Загрузка...
Назад в библиотеку
Размышления — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Размышления

Автор Марк Аврелий Антонин
16+20194.4k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригиналаla
СерияВеликие идеи
Возрастное ограничение16+
Жанры
зарубежная образовательная литературакниги по философииантичная литература
Темы
размышления о духовномразмышления о жизнилитературные памятникиантичная философиявечные вопросы

Описание

Книга Марка Аврелия «Размышления» представляет собой сборник личных размышлений, в которых автор систематически рассматривает стоические принципы благодарности, внутреннего спокойствия, самоконтроля, свободы и добродетели, предлагая практические наставления для жизни в согласии с природой и разумом.

Главный конфликт / проблема

Как жить в гармонии с природой и сохранять внутреннюю свободу, несмотря на внешние обстоятельства и человеческие страсти.

Ключевые идеи

  • Благодарность предкам и наставникам как фундамент личной морали.
  • Жизнь в согласии с природой и внутренней свободой.
  • Самоконтроль и умение держать разум в покое.
  • Ценность настоящего момента и постоянное самосовершенствование.
  • Мир устроен по стройному порядку, но постоянно меняется.
  • Счастье достигается через принятие неизбежности и внутреннее спокойствие.
  • Человек должен жить в согласии с природой, следовать разуму и добродетелям.
  • Внешние обстоятельства не определяют судьбу; важно, как мы реагируем на них.
  • Сосредоточение на настоящем и внутреннем руководящем начале
  • Приём смерти и страданий как естественных процессов
  • Отказ от тщеславия и внешних оценок
  • Жизнь в согласии с природой и разумом

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинное благо и счастье достигаются через внутреннюю свободу, практику добродетелей, принятие неизбежности изменений и постоянное стремление жить в согласии с природой и разумом.

Кому полезна

  • Философы и любители стоицизма
  • Лидеры и управленцы, стремящиеся к внутреннему спокойствию
  • Студенты и преподаватели философии
  • Люди, ищущие практические методы самосовершенствования

Главные темы

  • Благодарность и простота
  • Принятие природы и внутренний покой
  • Самоконтроль и внутреннее руководство
  • Справедливость и благородство
  • Истинная свобода и внутренний голос
  • Самодисциплина и умеренность

Персонажи

  • Марк Аврелий — Римский император и стоический философ, делится личными размышлениями о внутренней жизни, самоконтроле, благодарности предкам, стремлении к простоте, согласии с природой, внутренней свободе и необходимости сохранять спокойствие в трудных ситуациях.
  • Эпиктет — Философ, дающий уроки о добродетели, свободе и внутреннем спокойствии, объясняет понятие свободы, приводит примеры рабства и свободы.
  • Сенатор — Образ внешней власти и богатства, но оказывается рабом своих желаний; пример того, как даже обладая властью, человек может быть зависим от чужих желаний.
  • Диоген — Отказался от материальных благ, живет по внутреннему голосу, пример свободного человека, не боится смерти.
  • Сократ — Не боится смерти, действует по внутреннему голосу, пример свободного человека.
  • Дед Вера — Символ семейных ценностей и мудрости, влияющий на формирование характера Марка.
  • Мать — Пример скромности и воздержания, который Марк стремится воспитать в себе.
  • Брат Север — Показывает пример честности и любви к людям, помогая Марку осознать ценность гражданской ответственности.
  • Студент (ты) — Обращается к Эпиктету с вопросами о тревоге, свободе и добродетели, пытаясь применить учения в жизни.
  • Вы — Человек, которому автор даёт наставления о сохранении добродетелей и согласии с природой.
  • Роб — После освобождения ищет новых хозяев и становится сенатором, но остаётся в цепях внутренней зависимости.

Цитаты

  • Деду Веру я обязан сердечностью и незлобивостью.
  • Надлежит учесть не только то, что жизнь убывает с каждым днем и остается все меньшая её доля.
  • Постоянно думай о том, что все возникающее возникает в силу изменения, и приучай себя к мысли, что ничто так не любит природа Целого, как изменять существующее и творить новое подобное.
  • Все происходящее также обычно и известно, как роза весной и виноград осенью.
  • Не думай о том, чего у тебя нет, как о чем-то имеющемся у тебя, но из того, что у тебя есть, избери наиболее значительное и сообрази по его поводу, сколько усилий ты бы положил на то, чтобы заполучить его, если бы его не было.
  • Сосредоточься в самом себе. Разумное и руководящее начало по природе таково, что довольствуется собой в своей праведной деятельности и проистекающем из нее спокойствии.
  • Приложивши к себе такие наименования, как хороший, скромный, правдивый, рассудительный, нестроптивый, благородный, ты должен внимательно следить за тем, чтобы не переменить их на другие.
  • Ненависть, война, страх, вялость, рабство будут ежедневно сводить на нет те священные основоположения, которые ты не осмыслил надлежащим образом.
  • «Невозможно в одно и то же время быть господином и рабом.»
  • «Тревога возникает, когда человек стремится к тому, что не в его власти.»

Сводка по автору из Wikidata

0121–0180. Marcus Aurelius Antoninus. 16-й римский император

Читать онлайн

Страница 3 из 75

9

Сексту[12] – благожелательностью, образцом дома, руководимого отцом семейства, решением жить согласно природе, безыскусственной серьезностью, заботливым отношением к друзьям, запасом терпения в отношении к людям невежественным и опрометчиво судящим и уменьем со всеми ладить: общение с ним было приятнее всякой лести, и в то же время он пользовался у этих людей величайшим уважением. Он учил меня с пониманием и методически отыскивать и располагать необходимые для жизни основоположения, не высказывать признаков гнева или какой-либо другой страсти, но сочетать любвеобилие с полнейшей свободой от страстей, пользоваться доброй славой, не вызывая шума, и обладать большими познаниями, не выставляя их напоказ.

10

Александру Грамматику[13] – воздержанием от упреков и обидных замечаний по адресу людей, обмолвившихся каким-либо варварским, ошибочным или неблагозвучным выражением: в подобных случаях я, следуя ему, стараюсь употребить правильное выражение в форме ли ответа, подтверждения, совместного исследования самого предмета, а не оборота речи, или же посредством какого-либо другого уместного приема напоминания.

11

Фронтону[14] – пониманием того, каковы злорадство, коварство и лицемерие, присущие тирании, и того, насколько вообще черствы душой люди, слывущие у нас аристократами.

12

Александру Платонику[15] – тем, что не часто и не без необходимости ссылаюсь на недосуг как в разговоре с кем-нибудь, так и в письмах и не пренебрегаю, таким образом, постоянно, под предлогом неотложных дел, обязанностями по отношению к ближним.

13

Катуллу[16] – тем, что не оставляю без внимания жалобы друзей, даже если они неосновательны, но стремлюсь по возможности все уладить по-прежнему, что от чистого сердца воздаю хвалу учителям, как это делали, судя по воспоминаниям, Домиций и Атенодот, а также истинной любовью к детям.

14

Брату моему Северу[17] – любовью к домашним, к истине и справедливости, знакомством, через его посредство, с Тразеем, Гельвидием, Катоном, Дионом и Брутом[18], представлением о государстве с равным для всех законом, управляемом согласно равенству и равноправию всех, и царстве, превыше всего чтущем свободу подданных. Ему же я обязан и тем, что неизменно чту философию, делаю добро, постоянен в проявлениях щедрости, исполнен благих надежд и верю в любовь со стороны друзей. Осуждая кого-нибудь, он не скрывал этого, а его друзьям не приходилось догадываться, чего он хочет или не хочет, но это всем было ясно.

15

Максиму[19] – самообладанием, настойчивостью, бодростью в болезнях и других невзгодах, уравновешенностью, мягкостью и достоинством характера, рвением в исполнении стоящих на очереди дел; что бы он ни говорил, все верили, все верили в его искренность, что бы ни делал – в отсутствие злого умысла. Ему же я обязан тем, что ничему не удивляюсь и ничем не поражаюсь, ни в чем не проявляю ни спешки, ни медлительности, ни растерянности, ни уныния, ни злорадства, ни гнева, ни мнительности, и тем, что предан добру, готов отпустить обиду, чуждаюсь лжи, предпочитаю верность своему долгу последующему исправлению, соблюдаю благопристойность и в шутках: никто не считал себя презираемым им, но никто не решался и счесть себя выше его.

16

Отцу своему[20] – кротостью и непоколебимой твердостью в решениях, принятых по зрелом обсуждении, отсутствием интереса к мнимым почестям, любовью к труду и старательностью, внимательным отношением ко всем, имевшим внести какое-либо общеполезное предложение, неуклонным воздаванием каждому по его достоинству, знанием, где нужны меры строгости, а где кротости, искоренением любви к мальчикам, преданностью общим интересам. Он разрешил своим друзьям даже вовсе не присутствовать на его обедах и не принуждал их сопровождать его в путешествиях. Если кто отлучался по делам, то, возвращаясь обратно, находил его расположенным к себе по-прежнему. Во время совещаний он настаивал на исследовании всех обстоятельств дела и не спешил положить конец обсуждению, довольствуясь первым встретившимся решением. Он старался сохранить своих друзей, не меняя их по капризу, но и не обнаруживая к ним чрезмерного пристрастия. Уверенность в своих силах и бодрость были его постоянными спутниками. Он предвидел отдаленные события и предусматривал самые ничтожные обстоятельства, не кичась этим. Угодливость и вообще всякая лесть были ему противны. Он всегда был на страже государственных нужд и бережно тратил общественные средства, не боясь упреков за это. Ему были равно чужды как суеверие по отношению к богам, так и заискивание и угождение по отношению к людям или потакание черни, – наоборот, трезвость, положительность, благопристойность, постоянство были его отличительными свойствами. Что касается вещей, которые красят жизнь и которыми судьба одарила его в изобилии, то он пользовался ими без тщеславия, но и без скупости, так что, пользуясь беспритязательно тем, что имелось налицо, он не нуждался в том, чего не было. Никто не мог про него сказать, что он софист, болтун или педант, но всякий должен был признать в нем человека зрелого, совершенного, недоступного лести, способного устроить и свои дела, и чужие. Кроме того, он умел ценить истинных философов, к остальным же относился без пренебрежения, хотя и не давался им в обман. Отличаясь приветливостью, он не прочь был и пошутить, но никогда не переходил границ. Он заботился должным образом и о своем теле, не как человек, цепляющийся за жизнь, не стремясь к внешней красоте, но и не оставляя его в небрежении; своим вниманием к нему он имел в виду достичь того, чтобы возможно менее нуждаться во врачебном искусстве или же во внутренних и наружных лекарствах. Но особенно замечательна та готовность, с которой он признавал превосходство людей, приобретших особую авторитетность в какой-нибудь области, например в красноречии, познании законов, нравов или еще чего-нибудь; он даже прилагал все усилия, чтобы каждый из них получил известность в меру своих дарований. Во всем блюдя заветы отцов, он в то же время даже не старался казаться следующим им. Кроме того, ему были чужды непостоянство и непоседливость, и он подолгу оставался в одних и тех же местах и при одних и тех же занятиях. После жестоких припадков головной боли он как ни в чем не бывало со свежими силами принимался за обычные дела. Секретов у него было очень мало, да и те относились только к общественным делам. В устройстве зрелищ, возведении зданий, в своих щедротах и тому подобном он проявил благоразумие и умеренность. Во всяком поступке его занимало только должное, а не добрая слава, сопутствующая такому поступку. Он не пользовался банями в неурочное время, не увлекался постройкой зданий, был непритязателен в вопросе о еде, о ткани и цвете одежд, о красоте рабов. Обыкновенно в Лориуме[21] он носил столу, изготовленную в соседней деревне, в Ланувиуме по большей части ходил одетым в хитон, в Тускулане же носил плащ, считая нужным извиняться в этом, – и таков он был во всем. Не было в нем ничего грубого, непристойного, необузданного, ничего такого, что позволило бы говорить об «усердии не по разуму»; наоборот, он все обсуждал во всех подробностях, как бы на досуге, спокойно, держась известного порядка, терпеливо, сообразуясь с самим делом. К нему вполне можно было бы применить то, что повествуется о Сократе: он мог именно и воздерживаться, мог и пользоваться всем тем, относительно чего большинство людей бессильно в воздержании и неумеренно в пользовании. Но проявлять в одном случае терпение, в другом – воздержание, в третьем – трезвость суждения достойно человека, обладающего душою совершенной и непреклонной. Именно таким показал он себя во время болезни Максима.

Страница 3 из 75

Назад1234…75Далее

Вам также может понравиться

Диалоги — обложка книги

Диалоги

Платон

МЕТАФИЗИКА — обложка книги

МЕТАФИЗИКА

Аристотель

Апология Сократа — обложка книги

Апология Сократа

Платон

Пир — обложка книги

Пир

Платон

О природе вещей — обложка книги

О природе вещей

И. Рачинский

Риторика — обложка книги

Риторика

Аристотель

Федон — обложка книги

Федон

Платон

Тускуланские беседы — обложка книги

Тускуланские беседы

Марк Туллий Цицерон

Федр — обложка книги

Федр

Платон

КАТЕГОРИИ — обложка книги

КАТЕГОРИИ

Аристотель

Филеб — обложка книги

Филеб

Платон

Гиппий больший — обложка книги

Гиппий больший

Платон

Страница 1 из 2

Назад12Далее