В сборнике «Диалоги» Платона собраны ключевые философские беседы Сократа, в которых он рассматривает вопросы справедливости, закона, бессмертия души, любви и риторики, а также демонстрирует свой методический подход к поиску истины через диалог.

Главный конфликт / проблема

Какова природа справедливости, богов и души, и как человек должен жить в соответствии с ними, оставаясь верным своим убеждениям даже перед лицом смерти?

Ключевые идеи

Определение благочестия как угодного богам и его связь с справедливостью.
Различие между обвинением в развращении молодежи и обвинением в введении новых богов.
Методический подход Сократа к поиску истины через диалог.
Сократ отстаивает свою философию как поиск истины, а не красноречие.
Он подчёркивает важность закона и справедливости, даже если это приводит к смерти.
Сократ использует пророчество Дельфийского оракула как доказательство своей мудрости.
Критон пытается убедить Сократа бежать, но тот отказывается, считая бегство нечестным.
Смерть Сократа – переход души от тела к более совершенной форме существования.
Бессмертность души подтверждается через понятие воспоминания и аргументы о существовании до рождения.
Философия освобождает душу от телесных страстей и готовит её к блаженству после смерти.
Сущность души как гармонии и пред‑существования
Бессмертие души и её независимость от тела

Вывод

Книга приводит к выводу, что истина достигается через диалог, а жизнь должна быть посвящена поиску справедливости, пониманию бессмертной души и честному следованию законам и принципам.

Кому полезна

Студенты философии
Любители древнегреческой мысли
Люди, интересующиеся этикой и риторикой

Главные темы

Справедливость и закон
Бессмертие души
Любовь и риторика
Методический диалог
Боги и религия

Персонажи

Сократ — Сократ стремится понять природу благочестия и справедливости, не признавая себя виновным в обвинениях. Он отстаивает философию, подчёркивает важность закона и истины, отказывается от бегства. Обсуждает смерть, душу, бессмертие, природу любви и риторику, демонстрируя спокойствие и уверенность.
Критон — Критон убеждает Сократа бежать, считая спасением от смерти. Он получает инструкции о погребении и участвует в ритуале.
Евтифрон — Евтифрон пытается определить благочестие, участвует в деле против своего отца.
Мелет — Мелет обвиняет Сократа в развращении молодежи и введении новых богов.
Федон — Федон наблюдал за Сократом в последние часы и передаёт его разговоры.
Федр — Федр обсуждает любовь и богов, представляет речь Лисия и поддерживает Сократа в критике и обсуждении природы любви и риторики.
Аполлодор — Аполлодор описывает события пира у Агафона и эмоционально реагирует на смерть Сократа.
Агафон — Агафон принимает гостей, организует речи о богах и любви.
Алкивиад — Алкивиад участвует в дискуссии и имеет личные отношения с Сократом.
Симмий — Симмий выражает сомнения о бессмертии души и задаёт вопросы Сократу.
Аристодем — Аристодем, житель Кидафина, был одним из самых почитателей Сократа.
Кебет — Кебет задаёт вопросы Сократу, участвует в обсуждении философских тем и сомневается в бессмертии души.

Цитаты

богоугодное – это угодное богам
богоугодное и богопротивное
Я не знаю, как я могу сказать, но я говорю правду.
«Сократ, взглянув на Критона, сказал ему: «Критон, скажи-ка, чтобы кто-нибудь отвел ее домой».
«Сократ, выслушав это, как мне показалось, остался доволен обстоятельством суждения Кебета и, взглянув на нас, сказал: «Всегда-то Кебет находит те или иные доводы и не желает немедленно убеждаться в том, что ему скажут».
Сократ, гляжу, не идет следом; пришлось объяснить, что сам я пришел с Сократом, который и пригласил меня сюда ужинать.
Павсаний сказал: – По-моему, Федр, мы неудачно определили свою задачу, взявшись восхвалять Эрота вообще.
"Любовь – это не просто чувство, а сложное сочетание страсти и разума, и влюбленные часто действуют иррационально, в то время как невлюбленные более рассудительны."
"Искусство речи требует знания истины и понимания души, иначе оно может служить обману."
Перевод Вл. Соловьева.

Сводка по автору из Wikidata

-042–-034. Πλάτων. древнегреческий философ

Читать онлайн

Страница 2 из 80

Тем временем он не обращает на связанного никакого внимания и не проявляет о нем никакой заботы: дескать, это убийца, и ничего не случится, если он умрет. А он-то возьми и умри. От голода и холода и оттого, что был связан, умер он раньше, чем вернулся вестник от экзегета. Вот за это-то и гневается мой отец и другие домашние, что из-за убийцы я обвиняю в убийстве отца, который и не убивал-то вовсе, а если бы и убил, то, поскольку убитый сам убил человека, о нем не стоит и беспокоиться: мол, нечестиво со стороны сына преследовать по суду своего отца за убийство. А ведь они просто плохо знают божественный закон, касающийся благочестия и нечестия.

Сократ. Скажи ради Зевса, Евтифрон, ты-то себя считаешь настолько точно осведомленным в божественных законах и в вопросах благочестия и нечестия, что не страшишься – даже если все было так, как ты говоришь, – сам совершить нечестивое дело, преследуя отца по суду?

Евтифрон. Мало было бы от меня пользы, Сократ, и ничем не отличался бы Евтифрон от большинства людей, если бы я не был точно осведомлен о подобных вещах.

Сократ. Пожалуй, уважаемый Евтифрон, для меня самое лучшее – стать твоим учеником и прежде, чем состоится моя тяжба с Мелетом, возбудить против него ходатайство со своей стороны, заявив, что я и раньше высоко ценил познание божественных законов, теперь же, когда он обвиняет меня в том, что я погрешаю против этих законов, самовольничая и вводя различные новшества, я стал твоим учеником. «И вот, – сказал бы я, – если ты, Мелет, признаешь Евтифрона мудрым в этих вопросах, то считай и меня человеком правильно мыслящим и не преследуй меня по суду; если же нет, то прежде, чем мне, вчини иск ему, моему наставнику, за то, что он губит стариков, меня и своего отца, тем, что меня обучает, а его – проучает и наказывает». И если он мне не поверит и не освободит меня от обвинения или не вчинит иск вместо меня тебе, я смогу в суде выставить то же ходатайство, с которым я выступил перед ним.

Евтифрон. Клянусь Зевсом, Сократ, если только он попробует вчинить мне иск, то я уж отыщу, я думаю, его слабое место, и скорее всего, дело в суде пойдет у нас о нем, чем обо мне.

Сократ. Вот и я, дорогой мой друг, понимая это, жажду стать твоим учеником, ибо знаю, что ни этот Мелет, ни кто-либо другой тебя вроде бы и не замечают, меня же он разглядел так легко и ясно, что даже обвинил в нечестии. Поведай же мне, ради Зевса, то, относительно чего ты сейчас настойчиво утверждал, будто доподлинно это знаешь, а именно в чем заключается благочестие и нечестие как в отношении убийства, так и во всем остальном?

Разве же в любом деле благочестивое не тождественно самому себе, и, с другой стороны, разве нечестивое не противоположно всему благочестивому, самому же себе подобно, и разве не имеет оно некой единственной идеи, выражающей нечестие для всего, что по необходимости бывает нечестивым?

Евтифрон. Само собой разумеется, Сократ.

Сократ. Так скажи же, что именно ты называешь благочестивым и нечестивым?

Евтифрон. Я утверждаю: благочестиво то, что я сейчас делаю, а именно благочестиво преследовать по суду преступника, совершившего убийство, либо ограбившего храм, либо учинившего еще какое-нибудь подобное нарушение, будь этим преступником отец, мать или кто бы то ни было другой; не преследовать же по суду в таких случаях – нечестиво. Смотри же, Сократ, сколь сильное доказательство я приведу тебе в пользу того, что закон именно таков (я говорил об этом уже и другим). Правильно было бы не поощрять преступника, кем бы он ни был: ведь признают же сами люди Зевса наилучшим и справедливейшим из богов, а в то же время все они верят, что он заключил в оковы собственного отца за то, что он преступно пожирал своих сыновей, а тот в свою очередь оскопил своего отца за подобные же деяния. А на меня они негодуют за то, что я преследую по суду своего преступного отца, и таким образом противоречат сами себе в вопросе о богах и обо мне.

Сократ. Так значит, Евтифрон, именно потому я выступаю ответчиком, что, когда рассказывают нечто подобное о богах, меня это раздражает? Вот поэтому, видно, найдутся такие, которые скажут, что я нарушаю закон. Теперь же, раз и тебе, столь хорошо разбирающемуся в этих вещах, все это кажется верным, похоже, что мне надо уступить.

Да и что могу я сказать, если сам признаюсь, что ничего об этом не знаю? Но поведай мне, ради Покровителя дружбы, ты-то в самом деле полагаешь, что все это было так?

Евтифрон. Мало того, все это было еще более поразительным, хотя большинство ничего об этом не знает.

Сократ. Значит, ты полагаешь, будто между богами и в самом деле бывают войны, жестокая вражда, битвы и прочее в том же роде, как об этом рассказывают поэты, а хорошие живописцы расписывают этими чудесами священную утварь?

Например, во время Великих Панафиней в Акрополь вносят облаченье богини, расцвеченное такими рисунками. И мы признаем, Евтифрон, что все это правда?

Евтифрон. Не только это, Сократ, но и то, о чем я сказал недавно; да и многое другое я могу порассказать тебе, если желаешь, о божественных делах, так что, услышав это, я уверен, ты будешь ошеломлен.

Сократ. Да и не удивительно! Но об этом ты мне расскажешь в другой раз, на досуге, а сейчас постарайся яснее изложить то, о чем я тебя недавно просил.

Ведь ты, мой друг, перед этим неудовлетворительно ответил на мой вопрос, что такое благочестивое вообще, сказав лишь, будто благочестивым является то, что ты сейчас делаешь, преследуя отца по суду за убийство.

Евтифрон. И правду сказал я тебе, Сократ.

Сократ. Положим. Но ведь ты же признаешь, Евтифрон, что и многое другое бывает благочестивым?

Евтифрон. Конечно, бывает.

Сократ. Так припомни же, что я просил тебя не о том, чтобы ты назвал мне одно или два из благочестивых деяний, но чтобы определил идею как таковую, в силу которой все благочестивое является благочестивым. Ведь ты подтвердил, что именно в силу единой идеи нечестивое является нечестивым, а благочестивое – благочестивым. Разве ты этого не помнишь?

Евтифрон. Помню, конечно.

Сократ. Так разъясни же мне относительно этой идеи – что именно она собой представляет, дабы, взирая на нее и пользуясь ею как образцом, я называл бы что-либо одно, совершаемое тобою либо кем-то другим и подобное этому образцу, благочестивым, другое же, не подобное ему, таковым бы не называл.

Евтифрон. Но если ты желаешь, Сократ, я тебе это скажу!

Сократ. Да, я желаю.

Евтифрон. Итак, благочестиво то, что угодно богам, нечестиво же то, что им неугодно.

Сократ. Великолепно, Евтифрон! Ты дал мне именно тот ответ, которого я от тебя добивался. Правда, я не знаю, правильно ли это, но ясно, что ты докажешь в дальнейшем истинность своих слов.

Евтифрон. Разумеется.

Сократ. Давай же рассмотрим заново то, что мы говорим: итак, угодное богам и угодный им человек – это благочестивые вещи, а неугодное богам и неугодный им человек – нечестивые, и, значит, благочестивое и нечестивое не тождественны между собою, а прямо противоположны друг другу. Не так ли?

Евтифрон. Именно так.

Сократ. Как тебе кажется, хорошо это сказано?

Страница 2 из 80

Назад 1 2 3…80 Далее