они высмеивают меня, это пустяк. Афинян, как мне кажется, не слишком задевает, если кто-либо считается сильным в философии, лишь бы он был не способен передать свою мудрость другим.

Но вот когда они думают, что кто-то делает и других подобными себе, они приходят в ярость – либо из зависти, либо по какой-то иной причине.

Евтифрон. Тут-то мне мало дела до того, как они ко мне относятся.

Сократ. Быть может, они полагают, что ты воздерживаешься от поучений и не желаешь передавать свою мудрость другим. Что до меня, то боюсь, они считают, будто я по человеколюбию щедро рассыпаю перед всеми свое достояние, не только не требуя вознаграждения, но вдобавок и от души приплачивая за то только, чтобы меня пожелали слушать.

Если бы, я повторяю, они собирались надо мной посмеяться, как, по твоим словам, они смеются над тобою, то ничего не было бы тягостного в том, чтобы провести время в суде за шутками и смехом; но коли они начинают дело всерьез, то совсем не ясно, чем это может кончиться, – разве только это видно вам, прорицателям.

Евтифрон. Скорее всего, мой Сократ, это ничем серьезным не кончится, и ты успешно выиграешь свою тяжбу, как и я, полагаю, свою.

Сократ. А у тебя, Евтифрон, тоже какая-то тяжба? И ты выступаешь в ней ответчиком или истцом?

Евтифрон. Истцом.

Сократ. Против кого?

Евтифрон. Против такого человека, что и здесь могу показаться безумцем.

Сократ. Каким же образом? Может быть, ты гонишься за тем, кто неуловим?

Евтифрон. Куда уж там быть неуловимым такому старцу!

Сократ. Кто же это такой?

Евтифрон. Мой отец.

Сократ. Твой отец, почтеннейший?

Евтифрон. Вот именно.

Сократ. В чем же состоит жалоба, и из-за чего идет тяжба?

Евтифрон. Из-за убийства, Сократ.

Сократ. Клянусь Гераклом! Разумеется, Евтифрон, большинству здесь неведомо, прав ты или не прав. Не думаю, чтобы первому встречному было по плечу правильно решить это дело, разве только тому, кто достиг высокой степени мудрости.

Евтифрон. Да, клянусь Зевсом, тому, кто достиг.

Сократ. Без сомнения, умерший по вине твоего отца кто-либо из домашних? Это ведь ясно. Ведь не стал бы ты привлекать отца к судебной ответственности из-за чужого?

Евтифрон. Смехотворно, Сократ, если ты думаешь, будто есть разница, из домашних ли убитый или чужой, и не считаешь, что надо заботиться лишь о том, по праву ли умертвил его убивший или же нет, и если по праву, то отпустить его с миром, а если нет, то преследовать по суду, будь даже убийца твоим домочадцем и сотрапезником. Ведь ты подвергаешься осквернению не меньше, чем он, если будешь общаться с таким человеком, зная о его провинности, и не очистишь себя самого и его, обратившись в суд. Впрочем, убитый был из моих поденщиков; когда мы обрабатывали землю на Наксосе, он там у нас работал. Напившись пьяным, он рассердился на одного из наших рабов и зарезал его. Отец мой, связав его по рукам и ногам, бросил в какой-то ров и послал сюда человека, дабы узнать у экзегета, что делать дальше.

Страница 1 из 80

Назад1 2…80 Далее