Загрузка...
Утро помещика — обложка книги
Дата написания1855-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Нехлюдов, молодой помещик, после окончания университета решает посвятить жизнь улучшению жизни крестьян, сталкиваясь с их скептицизмом и внутренними сомнениями, а также описывается процесс создания и публикации романа.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между идеалами молодого помещика и скептицизмом, а также внутренний конфликт Нехлюдова, который сомневается в эффективности своих усилий и в том, как изменить мышление крестьян.

Ключевые идеи

  • Идеализм молодого помещика и его стремление улучшить жизнь крестьян
  • Трудности реализации помощи из-за скептицизма и ограниченных ресурсов
  • Необходимость сочетания материальной поддержки с изменением мышления крестьян
  • Меланхолия и музыка как способ справиться с одиночеством
  • Внутренний конфликт помещика и его моральный долг к крестьянам
  • Счастье как добродетель и цель романа
  • Авторские размышления о цели и структуре произведения
  • Процесс создания и публикации раннего романа Толстого
  • Влияние коллег и редакторов на окончательный вариант текста

Вывод

Книга приводит к выводу, что социальная ответственность требует не только материальной помощи, но и глубокого изменения мышления и привычек, а роль помещика как морального наставника становится ключевой в процессе реформ.

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Люди, интересующиеся историей социальной реформы в России
  • Читатели, ищущие моральные и философские размышления
  • Те, кто ценит художественные описания внутреннего мира персонажей

Главные темы

  • Социальная ответственность помещика
  • Идеализм против реальности
  • Моральный служебный долг
  • Проблемы сельской жизни
  • Внутренний конфликт и саморефлексия
  • Музыка как способ справиться с одиночеством
  • Процесс создания и публикации романа

Персонажи

  • Нехлюдов — После окончания университета он решает посвятить жизнь деревне, разрабатывает правила и пытается улучшить условия жизни крестьян, но сталкивается с трудностями и скептицизмом. Скучающий, грустный, использует рояль как способ справиться с одиночеством и внутренними переживаниями
  • Иван Чурисенок — Собственник разрушенной избы, скептически относится к помощи помещика, но в то же время благодарен за внимание
  • Юхванка-Мудреный — Сомневающийся в помощи помещика, но проявляет некоторую открытость к диалогу
  • Давыдка Белый — Скептически относится к помощи помещика, но в разговоре открывает свои трудности
  • Няня — Худая, сморщенная, пытается убедить Нехлюдова весть и поддержать его
  • Николин — Сочувствующий, честный, ищущий пути изменить судьбу крестьян, но сталкивающийся с внутренними сомнениями
  • Ламинский — Амбициозный, но осознающий ограничения, стремится к свободе и хочет изменить свою жизнь
  • Лев Николаевич Толстой — Ведущий работник над романом, активно корректирует текст и взаимодействует с редакторами
  • Василий Петрович Боткин — Предоставляет Толстому советы по роману
  • В. В. Арсеньева — Получает обещание от Толстого о материале для журнала
  • Андрей Александрович Краевский — Публикует «Утро помещика» в декабрьской выпуске

Цитаты

  • "Я выхожу из университета, чтоб посвятить себя жизни в деревне"
  • "Много довольны вашей милостью"
  • Нет, не хочется, няня
  • Славно!
  • Счастье есть добродетель.
  • Роман не о любви, а о добродетельном служении.
  • Николин видел в себе обязанность помогать крестьянам.
  • «Диктовал «Утро помещика»»
  • «Дудышкин и Гончаров слегка похвалили «Утро Помещика»»

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 2 из 56

«Я верю в твою искренность, когда ты говоришь, что у тебя нет честолюбия; но ты сам обманываешь себя. Честолюбие – добродетель в твои лета и с твоими средствами; но она делается недостатком и пошлостью, когда человек уже не в состоянии удовлетворить этой страсти. И ты испытаешь это, если не изменишь своему намерению. Прощай, милый Митя. Мне кажется, что я тебя люблю еще больше за твой нелепый, но благородный и великодушный план. Делай, как знаешь, но, признаюсь, не могу согласиться с тобой».

Молодой человек, получив это письмо, долго думал над ним и, наконец решив, что и гениальная женщина может ошибаться, подал прошение об увольнении из университета и навсегда остался в деревне.

II.

У молодого помещика, как он писал своей тётке, были составлены правила действий по своему хозяйству, и вся жизнь и занятия его были распределены по часам, дням и месяцам. Воскресенье было назначено для приема просителей, дворовых и мужиков, для обхода хозяйства бедных крестьян и для подания им помощи с согласия мира, который собирался вечером каждое воскресенье и должен был решать, кому и какую помощь нужно было оказывать. В таких занятиях прошло более года, и молодой человек был уже не совсем новичок ни в практическом, ни в теоретическом знании хозяйства.

Было ясное июньское воскресенье, когда Нехлюдов, напившись кофею и пробежав главу «Maison Rustique»,1 с записной книжкой и пачкой ассигнаций в кармане своего легонького пальто, вышел из большого с колоннадами и террасами деревенского дома, в котором занимал внизу одну маленькую комнатку, и по неочищенным, заросшим дорожкам старого английского сада направился к селу, расположенному по обеим сторонам большой дороги. Нехлюдов был высокий, стройный молодой человек с большими, густыми, вьющимися темнорусыми волосами, с светлым блеском в черных глазах, свежими щеками и румяными губами, над которыми только показывался первый пушок юности. Во всех движеньях его и походке заметны были сила, энергия и добродушное самодовольство молодости. Крестьянский народ пестрыми толпами возвращался из церкви; старики, девки, дети, бабы с грудными младенцами, в праздничных одеждах, расходились по своим избам, низко кланяясь барину и обходя его. Войдя в улицу, Нехлюдов остановился, вынул из кармана записную книжку, и на последней, исписанной детским почерком странице прочел несколько крестьянских имен с отметками. Иван Чурисенок – просил сошек, прочел он и войдя в улицу, подошел к воротам второй избы справа.

Жилище Чурисенка составляли: полусгнивший, подопрелый с углов сруб, погнувшийся на-бок и вросший в землю так, что над самой навозной завалиной виднелись одно разбитое красное волоковое оконце с полуоторванным ставнем, и другое, волчье, заткнутое хлопком. Рубленые сени, с грязным порогом и низкой дверью, другой маленький срубец, еще древнее и еще ниже сеней, ворота и плетеная клеть лепились около главной избы. Всё это было когда-то покрыто под одну неровную крышу; теперь же только на застрехе густо нависла черная, гниющая солома; наверху же местами видны были решетник и стропила. Перед двором был колодезь с развалившимся срубиком, остатком столба и колеса и с грязной, истоптанной скотиною лужей, в которой полоскались утки. Около колодца стояли две старые, треснувшие и надломленные ракиты, с редкими, бледно-зелеными ветвями. Под одной из этих ракит, свидетельствовавших о том, что кто-то и когда-то заботился об украшении этого места, сидела восьмилетняя белокурая девочка и заставляла ползать вокруг себя другую двухлетнюю девчонку. Дворной щенок, вилявший около них, увидав барина, опрометью бросился под ворота и залился оттуда испуганным, дребезжащим лаем.

– Дома ли Иван? – спросил Нехлюдов.

Старшая девочка как будто остолбенела при этом вопросе и начала всё более и более открывать глаза, ничего не отвечая; меньшая же открыла рот и собиралась плакать. Небольшая старушонка, в изорванной клетчатой панёве, низко подпоясанной стареньким, красноватым кушаком, выглядывала из-за двери и тоже ничего не отвечала. Нехлюдов подошел к сеням и повторил вопрос.

– Дома, кормилец, – проговорила дребезжащим голосом старушонка, низко кланяясь и вся приходя в какое-то испуганное волнение.

Когда Нехлюдов, поздоровавшись с ней, прошел через сени на тесный двор, старуха подперлась ладонью, подошла к двери и, не спуская глаз с барина, тихо стала покачивать головой. На дворе бедно; кое-где лежал старый, невоженный, почерневший навоз; на навозе беспорядочно валялись прелая колода, вилы и две бороны. Навесы вокруг двора, под которыми с одной стороны стояли соха, телега без колеса и лежала куча сваленных друг на друга, пустых, негодных пчелиных колодок, были почти все раскрыты, и одна сторона их обрушилась, так что спереди перемёты лежали уже не на сохах, а на навозе. Чурисенок топором и обухом выламывал плетень, который придавила крыша. Иван Чурис был мужик лет пятидесяти, ниже обыкновенного роста. Черты его загорелого, продолговатого лица, окруженного темнорусой с проседью бородою и такими же густыми волосами, были красивы и выразительны. Его темно-голубые, полузакрытые глаза глядели умно и добродушно-беззаботно. Небольшой правильный рот, резко обозначавшийся из-под русых, редких усов, когда он улыбался, выражал спокойную уверенность в себе и несколько насмешливое равнодушие ко всему окружающему. По грубости кожи, глубоким морщинам, резкообозначенным жилам на шее, лице и руках, по неестественной сутуловатости и кривому, дугообразному положению ног видно было, что вся жизнь его прошла в непосильной, слишком тяжелой работе. Одежда его состояла из белых посконных порток, с синими заплатками на коленях, и такой же грязной, расползавшейся на спине и руках рубахи. Рубаха низко подпоясывалась тесемкой с висевшим на ней медным ключиком.

– Бог помощь! – сказал барин, входя на двор.

Чурисенок оглянулся и снова принялся за свое дело. Сделав энергическое усилие, он выпростал плетень из-под навеса и тогда только воткнул топор в колоду и, оправляя поясок, вышел на средину двора.

– С праздником, ваше сиятельство! – сказал он, низко кланяясь и встряхивая волосами.

– Спасибо, любезный. Вот пришел твое хозяйство проведать, – с детским дружелюбием и застенчивостью сказал Нехлюдов, оглядывая одежду мужика. – Покажи-ка мне, на чтò тебе сохи, которые ты просил у меня на сходке.

– Сошки-то? Известно, на чтò сошки, батюшка, ваше сиятельство. Хоть маломальски подпереть хотелось, сами изволите видеть; вот анадысь угол завалился, еще помиловал Бог, что скотины в ту пору не было. Всё-то еле-еле висит, говорил Чурис, презрительно осматривая свои раскрытые, кривые и обрушенные сараи. – Теперь и стропила, и откосы, и перемёты только тронь, глядишь, дерева дельного не выйдет. А лесу где нынче возьмешь? сами изволите знать.

– Так на что ж тебе пять сошек, когда один сарай уже завалился, а другие скоро завалятся? Тебе нужны не сошки, а стропила, перемёты, столбы – всё новое нужно, – сказал барин, видимо щеголяя своим знанием дела.

Чурисенок молчал.

– Тебе, стало-быть, нужно лесу, а не сошек; так и говорить надо было.

Страница 2 из 56

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее