Загрузка...
Утро помещика — обложка книги
Дата написания1855-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Нехлюдов, молодой помещик, после окончания университета решает посвятить жизнь улучшению жизни крестьян, сталкиваясь с их скептицизмом и внутренними сомнениями, а также описывается процесс создания и публикации романа.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между идеалами молодого помещика и скептицизмом, а также внутренний конфликт Нехлюдова, который сомневается в эффективности своих усилий и в том, как изменить мышление крестьян.

Ключевые идеи

  • Идеализм молодого помещика и его стремление улучшить жизнь крестьян
  • Трудности реализации помощи из-за скептицизма и ограниченных ресурсов
  • Необходимость сочетания материальной поддержки с изменением мышления крестьян
  • Меланхолия и музыка как способ справиться с одиночеством
  • Внутренний конфликт помещика и его моральный долг к крестьянам
  • Счастье как добродетель и цель романа
  • Авторские размышления о цели и структуре произведения
  • Процесс создания и публикации раннего романа Толстого
  • Влияние коллег и редакторов на окончательный вариант текста

Вывод

Книга приводит к выводу, что социальная ответственность требует не только материальной помощи, но и глубокого изменения мышления и привычек, а роль помещика как морального наставника становится ключевой в процессе реформ.

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Люди, интересующиеся историей социальной реформы в России
  • Читатели, ищущие моральные и философские размышления
  • Те, кто ценит художественные описания внутреннего мира персонажей

Главные темы

  • Социальная ответственность помещика
  • Идеализм против реальности
  • Моральный служебный долг
  • Проблемы сельской жизни
  • Внутренний конфликт и саморефлексия
  • Музыка как способ справиться с одиночеством
  • Процесс создания и публикации романа

Персонажи

  • Нехлюдов — После окончания университета он решает посвятить жизнь деревне, разрабатывает правила и пытается улучшить условия жизни крестьян, но сталкивается с трудностями и скептицизмом. Скучающий, грустный, использует рояль как способ справиться с одиночеством и внутренними переживаниями
  • Иван Чурисенок — Собственник разрушенной избы, скептически относится к помощи помещика, но в то же время благодарен за внимание
  • Юхванка-Мудреный — Сомневающийся в помощи помещика, но проявляет некоторую открытость к диалогу
  • Давыдка Белый — Скептически относится к помощи помещика, но в разговоре открывает свои трудности
  • Няня — Худая, сморщенная, пытается убедить Нехлюдова весть и поддержать его
  • Николин — Сочувствующий, честный, ищущий пути изменить судьбу крестьян, но сталкивающийся с внутренними сомнениями
  • Ламинский — Амбициозный, но осознающий ограничения, стремится к свободе и хочет изменить свою жизнь
  • Лев Николаевич Толстой — Ведущий работник над романом, активно корректирует текст и взаимодействует с редакторами
  • Василий Петрович Боткин — Предоставляет Толстому советы по роману
  • В. В. Арсеньева — Получает обещание от Толстого о материале для журнала
  • Андрей Александрович Краевский — Публикует «Утро помещика» в декабрьской выпуске

Цитаты

  • "Я выхожу из университета, чтоб посвятить себя жизни в деревне"
  • "Много довольны вашей милостью"
  • Нет, не хочется, няня
  • Славно!
  • Счастье есть добродетель.
  • Роман не о любви, а о добродетельном служении.
  • Николин видел в себе обязанность помогать крестьянам.
  • «Диктовал «Утро помещика»»
  • «Дудышкин и Гончаров слегка похвалили «Утро Помещика»»

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 3 из 56

– Вестимо нужно, да взять-то негде: не всё же на барский двор ходить! Коли нашему брату повадку дать к вашему сиятельству за всяким добром на барский двор кланяться, какие мы крестьяне будем? А коли милость ваша на то будет, на счет дубовых макушек, чтò на господском гумне так, без дела лежат, – сказал он кланяясь и переминаясь с ноги на ногу: – так, може, я, которые подменю, которые поурежу и из старого как-нибудь соорудую.

– Как же из старого? Ведь ты сам говоришь, что всё у тебя старо и гнило: нынче этот угол обвалился, вавтра тот, послезавтра третий; так уж ежели делать, так делать всё зàново, чтоб не даром работа пропадала. Ты скажи мне, как ты думаешь, может твой двор простоять нынче зиму, или нет?

– А кто е знает!

– Нет, ты как думаешь? завалится он, – или нет?

Чурис на минуту задумался.

– Должон весь завалится, – сказал он вдруг.

– Ну, вот видишь ли, ты бы лучше так и на сходке говорил, что тебе надо весь двор пристроить, а не одних сошек. Ведь я рад помочь тебе…

– Много довольны вашей милостью, – недоверчиво и не глядя на барина отвечал Чурисенок. – Мне хоть бы бревна четыре, да сошек пожаловали, так я, может, сам управлюсь; а который негодный лес выберется, так в избу на подпорки пойдет.

– А разве у тебя и изба плоха?

– Того и ждем с бабой, что вот-вот раздавит кого-нибудь, – равнодушно сказал Чурис. – Намедни и то накатина с потолка мою бабу убила!

– Как убила?

– Да так, убила, ваше сиятельство: – по спине как полыхнёт ее, так она до ночи замертво пролежала.

– Что ж, прошло?

– Прошло-то прошло, да всё хворает. Она точно и от-роду хворая.

– Что ты, больна? – спросил Нехлюдов у бабы, продолжавшей стоять в дверях и тотчас же начавшей охать, как только муж стал говорить про нее.

– Всё вот тут не пущает меня, да и шабаш, – отвечала она, указывая на свою грязную, тощую грудь.

– Опять! – с досадой сказал молодой барин, пожимая плечами: – отчего же ты больна, а не приходила сказаться в больницу? Ведь для этого и больница заведена. Разве вам не повещали?

– Повещали, кормилец, да недосуг всё: и на барщину, и дома, и ребятишки – всё одна! Дело наше одинокое…

III.

Нехлюдов вошел в избу. Неровные, закопченные стены в черном углу были увешаны разным тряпьем и платьем, а в красном буквально покрыты красноватыми тараканами, собравшимися около образов и лавки. В середине этой черной, смрадной, шестиаршинной избёнки, в потолке была большая щель, и несмотря на то, что в двух местах стояли подпорки, потолок так погнулся, что, казалось, с минуты на минуту угрожал разрушением.

– Да, изба очень плоха, – сказал барин, всматриваясь в лицо Чурисенка, который, казалось, не хотел начинать говорить об этом предмете.

– Задавит нас, и ребятишек задавит, – начала слезливым голосом приговаривать баба, прислонившись к печи под полатями.

– Ты не говори! – строго сказал Чурис и с тонкой, чуть заметной улыбкой, обозначившейся под его пошевелившимися усами, обратился к барину: – и ума не приложу, чтò с ней делать, ваше сиятельство, с избой-то; и подпорки, и подкладки клал – ничего нельзя исделать!

– Как тут зиму зимовать? Ох-ох-о! – сказала баба.

– Оно, коли еще подпорки поставить, новый накатник настлать, – перебил ее муж, с спокойным, деловым выраженьем: – да кой-где перемёты переменить, так, может, как-нибудь пробьемся зиму-то. Прожить можно, только избу всю подпорками загородишь – вот чтò; а тронь ее, так щепки живой не будет; только поколи стоит, держится, – заключил он, видимо весьма довольный тем, что он сообразил это обстоятельство.

Нехлюдову было досадно и больно, что Чурис довел себя до такого положения и не обратился прежде к нему, тогда как он, с самого своего приезда, ни разу не отказывал мужикам и только того добивался, чтоб все прямо приходили к нему за своими нуждами. Он почувствовал даже некоторую злобу на мужика, сердито пожал плечами и нахмурился; но вид нищеты, окружавшей его, и среди этой нищеты спокойная и самодовольная наружность Чуриса, превратили его досаду в какое-то грустное, безнадежное чувство.

– Ну, как же ты, Иван, прежде не сказал мне? – с упреком заметил он, садясь на грязную, кривую лавку.

– Не посмел, ваше сиятельство, – отвечал Чурис с той же чуть заметной улыбкой, переминаясь своими черными, босыми ногами по неровному земляному полу; но он сказал это так смело и спокойно, что трудно было верить, чтоб он не посмел прийти к барину.

– Наше дело мужицкое: кàк мы смеем!.. – начала-было, всхлипывая, баба.

– Ну, гуторь, – снова обратился к ней Чурис.

– В этой избе тебе жить нельзя; это вздор! – сказал Нехлюдов, помолчав несколько времени. – А вот чтò мы сделаем, братец…

– Слушаю-c, – отозвался Чурис.

– Видел ты каменные герардовские избы, чтò я построил на новом хуторе, чтò с пустыми стенами?

– Как не видать-с, – отвечал Чурис, открывая улыбкой свои еще целые, белые зубы: – еще не мало дивились, кàк клали-то их – мудрёные избы! Ребята смеялись, что не магазеи ли будут, от крыс в стены засыпать. Избы важные! – заключил он с выраженьем насмешливого недоумения, покачав головой: – остроги словно.

– Да, избы славные, сухие и теплые, и от пожара не так опасны, – возразил барин, нахмурив свое молодое лицо, видимо недовольный насмешкой мужика.

– Неспорно, ваше сиятельство, избы важные.

– Ну, так вот, одна изба уж совсем готова. Она десятиаршинная, с сенями, с клетью и совсем уж готова. Я ее, пожалуй, тебе отдам в долг за свою цену: ты когда-нибудь отдашь, – сказал барин с самодовольной улыбкой, которую он не мог удержать при мысли о том, что делает благодеяние. – Ты свою старую сломаешь, – продолжал он: – она на амбар пойдет; двор тоже перенесем. Вода там славная, огороды вырежу из новины, земли твои во всех трех клинах тоже там, под боком, вырежу. Отлично заживешь! Что ж, разве это тебе не нравится? – спросил Нехлюдов, заметив, что как только он заговорил о переселении, Чурис погрузился в совершенную неподвижность и уже не улыбаясь смотрел в землю.

– Воля вашего сиятельства, – отвечал он, не поднимая глаз.

Старушка выдвинулась вперед, как будто задетая зà-живо и готовилась сказать что-то, но муж предупредил ее:

– Воля вашего сиятельства, – повторил он решительно и вместе с тем покорно, взглядывая на барина и встряхивая волосами: – а на новом хуторе нам жить не приходится.

– Отчего?

– Нет, ваше сиятельство, коли нас туда переселите, мы и здесь-то плохи, а там вам навек мужиками не будем. Какие мы там мужики будем? Да там и жить-то нельзя, воля ваша!

– Да отчего ж?

– Из последнего разоримся, ваше сиятельство.

– Отчего ж там жить нельзя?

– Какая же там жизнь? Ты посуди: место не жилое, вода неизвестная, выгона нету-ти. Коноплянники у нас здесь искони навозные, а там чтò? Да и чтò там? голь! Ни плетней, ни овинов, ни сараев, ничего нету-ти. Разоримся мы, ваше сиятельство, коли нас туда погонишь, в конец разоримся! Место новое, неизвестное… – повторил он задумчиво, но решительно покачивая головой.

Страница 3 из 56

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее