Загрузка...
Некрасивая — обложка книги
Дата написания1910-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Лиза, 14‑летняя ученица, переезжает в закрытый институт, сталкивается с издевательствами и конфликтами, но находит поддержку в одноклассниках, спасает друга и решает провести праздник в уютной квартире, а в конце получает разъяснения о традициях и терминологии института.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт книги – борьба Лизы за своё место в строгом институте и противостояние с издевательствами одноклассников и требованиями учителей.

Ключевые идеи

  • Переход из привычной среды в новую, требующую адаптации.
  • Внутренний конфликт Лизы, связанный с её внешностью и самовосприятием.
  • Студенческий протест против строгого учителя и чрезмерного объёма материала.
  • Внутренняя борьба за статус и дружбу внутри класса.
  • Проблемы доверия и обвинений, которые усиливают конфликт.
  • Проблема «привидения» как символа неизвестности и страха.
  • Учитель как символ авторитета, который пытается удержать контроль.
  • Дружба и взаимная поддержка в институте
  • Важность выбора и самопожертвования
  • Благодарность за спасение и признание
  • Термины «филе» и «клока» уточняются как техника вязания и тип женской одежды.
  • Диалоги показывают структуру воспитательной среды и дисциплину в учебном заведении.

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная сила кроется в смирении, поддержке друзей и способности сохранять свою индивидуальность даже в условиях давления.

Кому полезна

  • Подростки и молодые люди, сталкивающиеся с буллингом
  • Студенты, переходящие в новые учебные заведения
  • Педагоги и родители, интересующиеся психологической поддержкой

Главные темы

  • Переезд и адаптация в новой среде
  • Буллинг и школьные конфликты
  • Дружба и взаимопомощь
  • Культурные традиции и терминология

Персонажи

  • Лиза — Скромная, некрасивая, честная, боится чужих взглядов. Молодая студентка, которая спасла Незабудку и теперь ищет место для празднования Рождества.
  • Аннибал — Сильный характер, часто выступает в роли лидера. Предлагает Лизе провести праздник в своей компании.
  • Дина Колынцева — Поддерживает Лизу, зовёт её «Фея».
  • Александра Антоновна Вязьмина — Тёплая и поддерживающая, помогает Лизе адаптироваться.
  • Спичка — Строгий и требовательный, пытается удержать контроль над классом.
  • Лидия Павловна — Попытка вмешаться в конфликт, но не успевает остановить вспышку гнева.
  • Мурка — Приглашает Лизу провести праздник у себя.
  • Наташа — Предлагает Лизе провести праздник в своей компании.
  • Ляля Грибова — Определённая и решительная, часто инициирует разговоры.
  • Бабушка — Строгая, холодная, но заботящаяся о Лизе.
  • Nidal — Проводит урок, оценивает Лизу.
  • Госпожа начальница — Обращается к ученикам и персоналу с формальностью и строгостью.

Цитаты

  • «Милая Ло, вас ожидает в самом недалеком будущем крупная перемена.»
  • «Институт!»
  • «Не смей обижать Диночку, или я выцарапаю вам всем за нее глаза!»
  • «Поставить за него двенадцать с плюсом и повесить на стене в нашем классе, чтобы класс мог гордиться им»
  • — Мурка, милая, дорогая Мурка, с тобой… У тебя… В твоих скромных двух комнатках… Весь праздник у тебя проведу я…
  • — Я не могу предложить тебе всех этих заманчивых удовольствий. Я ведь лишена всего этого!
  • Госпожа начальница!
  • В Греции был обычай изгонять провинившегося гражданина судом сограждан, причем имя провинившегося писалось на черепках и по этим черепкам подсчитывались голоса в пользу изгнания.

Сводка по автору из Wikidata

1875–1937. Лидия Алексеевна Чурилова. русская детская писательница, актриса

Читать онлайн

Страница 32 из 34

«Это сон! Сон! Я вижу их всех во сне» — шепчет мне уже притупившееся сознание и в тот же миг последние силы покидают меня. — Смерть! — быстрым вихрем проносится в моей голове… Моя рука слабеет… Я судорожно прижимаю другой к своему телу худенькое тело Незабудки… Мои пальцы разжимаются… Те, что держались за столбик, перил и… В глаза мои заглядывает ужас последнего мгновения. Это смерть.

У неё, у моей смерти было бледное без кровинки лицо, округленные ужасом глаза и сильные руки… Этими сильными руками она схватила мои плечи… Потянула к себе и в тот же миг я не выпуская из рук Незабудку почувствовала прикосновение чего-то холодного к моей спине, плечам и босым ногам…

— Воды! Воды и мокрых полотенец! — приказывал чей-то повелительный шепот, и опять, то же лицо смерти, но уже менее похожее на смерть, а на кого-то знакомого мне, много раз виденного человека, склонилось надо мной…

— Дитя мое! Выпустите вашу ношу, вам будет легче, — услышала я мягкий голос надо мной.

Я взглянула опять усталыми глазами вокруг себя… Все знакомые, все те же на смерть перепуганные лица Мурка… Фея… Строева… Аннибал… И она спасительница наша моя и Незабудки, Лидия Павловна Студнева, успевшая в самый момент падения подхватить меня…

Но об этом я узнала уже позднее, а пока я плохо соображала, что случилось со мной. Какая-то суета… Те же испуганные милые лица и новое прикосновение чего-то мокрого и холодного к моим плечам, затекшим рукам и голове. На минуту мелькнула четкая, вполне сознательная мысль.

«Не испугали бы они Незабудку!»

И я тотчас же высказала ее в слух:

— Не разбудите ее… Она — лунатик. Берегитесь ее испугать… И скорее ее в спальню, и не пускайте сюда больше… Второй раз мне ее будет уже не спасти… Ни капли силы в руках не осталось… Не спасти…

И с этим последним словом я лишилась сознания…

Глава XX Я — героиня

Мой обморок перешел в сон и этот сон был сладок и приятен. Я грезила странными видениями, казавшимися продолжением недавней действительности. Я видела себя летающей над бездной с сильными крыльями за спиной в каком-то розовом облаке и кто-то певуче, как музыка шептал надо мной:

— О, как хороша ты теперь Ло! Как чиста твоя душа, давшая тебе возможность подняться так высоко, — прости же прости, милая великодушная Ло, за нанесенные тебе так несправедливо обиды и муки…

— Прости! Прости! — глухо вторили где-то другие голоса. В ту же минуту что-то ударило мне в глаза ослепительным светом и… Я проснулась.

Я лежала на моей постели в нашем дортуаре, на ночном столике горела свеча, а на коленях у моих ног обхватив их крепко руками кто-то бился, исступленно рыдая и произнося безостановочно одно только слово:

— Прости! Прости! — Я успела только увидеть типичный курчавый затылок. И протянула руку.

— Римма? О чем ты? Аннибал? Милая!

В тот же миг курчавая голова приподнялась и ко мне повернулось вспухшее от слез и все залитое ими лицо.

— Она не умерла! Она пришла в себя, она выздоровеет! Да она выздоровеет теперь! Ах, Лиза! Лиза! — И прежде нежели я успела придти в себя Африканка с ей одной присущей стремительностью, бросилась ко мне, обхватила мою голову, тесно прижала ее к своей взволнованной груди и заговорила трепетно и бурно выбрасывая слова, сквозь рыданье, разрывавшее ей горло…

— Гродская! Лиза! Ло! Родная! Светлая ты наша! Ты наша! Прости ты меня! Прибей! Искусай! Исцарапай, мне легче будет. Но прости! О, ты, великодушная! Ты лучше всех нас! Даже Феечки лучше! Даже моей Дины! Я обожаю тебя! Я боготворю тебя! Я преклоняюсь перед тобой! С той минуты ты мне сердце повернула, все сердце на изнанку, когда… Когда за нас с Незабудкой наказание приняла, не выдала ни одним словом, а сегодня… Ночью… Звереву спасла от смерти… Сама жизнью рискуя… Феечка все видела… Она не спала… Она как Незабудка из дортуара выходила, проснулась… И когда ты вышла за ней, она за тобой следом пошла… Подоспели тогда, когда вы уже обе над провалом висели… Она умница — Дина… Сразу поняла в чем дело… Что лунатик Незабудка, и оповестила Лидию Павловну и нас… Мы все на лестницу высыпали… Лидия Павловна строго запретила произнести хоть одно слово, и сама к вам… Подхватила тебя, когда ты уже срывалась, спасая Ольгу. Лиза! Гродская! Графинечка ты моя непонятая, золотая, прости ты меня, за все Лизочка, а я собачкой твоей буду, рабой, Фею для тебя разлюблю, если хочешь! Как Бог свят! Милая ты моя!

И град исступленных поцелуев сыпался на мое лицо, голову руки и слезы горячие, искренние слезы юной дикарочки обливали мои щеки, губы, лоб и глаза… А кругом стояли девочки и при свете горящей свечи, поставленной чьей-то услужливой рукой на мой ночной столик я видела их всех, растроганных взволнованных с глазами, полными слез и восхищенья и глубокого чувства нежности обращенными ко мне. Десятки рук тянулись мне на встречу, десятки губ искали моих поцелуев. И снова как и из уст все еще рыдающей Аннибал я услышала и из других губ тихие робкие слова любви… Признательности… Дружбы.

— Мы не понимали тебя… Не ценили, — за всех подруг своих, наконец, нашла силы проговорить рыженькая Наташа и потянулась ко мне…

— Прощу ли я? О милые мои, милые, родные? Мое сердце давно было раскрыто для вас. Все забыто, все прощено… И дурнушка Ло чувствует себя такой счастливой такой ужасно счастливой!

Кто это плачет там в темном уголку. Это — Мурка… Она так дрожала бедняжка за жизнь своей Лизы и теперь напряжение нервов вылилось в слезах!

Но почему же среди милых, сияющих растроганных лиц я не вижу ни Феи ни Незабудки… Или одна все еще не хочет меня знать, а другая лежит беспомощная потрясенная, испуганная, больная?

— Где Фея? Где Незабудка!

Со страхом спрашиваю я у окружающих меня девочек.

— Не бойся, милая, душка ты наша! Они здесь, — и Ляля Грибова закрепляет свою фразу крепким поцелуем. Вмиг расступается передо мной вся толпа девочек и пропускает вперед две тонкие стремительно бросившиеся ко мне фигурки.

— Вы героиня, Лиза! Позвольте мне поцеловать вас! — слышу я красиво вибрирующий всеми своими металлическими нотками голос и серые, обычно холодные глаза сияют мне теперь мягко, мягко, как вряд ли кому из чужих сияли они, когда-либо в жизни, эти прекрасные глаза.

Я протягиваю руку… Мои губы не в силах произнести ни слова… Мое сердце слишком полно… Я пожимаю изящные хрупкие пальцы Феи, я принимаю её ласковый поцелуй.

— Я уважаю вас за величину вашей души, графиня Лиза! — звучит снова металлический голосок и искренностью веет от этих слов красавицы Дины.

— Лиза! Лизочка! Дорогая! Любимая! А меня… А меня пожелаешь ли ты простить и поцеловать! — слышу я дрожащий слезами голос и с каким-то мне самой непонятным чувством нежности и любви широко раскрываю объятия.

Один миг и бледное худое личико, подернутое усталостью, и огромные цветы — глаза, оттененные синевой, обычно насмешливые глаза, а теперь полные такого глубокого, такого горячего чувства скрываются у меня на груди.

Страница 32 из 34

Вам также может понравиться

Страница 1 из 17

Назад1217Далее