Загрузка...
Степной король Лир — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Степной король Лир

Автор Иван Сергеевич Тургенев
12+20065k читателей
Дата написания1869-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга повествует о жизни и судьбе Мартын Петровича Харлова, его семье, наследственных делах и внутренних конфликтах, раскрывая темы власти, семейных обязательств, страха смерти и прощения.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Мартыном Петровичем и его семьей, связанный с разделом наследства, страхом смерти и внутренними противоречиями, приводит к напряжению и разногласиям в семье.

Ключевые идеи

  • Повествование раскрывает мифическую и семейную историю Мартын Петровича Харлова, подчёркивая его связь с легендами и собственным происхождением.
  • Главный герой сочетает физическую мощь с внутренней меланхолией и скромностью, демонстрируя сложный характер и глубокую привязанность к семье и земле.
  • Переход наследства от отца к дочерям
  • Брачные союзы как средство укрепления семейных связей
  • Разделение и конфликт между Мартыным Петровичем и его семьей
  • Страх смерти и внутренний конфликт главного героя
  • Изгнание и унижение Мартын Петровича
  • Конфликт между семьей и слугами
  • Роль молодого героя как посредника
  • Смерть как катализатор семейных конфликтов и прощения
  • Переход Евлампии от простого члена семьи к властной фигуре
  • Роль рассказчика как наблюдателя и рефлексивного мыслителя

Вывод

Книга приводит к выводу, что наследственные дела и страх смерти могут разрушать семейные связи, но прощение и открытость способны смягчить последствия и открыть путь к новым формам власти и ответственности.

Кому полезна

  • Любители русской классической прозы
  • Исследователи семейных структур и наследственных вопросов
  • Историки и студенты, интересующиеся русской культурой и обществом

Главные темы

  • Наследство и раздел имущества
  • Семейные конфликты и обязательства
  • Страх смерти и внутренние противоречия
  • Прощение и последствия смерти

Персонажи

  • Мартын Петрович Харлов — Сильный, величественный помещик, владеющий имением, женат, отец двух дочерей. Несмотря на физическую мощь, он меланхоличен, любит книги и религию. Его происхождение связывают с легендарным Харьлусом, а в доме присутствует казачок Максимка.
  • Анна — Сестра Мартына Петровича, жена Слёткина, получает часть наследства. Участвует в семейных делах, старается успокоить мужа, сохраняет строгую позицию, но проявляет умеренное сочувствие к семье.
  • Евлампия — Дочь Мартына Петровича, жена Житкова, холодна и недовольна. После отца становится более властной и отдалённой, символизируя новую «евлампиевщину».
  • Слёткин — Сиротинец, бывший служитель казенной конторы, женат на Анне. Участвует в церемонии, пытается удержать порядок, защищает усадьбу, выражает обиду.
  • Наталья Николаевна — Богатая помещица, спасшая Мартына Петровича в молодости, мать двух дочерей. Выражает ярость к Евлампии, запрещает Слёткину появляться, беспокоится за сына.
  • Сувенир — Мизерный, раздражительный человек, часто конфликтует с Мартыном Петровичем. Участвует в церемонии, высмеивает Харлова, провоцирует конфликт.
  • Максимка — Казачок, помогающий Мартыну Петровичу в хозяйстве, часто брит его. Участвует в попытках защитить усадьбу, поддерживает тело Мартына Петровича, участвует в ритуале.
  • Житков — Отставной майор, женат на Евлампии, участвует в церемонии, выражает недовольство.
  • Квицинский — Участвует в церемонии, выражает недовольство, пытается организовать спасение Харлова.
  • Дмитрий Семенович — Свидетель церемонии.
  • Викентий Осипович — Участник церемонии.
  • Прокофий — Сопровождает героя в охоте, обсуждает события.

Цитаты

  • Голос из этого рта выходил хотя сиплый, но чрезвычайно крепкий и зычный… Звук его напоминал лязг железных полос, везомых в телеге по дурной мостовой, – и говорил Харлов, точно кричал кому-то в сильный ветер через широкий овраг.
  • Коли десница у меня благословенная, – говаривал он, – так на то была воля божия!
  • «Великая милость…»
  • «Сейчас и после меня имение будет…»
  • Смерть есть важная и великая работа натуры. Она не что иное, как то, что дух, понеже есть легче, тоньше и гораздо проницательнее тех стихий, коим отдан был под власть, но и самой электрической силы, то он химическим образом чистится и стремится до тех пор, пока не ощутит равно духовного себе места…
  • Бегают, сударыня; и что я вам еще доложу: как начну я засыпать, кричит кто-то у меня в голове: «Берегись! берегись!»
  • Мартын Петрович! – начал я, усаживаясь возле него.
  • Харлов все стоял неподвижно, уткнув голову, расставив ноги и руки.
  • «Конец!» – подумал я… Но Харлов открыл еще все тот же правый глаз…
  • «Обидели!» – повторил первый мужик решающее слово.

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 20 из 23

– А, здорово! здорово, дочка любезная! – загремел сверху Харлов. – Здорово, Евлампия Мартыновна! Как живешь-можешь со своим приятелем? Хорошо ли целуетесь, милуетесь?

– Отец! – послышался звучный голос Евлампии.

– Что, дочка? – отвечал Харлов и пододвинулся к самому краю стены. На лице его, сколько я мог разобрать, появилась странная усмешка, – светлая, веселая, – и именно потому особенно страшная, недобрая усмешка… Много лет спустя я видел такую же точно усмешку на лице одного к смерти приговоренного.

– Перестань, отец; сойди (Евлампия не говорила ему «батюшка»). Мы виноваты; все тебе возвратим. Сойди.

– А ты что за нас распоряжаешься? – вмешался Слёткин. Евлампия только пуще брови нахмурила.

– Я свою часть тебе возвращу – все отдам. Перестань, сойди, отец! Прости нас; прости меня.

Харлов все продолжал усмехаться.

– Поздно, голубушка, – заговорил он, и каждое его слово звенело, как медь. – Поздно шевельнулась каменная твоя душа! Под гору покатилось – теперь не удержишь! И не смотри ты на меня теперь! Я – пропащий человек! Ты посмотри лучше на своего Володьку: вишь, какой красавчик выискался! Да на свою эхиденную сестру посмотри; вон ее лисий нос из окошка выставляется, вон она муженька-то подуськивает! Нет, сударики! Захотели вы меня крова лишить – так не оставлю же я и вам бревна на бревне! Своими руками клал, своими же руками разорю – как есть одними руками! Видите, и топора не взял!

Он фукнул себе на обе ладони и опять ухватился за стропила.

– Полно, отец, – говорила меж тем Евлампия, и голос ее стал как-то чудно ласков, – не поминай прошлого. Ну, поверь же мне; ты всегда мне верил. Ну, сойди; приди ко мне в светелку, на мою постель мягкую. Я обсушу тебя да согрею; раны твои перевяжу, вишь, ты руки себе ободрал. Будешь ты жить у меня, как у Христа за пазухой, кушать сладко, а спать еще слаще того. Ну, были виноваты! ну, зазнались, согрешили; ну, прости!

Харлов покачал головою.

– Расписывай! Поверю я вам, как бы не так! Убили вы во мне веру-то! Все убили! Был я орлом – и червяком для вас сделался… а вы – и червяка давить? Полно! Я тебя любил, сама знаешь, – а только теперь ты мне не дочь и я тебе не отец… Я пропащий человек! Не мешай! А ты стреляй же, трус, горе-богатырь! – гаркнул вдруг Харлов на Слёткина. – Что все только целишься? Али закон вспомнил: коли принявший дар учинит покушение на жизнь дателя, – заговорил Харлов с расстановкой, – то датель властен все назад потребовать? Ха-ха, не бойся, законник! Я не потребую – я сам все покончу… Валяй!

– Отец! – в последний раз взмолилась Евлампия.

– Молчи!

– Мартын Петрович! братец, простите великодушно! – пролепетал Сувенир.

– Отец, голубчик!

– Молчи, сука! – крикнул Харлов. На Сувенира он и не посмотрел – и только сплюнул в его сторону.

XXVII

В это мгновенье Квицинский со всей своей свитой – на трех телегах – появился у ворот. Усталые лошади фыркали, люди один за одним соскакивали в грязь.

– Эге! – закричал во все горло Харлов. – Армия… вот она, армия! Целую армию против меня выставляют. Хорошо же! Только предваряю, кто ко мне сюда на крышу пожалует – и того я вверх тормашками вниз спущу! Я хозяин строгий, не в пору гостей не люблю! Так-то!

Он уцепился обеими руками за переднюю пару стропил, за так называемые «ноги» фронтона, и начал усиленно их раскачивать. Свесившись с краю настилки, он как бы тащил их за собою, мерно напевая по-бурлацкому: «Еще разик! еще раз! ух!»

Слёткин подбежал к Квицинскому и начал было жаловаться и хныкать… Тот попросил его «не мешать» и приступил к исполнению задуманного им плана. Сам он стал впереди дома и начал, в виде диверсии, объяснять Харлову, что не дворянское он затеял дело…

– Еще разик, еще раз! – напевал Харлов.

…Что Наталья Николаевна весьма недовольна его поступками и не того от него ожидала…

– Еще разик, еще раз! ух! – напевал Харлов. А между тем Квицинский отрядил четырех самых здоровых и смелых конюхов на противоположную сторону дома, с тем чтобы они сзади взобрались на крышу. От Харлова, однако, не ускользнул план атаки; он вдруг бросил стропила и проворно побежал к задней части мезонина. Вид его до того был страшен, что два конюха, которые успели уже взобраться на чердак, мигом спустились обратно на землю по водосточной трубе, к немалому удовольствию и даже хохоту дворовых мальчишек. Харлов потряс им вслед кулаком и, вернувшись к передней части дома, опять ухватился за стропила и стал их опять раскачивать, опять напевая по-бурлацки.

Он вдруг остановился, во́ззрелся…

– Максимушка, друг! приятель! – воскликнул он, – тебя ли я вижу?

Я оглянулся… От толпы крестьян действительно отделился казачок Максимка и, ухмыляясь и скаля зубы, вышел вперед. Его хозяин, шорник, вероятно, отпустил его домой на побывку.

– Полезай ко мне, Максимушка, слуга мой верный, – продолжал Харлов, – станем вместе отбиваться от лихих татарских людей, от воров литовских!

Максимка, все продолжая ухмыляться, немедленно полез на крышу… Но его схватили и оттащили – бог знает почему – разве для примеру другим; помощи большой он Мартыну Петровичу не оказал бы.

– Ну, хорошо же! Добро же! – промолвил Харлов угрожающим голосом и снова взялся за стропила.

– Викентий Осипович! позвольте я выстрелю, – обратился Слёткин к Квицинскому, – я ведь больше для страха, ружье у меня заряжено бекасинником. – Но не успел еще ответить ему Квицинский, как передняя пара стропил, яростно раскаченная железными руками Харлова, накренилась, затрещала и рухнула на двор – и вместе с нею, не будучи в силах удержаться, рухнул сам Харлов и грузно треснулся оземь. Все вздрогнули, ахнули… Харлов лежал неподвижно на груди, а в спину ему уперся продольный верхний брус крыши, конек, который последовал за упавшим фронтоном.

Страница 20 из 23

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее