Удобнее читать в приложении
Дата написания1855-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияСемейная хроника, 3
Возрастное ограничение12+
Описание
Книга «Воспоминания» Сергея Аксакова – автобиографический рассказ о его детстве, переезде в Казань, обучении в гимназии и университете, жизни в деревне, занятиях театром и литературой, а также о семейных и исторических событиях, которые сформировали его личность.
Главный конфликт / проблема
Конфликт между семейными обязанностями и стремлением к образованию, а также внутренний конфликт Сергея между желанием учиться и желанием оставаться рядом с семьёй.
Ключевые идеи
- Переезд в город как начало новых возможностей и опасностей
- Семейные ценности и страхи, связанные с образованием ребёнка
- Трудности адаптации ребёнка к строгой системе гимназии
- Семейная поддержка и традиции в деревенской жизни.
- Надёжность народных средств лечения, особенно «росных капель».
- Влияние строгого наставника и дисциплины на личное развитие.
- Переход от сельской жизни к университетскому обучению.
- Открытие университета и интеграция студентов в академическую жизнь.
- Влияние театра на личностное развитие студента.
- Конфликты и разногласия между студентами и наставниками.
- Проблемы самоидентификации и ответственности в студенчестве.
- Поэзия как средство выражения чувств и поиска утешения.
Вывод
Книга показывает, что образование и личностное развитие могут идти рука об руку с семейными ценностями, а творчество и народные традиции служат мощным инструментом для преодоления жизненных трудностей.
Кому полезна
- Студенты и преподаватели истории и литературы
- Любители русской классической прозы
- Писатели и театральные деятели
- Историки XIX‑века
Главные темы
- Образование и личностный рост
- Семейные ценности и обязанности
- Родная природа и народные традиции
- Театральная и литературная деятельность
- Исторический контекст России начала XIX века
Персонажи
- Сергей Тимофеевич Аксаков — Сочувствующий, любознательный, испытывающий страх и тоску, но упорный в учёбе. Любит природу, активно участвует в рыбалке и охоте, страдает от ночных приступов, но быстро восстанавливается после народного лечения. Автор, пишущий стихи, участвующий в театральных постановках и литературных обществах.
- Мать — Готова к любым мерам, чтобы вылечить сына, и принимает решение о дальнейшем образовании.
- Отец — Обеспечивает матери и сыну необходимые ресурсы, участвует в поиске лечения.
- Григорий Иваныч — Строгий, но снисходительный христианин, контролирует учебу и личные увлечения ученика. Обучает студентов, поддерживает театральные инициативы, но иногда конфликтует из‑за дисциплины. Учитель математики, который уходит в Петербург после просроченного отпуска. Указан в примечании №39 как владелец языковых знаний.
- Александр Панаев — Старше нарратора, увлечён театром, иногда конфликтует из‑за ролей. Участник литературного общества и театральных проектов.
- Ибрагимов — Показывает заботу и поддержку, но иногда конфликтует из‑за дисциплины.
- Дмитриев — Главный конкурент автора в театральных постановках.
- Тётя Евгенья Степановна — Читает книги, ведёт хозяйство, помогает в обучении и поддерживает семейные связи.
- Дядя Евсеич — Сопровождает сына в приключениях, помогает ловить рыбу и охотиться.
- Доктор Бенис — Пытается лечить ночную болезнь, но безуспешно.
- Прасковья Ивановна Куролесова — Объект упоминания в примечании №1, связанная с наследством.
- Княжевич Максим Дмитриевич — Уточнено происхождение и связь с Аксаковым в примечании №3.
Цитаты
- Мать моя казалась бодрою и веселою; но чего стоили ей эти усилия!
- Я был поражен, что я не мог растолковать моей шестилетней ученице, как складывать целые слова.
- «Мне стало так жаль Аксакова, что вдруг все в нем получило в глазах моих прежнюю цену и прелесть, даже, может быть, большую».
- «После того, как я принял их, и всё было так, как будто я снова в детстве, но теперь я уже не мог забыть о том, как тяжело было пережить болезнь».
- Кулик, кулик красноножка, сел на берег близехонько, вон он ходит…
- Григорий Иваныч был очень доволен.
- «Плавильщиков – латинскую и греческую словесность и приехавший адъюнкт Эвест – химию и анатомию».
- «Григорий Иваныч сделал большую ошибку: он не воспользовался моим искренним раскаянием, встретил его холодно и не примирился со мною вполне.»
- Друг весны, певец любезнейший, будь единой мне отрадою, уменьши тоску жестокую, что снедает сердце страстное.
- Вакацию 1805 года, проведенную в Оренбургском Аксакове, я как-то мало помню.
Сводка по автору из Wikidata
1791–1859. Sergio Aksakov. русский писатель, литературный и театральный критик
Читать онлайн
Страница 4 из 42В первый раз случилось, что мать не приехала ко мне вечером, и хотя я был предупрежден ею, но тоска и предчувствие неизвестной беды томили мое сердце. Ночь спал я дурно. На другой день поутру, когда я стал одеваться, дядька мой Евсеич подал мне записку: мать прощалась со мной; она писала, что если я люблю ее и хочу, чтоб она была жива и спокойна, то не буду грустить и стану прилежно учиться. Она уехала накануне в восемь часов вечера. Ясно помню я эту минуту, но описать ее не умею: что-то болезненное пронзило мою грудь, сжало ее и захватило дыхание; через минуту началось страшное биение сердца. Полуодетый, я сел на кровать и с безумным отчаянием глядел на всех, ничего не слушая и ничего не понимая. Упадышевский, который дня за два перевел меня в свою благонравную комнату и который знал об отъезде матери моей, следовательно понимал причину моего состояния, – не велел меня трогать, увел поскорее воспитанников наверх, поручил их одному из надзирателей и прибежал ко мне: я сидел на кровати в том же положении; Евсеич стоял передо мною и плакал. Что ни говорил Упадышевский, я не слыхал и молчал. Я не мог сообразить никакой мысли, и глаза у меня были, как мне после сказали, дикие и неподвижные. Меня отвели в больницу; я и там сел бессознательно на кровать и сидел так же молча и глядел так же дико. Через час приехал Бенис; он осмотрел меня по-докторски, покачал головой и сказал что-то по-французски; после я узнал от других, что он сказал: «Pauvre enfant».[ 8] Мне дали проглотить отвратительное лекарство, раздели, положили в постель и принялись тереть суконками. Скоро сильный озноб и дрожь привели меня в память. Я громко закричал: «Маменька уехала!..» – и ручьи задержанных слез хлынули из моих глаз. Бенис, видимо, обрадовался, сел подле меня и начал говорить об отъезде моей матери, о необходимости этого отъезда для ее здоровья, о вредных следствиях прощанья и о том, как должен вести себя умненький мальчик в подобных обстоятельствах, любящий свою мать и желающий ее успокоить… Его слова были вдохновением свыше, потому что доктор, будучи весьма почтенным человеком, не отличался нежностию и мягкостию характера; слезы мои потекли еще сильнее, но мне стало легче. Бенис уехал. Я рыдал еще часа два и, наконец, заснул от утомления, и благотворный сон подкрепил мой слабый организм. Упадышевский приходил ко мне несколько раз; даже принес мне для развлечения «Детское училище»[9], которого я еще не видывал. Упадышевский знал, что я был страстный охотник читать; но мне было тогда еще не до чтения. Я попросил позволения писать и писал к отцу и к матери весь день и весь вечер, и почти беспрестанно плакал. Ночь я спал беспокойно и много грезил, к чему я всегда был склонен. Евсеич не отходил от меня. На другой день поутру Бенис нашел мое здоровье в лучшем положении, выписал из больницы, потому что считал вредным для меня, в нравственном отношении, и бездействие и пребывание между больными, и велел занимать слегка ученьем. Упадышевский опять сам отвел меня в учебные комнаты, и я попал опять в тот же класс чистописания и потом в класс к священнику. Два часа слушал я, как сказывали мои товарищи свои уроки из катехизиса и священной истории, как священник задавал новый урок и что-то много толковал и объяснял; но я не только в этот раз, но и во все время пребывания моего в гимназии не понимал его толкований. Своих уроков на этот раз я не знал. Священник был предупрежден о моем болезненном состоянии, и хотя он был человек весьма не снисходительный и строгий, но ограничился одним выговором и велел приготовить уроки к следующему разу. После обеда, чтоб я не оставался праздным и не предался грустным мыслям, Упадышевский поручил одному из старших воспитанников, Илье Жеванову, хорошо рисовавшему, занять меня рисованием, к чему в детстве я имел большую склонность. Я сам слышал, как этот добрейший старик просил Жеванова сделать ему большое одолжение, которого он никогда не забудет, – заняться рисованьем с бедным мальчиком, который очень тоскует по матери, – и Жеванов занимался со мной; но ученье не только в этот раз, но и впоследствии не пошло мне впрок; рисованье кружков, бровей, носов, глаз и губ навсегда отвратило меня от рисованья. После же вечерних классов все тот же благодетельный гений мой, Василий Петрович Упадышевский, заставил меня твердить уроки возле себя и, видя, что я сам не понимаю, что твержу, начинал со мною разговаривать о моей деревенской жизни, об моем отце и матери и даже позволял немного поплакать. Я не знаю, как пошла бы моя жизнь дальше; но тут внезапно все переменилось; на третий день, во время обеда, Евсеич подал мне записочку от матери, которая писала ко мне, что она стосковалась, не простившись со мною как следует, и что она, отъехав девяносто верст, воротилась назад, чтоб еще раз взглянуть на меня хотя одну минуту. Я никак не могу объяснить себе, отчего в первую минуту я не почувствовал той великой радости, которую, казалось бы, должно было мне почувствовать? Я будто испугался, будто не поверил, будто грезил во сне… Упадышевский также получил записку: мать просила отпустить меня с шести до девяти часов вечера, а если нельзя, то хотела приехать сама; к этому прибавляла она, что пробудет в Казани только до утра. Упадышевский приказал мне написать, чтобы Марья Николавна не беспокоилась и сама не приезжала, что он отпустит меня с дядькой, может быть, ранее шести часов, потому что на последние часы учитель, по болезни, вероятно не придет, и что я могу остаться у ней до семи часов утра. Я писал эти слова и решительно думал, что вижу сон. Евсеич побежал с моим письмом. Часа через полтора он воротился с такой радостной запиской, с такой горячей благодарностью Упадышевскому, что старик прослезился, прочитав письмецо моей матери. Евсеич рассказал нам, что барыня воротилась одна из села Алексеевского, в девяноста верстах от Казани по почтовому тракту, что барин остался там с барышней, которая нездорова, и что мать моя прискакала на почтовых, в легкой ямской повозке, с одной горничной и одним человеком. Я как будто начал приходить в себя, начал верить своему благополучию и вскоре так поверил, что последний час ожидания был для меня невыносимой пыткой. Учитель точно уведомил, что не будет, – и в четыре часа и пять минут я сел с моим дядькой в извозчичьи сани, уже не помня себя от неописанной радости. Мать моя остановилась, у кого не помню, на Проломной улице, только это был не постоялый двор. Вбежав в комнату, я издали увидел, что мать моя, бледная и худая, сидит в теплом салопе, у затопленного камина, потому что комната была очень холодна. Эта минута свидания была такова, что невозможно дать о ней понятия! Подобного чувства счастия я не испытывал уже во всю мою жизнь. Несколько минут мы ничего не говорили, только плакали и радовались. Но это продолжалось недолго. Скоро мысль о близкой разлуке отогнала все другие мысли и чувства и болезненно сжала мое сердце. С горькими слезами рассказал я матери все происходившее со мной со времени внезапного ее отъезда. Я испугался, какое действие произвел мой рассказ! Как обвиняла себя и как раскаивалась бедная мать моя, что согласилась обмануть меня и уехать, не простясь! Потом она рассказала мне про себя; она не помнила, как выехала из Казани, потому что ей сделалось дурно, когда ее усадили в повозку. По мере удаления от города с каждым часом становилось ей тошнее; скоро овладела ею мысль воротиться назад, но убеждения отца и собственный рассудок удерживали на некоторое время стремление материнской любви. Наконец, она была не в состоянии противиться своим чувствам и воротилась одна, потому что побоялась растрясти мою сестру, и без того нездоровую. Мой отец и сестра должны были дожидаться ее в Алексеевском; для сестры моей даже нужен был отдых. Целый вечер и большую половину ночи провели мы в разговорах и слезах; но как всему есть мера, то и мы, можно сказать, пресытились слезами и заснули. Я помню, что несколько раз вздрагивал во сне и начинал рыдать, но мать обнимала меня, клала мою голову к себе на грудь, и я снова засыпал. В шесть часов нас разбудили. Мы были спокойнее и бодрее. Мать дала мне обещание, что по первому летнему пути она приедет в Казань и проживет до окончания экзаменов, а после гимназического акта, который всегда бывал в первых числах июля, увезет меня на вакацию в деревню, где я проживу до половины августа. Отрадное чувство наполнило мое сердце; мы простились довольно спокойно. В семь часов мать моя села в свою ямскую кибитку, а я с Евсеичем в извозчичьи сани, и мы в одно время съехали со двора: повозка поехала направо к заставе, а я налево в гимназию; скоро мы свернули с улицы в переулок, и кибитка исчезла из моих глаз. Сердце у меня оторвалось, как говорится, грусть залегла в душе; но голова не была смущена, я понимал ясно, что вокруг меня происходило и что ожидает впереди. Огромное белое здание гимназии, с ярко-зеленой крышей и куполом, стоящее на горе, сейчас бросилось мне в глаза и поразило меня, как будто я его никогда не видывал. Оно показалось мне страшным, очарованным замком (о которых я читывал в книжках), тюрьмою, где я буду колодником. Огромная дверь на высоком крыльце между колоннами, которую распахнул старый инвалид и которая, казалось, проглотила меня; две широкие и высокие лестницы, ведущие во второй и третий этаж из сеней, освещаемые верхним куполом; крик и гул смешанных голосов, встретивший меня издали, вылетавший из всех классов, потому что учителя еще не пришли, – все это я увидел, услышал и понял в первый раз. Несмотря на то, что я жил в гимназии уже более недели – я не замечал ее. Только теперь почувствовал я себя казенным воспитанником казенного учебного заведения. Целый день я удивлялся всему, как будто новому, невиданному, и боже мой! как все показалось мне противно! Вставанье по звонку, задолго до света, при потухших и потухающих ночниках и сальных свечах, наполнявших воздух нестерпимой вонью; холод в комнатах,[10] отчего вставать еще неприятнее бедному дитяти, кое-как согревшемуся под байковым одеялом; общественное умыванье из медных рукомойников, около которых всегда бывает ссора и драка; ходьба фрунтом на молитву, к завтраку, в классы, к обеду и т. д.; завтрак, который состоял в скоромные дни из стакана молока пополам с водою и булки, а в постные дни – из стакана сбитня с булкой; в таком же роде обед из трех блюд и ужин из двух… Чем все это должно было казаться изнеженному, избалованному мальчику, которого мать воспитывала с роскошью, как будто от большого состояния? Но всего более приводили меня в отчаяние товарищи: старшие возрастом и ученики средних классов не обращали на меня внимания, а мальчики одних лет со мною и даже моложе, находившиеся в низшем классе, по большей части были нестерпимые шалуны и озорники; с остальными я имел так мало сходного, общего в наших понятиях, интересах и нравах, что не мог с ними сблизиться и посреди многочисленного общества оставался уединенным. Все были здоровы, довольны и нестерпимо веселы, так что я не встречал ни одного сколько-нибудь печального или задумчивого мальчика, который мог бы принять участие в моей постоянной грусти. Я смело бросился бы к нему на шею и поделился бы моим внутренним состоянием. «Что это за чудо, – думал я, – верно, у этих детей нет ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестер, ни дому, ни саду в деревне», и начинал сожалеть о них. Но скоро удостоверился, что почти у всех были отцы, и матери, и семейства, а у иных и дома и сады в деревне, но только недоставало того чувства горячей привязанности к семейству и дому, которым было преисполнено мое сердце. Само собою разумеется, что я как нелюдим, как неженка, недотрога, как матушкин сынок, который все хнычет по маменьке, – сейчас сделался предметом насмешек своих товарищей; от этого не могли оградить меня ни власть, ни нравственное влияние Василья Петровича Упадышевского, который не переставал и днем и ночью наблюдать за мной. Он сам запретил мне жаловаться на обиды товарищей, хорошо зная, как ненавидят в училищах ябедников, клеймя этим именем всякого, кто пожалуется начальству на оскорбление товарищей. Он поставил мою кровать между кроватями Кондырева и Мореева, которые были гораздо старше меня и оба считались самыми степенными и в то же время неуступчивыми учениками; он поручил меня под их защиту, и по их милости никто из шалунов не смел подходить к моей постели. Надобно заметить, что тогда не было у нас рекреационных зал и что казенные воспитанники и пансионеры все время, свободное от ученья, проводили в спальнях.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/2N0XCICl","pageTitle":"Воспоминания (Сергей Тимофеевич Аксаков) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Воспоминания». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Воспоминания». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Сергей Тимофеевич Аксаков","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/2N0XCICl#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"литература 19 века","item":"https://bookra.app/genre/5305"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Воспоминания","item":"https://bookra.app/books/2N0XCICl"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/2N0XCICl","url":"https://bookra.app/books/2N0XCICl","name":"«Воспоминания». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Воспоминания». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/2N0XCICl#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/2N0XCICl#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/377812dd-f024-102d-b7a9-b3a2127410f2/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/2N0XCICl#work","name":"Воспоминания","url":"https://bookra.app/books/2N0XCICl","description":"Книга «Воспоминания» Сергея Аксакова – автобиографический рассказ о его детстве, переезде в Казань, обучении в гимназии и университете, жизни в деревне, занятиях театром и литературой, а также о семейных и исторических событиях, которые сформировали его личность.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/377812dd-f024-102d-b7a9-b3a2127410f2/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["литература 19 века","русская классика"],"sameAs":["https://litres.ru/book/sergey-aksakov/vospominaniya-332472/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/28f0ac2e-46f1-102a-a782-343779b830c7#person","name":"Сергей Тимофеевич Аксаков","url":"https://bookra.app/author/28f0ac2e-46f1-102a-a782-343779b830c7","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B2%2C_%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9_%D0%A2%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D1%84%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87","https://www.wikidata.org/wiki/Q315188"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"литература 19 века"},{"@type":"Thing","name":"русская классика"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/2N0XCICl#edition","url":"https://bookra.app/books/2N0XCICl","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/sergey-aksakov/vospominaniya-332472/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Воспоминания»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/2N0XCICl","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":787033,"shortId":"2N0XCICl","title":"Воспоминания","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/377812dd-f024-102d-b7a9-b3a2127410f2/thumbs/1200.webp","annotationText":"«В середине зимы 1799 года приехали мы в губернский город Казань. Мне было восемь лет. Морозы стояли трескучие, и хотя заранее были наняты для нас две комнаты в маленьком доме капитанши Аристовой, но мы не скоро отыскали свою квартиру, которая, впрочем, находилась на хорошей улице, называющейся «Грузинскою». Мы приехали под вечер в простой рогожной повозке, на тройке своих лошадей (повар и горничная приехали прежде нас); переезд с кормежки сделали большой, долго ездили по городу, расспрашивая о квартире, долго стояли по бестолковости деревенских лакеев, – и я помню, что озяб ужасно, что квартира была холодна, что чай не согрел меня и что я лег спать, дрожа как в лихорадке; еще более помню, что страстно любившая меня мать также дрожала, но не от холода, а от страха, чтоб не простудилось ее любимое дитя, ее Сереженька…»","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Сергей Тимофеевич Аксаков","authors":[{"id":"28f0ac2e-46f1-102a-a782-343779b830c7","displayName":"Сергей Тимофеевич Аксаков","protectedUrl":"/author/28f0ac2e-46f1-102a-a782-343779b830c7","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B2%2C_%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9_%D0%A2%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D1%84%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q315188"}],"genres":[{"id":5305,"title":"литература 19 века","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5305"},{"id":5297,"title":"русская классика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5297"}],"keywords":[],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1855-12-31"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"0"},{"key":"series","label":"Серия","value":"Семейная хроника, 3"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"12+"}],"seoSections":[{"key":"summaryShort","title":"Описание","body":"Книга «Воспоминания» Сергея Аксакова – автобиографический рассказ о его детстве, переезде в Казань, обучении в гимназии и университете, жизни в деревне, занятиях театром и литературой, а также о семейных и исторических событиях, которые сформировали его личность."},{"key":"conflict","title":"Главный конфликт / проблема","body":"Конфликт между семейными обязанностями и стремлением к образованию, а также внутренний конфликт Сергея между желанием учиться и желанием оставаться рядом с семьёй."},{"key":"keyIdeas","title":"Ключевые идеи","body":["Переезд в город как начало новых возможностей и опасностей","Семейные ценности и страхи, связанные с образованием ребёнка","Трудности адаптации ребёнка к строгой системе гимназии","Семейная поддержка и традиции в деревенской жизни.","Надёжность народных средств лечения, особенно «росных капель».","Влияние строгого наставника и дисциплины на личное развитие.","Переход от сельской жизни к университетскому обучению.","Открытие университета и интеграция студентов в академическую жизнь.","Влияние театра на личностное развитие студента.","Конфликты и разногласия между студентами и наставниками.","Проблемы самоидентификации и ответственности в студенчестве.","Поэзия как средство выражения чувств и поиска утешения."]},{"key":"conclusion","title":"Вывод","body":"Книга показывает, что образование и личностное развитие могут идти рука об руку с семейными ценностями, а творчество и народные традиции служат мощным инструментом для преодоления жизненных трудностей."},{"key":"audience","title":"Кому полезна","body":["Студенты и преподаватели истории и литературы","Любители русской классической прозы","Писатели и театральные деятели","Историки XIX‑века"]},{"key":"topics","title":"Главные темы","body":["Образование и личностный рост","Семейные ценности и обязанности","Родная природа и народные традиции","Театральная и литературная деятельность","Исторический контекст России начала XIX века"]},{"key":"characters","title":"Персонажи","body":["Сергей Тимофеевич Аксаков — Сочувствующий, любознательный, испытывающий страх и тоску, но упорный в учёбе. Любит природу, активно участвует в рыбалке и охоте, страдает от ночных приступов, но быстро восстанавливается после народного лечения. Автор, пишущий стихи, участвующий в театральных постановках и литературных обществах.","Мать — Готова к любым мерам, чтобы вылечить сына, и принимает решение о дальнейшем образовании.","Отец — Обеспечивает матери и сыну необходимые ресурсы, участвует в поиске лечения.","Григорий Иваныч — Строгий, но снисходительный христианин, контролирует учебу и личные увлечения ученика. Обучает студентов, поддерживает театральные инициативы, но иногда конфликтует из‑за дисциплины. Учитель математики, который уходит в Петербург после просроченного отпуска. Указан в примечании №39 как владелец языковых знаний.","Александр Панаев — Старше нарратора, увлечён театром, иногда конфликтует из‑за ролей. Участник литературного общества и театральных проектов.","Ибрагимов — Показывает заботу и поддержку, но иногда конфликтует из‑за дисциплины.","Дмитриев — Главный конкурент автора в театральных постановках.","Тётя Евгенья Степановна — Читает книги, ведёт хозяйство, помогает в обучении и поддерживает семейные связи.","Дядя Евсеич — Сопровождает сына в приключениях, помогает ловить рыбу и охотиться.","Доктор Бенис — Пытается лечить ночную болезнь, но безуспешно.","Прасковья Ивановна Куролесова — Объект упоминания в примечании №1, связанная с наследством.","Княжевич Максим Дмитриевич — Уточнено происхождение и связь с Аксаковым в примечании №3."]},{"key":"quotes","title":"Цитаты","body":["Мать моя казалась бодрою и веселою; но чего стоили ей эти усилия!","Я был поражен, что я не мог растолковать моей шестилетней ученице, как складывать целые слова.","«Мне стало так жаль Аксакова, что вдруг все в нем получило в глазах моих прежнюю цену и прелесть, даже, может быть, большую».","«После того, как я принял их, и всё было так, как будто я снова в детстве, но теперь я уже не мог забыть о том, как тяжело было пережить болезнь».","Кулик, кулик красноножка, сел на берег близехонько, вон он ходит…","Григорий Иваныч был очень доволен.","«Плавильщиков – латинскую и греческую словесность и приехавший адъюнкт Эвест – химию и анатомию».","«Григорий Иваныч сделал большую ошибку: он не воспользовался моим искренним раскаянием, встретил его холодно и не примирился со мною вполне.»","Друг весны, певец любезнейший, будь единой мне отрадою, уменьши тоску жестокую, что снедает сердце страстное.","Вакацию 1805 года, проведенную в Оренбургском Аксакове, я как-то мало помню."]}],"authorSummary":{"key":"authorSummary","title":"Сводка по автору из Wikidata","body":"1791–1859. Sergio Aksakov. русский писатель, литературный и театральный критик"},"hasArtifacts":true,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_787033","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_787033","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_787033","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_787033","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_787033","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_787033"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_787033","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_787033","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_787033","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_787033"},"guestReaderUrl":"/books/2N0XCICl?page=4#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/28f0ac2e-46f1-102a-a782-343779b830c7","readersCount":52,"adultLabel":"12+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":4,"totalPages":42,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/2N0XCICl?page=3#reader-content","nextPageUrl":"/books/2N0XCICl?page=5#reader-content","progressLabel":"Страница 4 из 42","sections":[{"id":"id295:11","kind":"paragraph","text":"В первый раз случилось, что мать не приехала ко мне вечером, и хотя я был предупрежден ею, но тоска и предчувствие неизвестной беды томили мое сердце. Ночь спал я дурно. На другой день поутру, когда я стал одеваться, дядька мой Евсеич подал мне записку: мать прощалась со мной; она писала, что если я люблю ее и хочу, чтоб она была жива и спокойна, то не буду грустить и стану прилежно учиться. Она уехала накануне в восемь часов вечера. Ясно помню я эту минуту, но описать ее не умею: что-то болезненное пронзило мою грудь, сжало ее и захватило дыхание; через минуту началось страшное биение сердца. Полуодетый, я сел на кровать и с безумным отчаянием глядел на всех, ничего не слушая и ничего не понимая. Упадышевский, который дня за два перевел меня в свою благонравную комнату и который знал об отъезде матери моей, следовательно понимал причину моего состояния, – не велел меня трогать, увел поскорее воспитанников наверх, поручил их одному из надзирателей и прибежал ко мне: я сидел на кровати в том же положении; Евсеич стоял передо мною и плакал. Что ни говорил Упадышевский, я не слыхал и молчал. Я не мог сообразить никакой мысли, и глаза у меня были, как мне после сказали, дикие и неподвижные. Меня отвели в больницу; я и там сел бессознательно на кровать и сидел так же молча и глядел так же дико. Через час приехал Бенис; он осмотрел меня по-докторски, покачал головой и сказал что-то по-французски; после я узнал от других, что он сказал: «Pauvre enfant».[ 8] Мне дали проглотить отвратительное лекарство, раздели, положили в постель и принялись тереть суконками. Скоро сильный озноб и дрожь привели меня в память. Я громко закричал: «Маменька уехала!..» – и ручьи задержанных слез хлынули из моих глаз. Бенис, видимо, обрадовался, сел подле меня и начал говорить об отъезде моей матери, о необходимости этого отъезда для ее здоровья, о вредных следствиях прощанья и о том, как должен вести себя умненький мальчик в подобных обстоятельствах, любящий свою мать и желающий ее успокоить… Его слова были вдохновением свыше, потому что доктор, будучи весьма почтенным человеком, не отличался нежностию и мягкостию характера; слезы мои потекли еще сильнее, но мне стало легче. Бенис уехал. Я рыдал еще часа два и, наконец, заснул от утомления, и благотворный сон подкрепил мой слабый организм. Упадышевский приходил ко мне несколько раз; даже принес мне для развлечения «Детское училище»[9], которого я еще не видывал. Упадышевский знал, что я был страстный охотник читать; но мне было тогда еще не до чтения. Я попросил позволения писать и писал к отцу и к матери весь день и весь вечер, и почти беспрестанно плакал. Ночь я спал беспокойно и много грезил, к чему я всегда был склонен. Евсеич не отходил от меня. На другой день поутру Бенис нашел мое здоровье в лучшем положении, выписал из больницы, потому что считал вредным для меня, в нравственном отношении, и бездействие и пребывание между больными, и велел занимать слегка ученьем. Упадышевский опять сам отвел меня в учебные комнаты, и я попал опять в тот же класс чистописания и потом в класс к священнику. Два часа слушал я, как сказывали мои товарищи свои уроки из катехизиса и священной истории, как священник задавал новый урок и что-то много толковал и объяснял; но я не только в этот раз, но и во все время пребывания моего в гимназии не понимал его толкований. Своих уроков на этот раз я не знал. Священник был предупрежден о моем болезненном состоянии, и хотя он был человек весьма не снисходительный и строгий, но ограничился одним выговором и велел приготовить уроки к следующему разу. После обеда, чтоб я не оставался праздным и не предался грустным мыслям, Упадышевский поручил одному из старших воспитанников, Илье Жеванову, хорошо рисовавшему, занять меня рисованием, к чему в детстве я имел большую склонность. Я сам слышал, как этот добрейший старик просил Жеванова сделать ему большое одолжение, которого он никогда не забудет, – заняться рисованьем с бедным мальчиком, который очень тоскует по матери, – и Жеванов занимался со мной; но ученье не только в этот раз, но и впоследствии не пошло мне впрок; рисованье кружков, бровей, носов, глаз и губ навсегда отвратило меня от рисованья. После же вечерних классов все тот же благодетельный гений мой, Василий Петрович Упадышевский, заставил меня твердить уроки возле себя и, видя, что я сам не понимаю, что твержу, начинал со мною разговаривать о моей деревенской жизни, об моем отце и матери и даже позволял немного поплакать. Я не знаю, как пошла бы моя жизнь дальше; но тут внезапно все переменилось; на третий день, во время обеда, Евсеич подал мне записочку от матери, которая писала ко мне, что она стосковалась, не простившись со мною как следует, и что она, отъехав девяносто верст, воротилась назад, чтоб еще раз взглянуть на меня хотя одну минуту. Я никак не могу объяснить себе, отчего в первую минуту я не почувствовал той великой радости, которую, казалось бы, должно было мне почувствовать? Я будто испугался, будто не поверил, будто грезил во сне… Упадышевский также получил записку: мать просила отпустить меня с шести до девяти часов вечера, а если нельзя, то хотела приехать сама; к этому прибавляла она, что пробудет в Казани только до утра. Упадышевский приказал мне написать, чтобы Марья Николавна не беспокоилась и сама не приезжала, что он отпустит меня с дядькой, может быть, ранее шести часов, потому что на последние часы учитель, по болезни, вероятно не придет, и что я могу остаться у ней до семи часов утра. Я писал эти слова и решительно думал, что вижу сон. Евсеич побежал с моим письмом. Часа через полтора он воротился с такой радостной запиской, с такой горячей благодарностью Упадышевскому, что старик прослезился, прочитав письмецо моей матери. Евсеич рассказал нам, что барыня воротилась одна из села Алексеевского, в девяноста верстах от Казани по почтовому тракту, что барин остался там с барышней, которая нездорова, и что мать моя прискакала на почтовых, в легкой ямской повозке, с одной горничной и одним человеком. Я как будто начал приходить в себя, начал верить своему благополучию и вскоре так поверил, что последний час ожидания был для меня невыносимой пыткой. Учитель точно уведомил, что не будет, – и в четыре часа и пять минут я сел с моим дядькой в извозчичьи сани, уже не помня себя от неописанной радости. Мать моя остановилась, у кого не помню, на Проломной улице, только это был не постоялый двор. Вбежав в комнату, я издали увидел, что мать моя, бледная и худая, сидит в теплом салопе, у затопленного камина, потому что комната была очень холодна. Эта минута свидания была такова, что невозможно дать о ней понятия! Подобного чувства счастия я не испытывал уже во всю мою жизнь. Несколько минут мы ничего не говорили, только плакали и радовались. Но это продолжалось недолго. Скоро мысль о близкой разлуке отогнала все другие мысли и чувства и болезненно сжала мое сердце. С горькими слезами рассказал я матери все происходившее со мной со времени внезапного ее отъезда. Я испугался, какое действие произвел мой рассказ! Как обвиняла себя и как раскаивалась бедная мать моя, что согласилась обмануть меня и уехать, не простясь! Потом она рассказала мне про себя; она не помнила, как выехала из Казани, потому что ей сделалось дурно, когда ее усадили в повозку. По мере удаления от города с каждым часом становилось ей тошнее; скоро овладела ею мысль воротиться назад, но убеждения отца и собственный рассудок удерживали на некоторое время стремление материнской любви. Наконец, она была не в состоянии противиться своим чувствам и воротилась одна, потому что побоялась растрясти мою сестру, и без того нездоровую. Мой отец и сестра должны были дожидаться ее в Алексеевском; для сестры моей даже нужен был отдых. Целый вечер и большую половину ночи провели мы в разговорах и слезах; но как всему есть мера, то и мы, можно сказать, пресытились слезами и заснули. Я помню, что несколько раз вздрагивал во сне и начинал рыдать, но мать обнимала меня, клала мою голову к себе на грудь, и я снова засыпал. В шесть часов нас разбудили. Мы были спокойнее и бодрее. Мать дала мне обещание, что по первому летнему пути она приедет в Казань и проживет до окончания экзаменов, а после гимназического акта, который всегда бывал в первых числах июля, увезет меня на вакацию в деревню, где я проживу до половины августа. Отрадное чувство наполнило мое сердце; мы простились довольно спокойно. В семь часов мать моя села в свою ямскую кибитку, а я с Евсеичем в извозчичьи сани, и мы в одно время съехали со двора: повозка поехала направо к заставе, а я налево в гимназию; скоро мы свернули с улицы в переулок, и кибитка исчезла из моих глаз. Сердце у меня оторвалось, как говорится, грусть залегла в душе; но голова не была смущена, я понимал ясно, что вокруг меня происходило и что ожидает впереди. Огромное белое здание гимназии, с ярко-зеленой крышей и куполом, стоящее на горе, сейчас бросилось мне в глаза и поразило меня, как будто я его никогда не видывал. Оно показалось мне страшным, очарованным замком (о которых я читывал в книжках), тюрьмою, где я буду колодником. Огромная дверь на высоком крыльце между колоннами, которую распахнул старый инвалид и которая, казалось, проглотила меня; две широкие и высокие лестницы, ведущие во второй и третий этаж из сеней, освещаемые верхним куполом; крик и гул смешанных голосов, встретивший меня издали, вылетавший из всех классов, потому что учителя еще не пришли, – все это я увидел, услышал и понял в первый раз. Несмотря на то, что я жил в гимназии уже более недели – я не замечал ее. Только теперь почувствовал я себя казенным воспитанником казенного учебного заведения. Целый день я удивлялся всему, как будто новому, невиданному, и боже мой! как все показалось мне противно! Вставанье по звонку, задолго до света, при потухших и потухающих ночниках и сальных свечах, наполнявших воздух нестерпимой вонью; холод в комнатах,[10] отчего вставать еще неприятнее бедному дитяти, кое-как согревшемуся под байковым одеялом; общественное умыванье из медных рукомойников, около которых всегда бывает ссора и драка; ходьба фрунтом на молитву, к завтраку, в классы, к обеду и т. д.; завтрак, который состоял в скоромные дни из стакана молока пополам с водою и булки, а в постные дни – из стакана сбитня с булкой; в таком же роде обед из трех блюд и ужин из двух… Чем все это должно было казаться изнеженному, избалованному мальчику, которого мать воспитывала с роскошью, как будто от большого состояния? Но всего более приводили меня в отчаяние товарищи: старшие возрастом и ученики средних классов не обращали на меня внимания, а мальчики одних лет со мною и даже моложе, находившиеся в низшем классе, по большей части были нестерпимые шалуны и озорники; с остальными я имел так мало сходного, общего в наших понятиях, интересах и нравах, что не мог с ними сблизиться и посреди многочисленного общества оставался уединенным. Все были здоровы, довольны и нестерпимо веселы, так что я не встречал ни одного сколько-нибудь печального или задумчивого мальчика, который мог бы принять участие в моей постоянной грусти. Я смело бросился бы к нему на шею и поделился бы моим внутренним состоянием. «Что это за чудо, – думал я, – верно, у этих детей нет ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестер, ни дому, ни саду в деревне», и начинал сожалеть о них. Но скоро удостоверился, что почти у всех были отцы, и матери, и семейства, а у иных и дома и сады в деревне, но только недоставало того чувства горячей привязанности к семейству и дому, которым было преисполнено мое сердце. Само собою разумеется, что я как нелюдим, как неженка, недотрога, как матушкин сынок, который все хнычет по маменьке, – сейчас сделался предметом насмешек своих товарищей; от этого не могли оградить меня ни власть, ни нравственное влияние Василья Петровича Упадышевского, который не переставал и днем и ночью наблюдать за мной. Он сам запретил мне жаловаться на обиды товарищей, хорошо зная, как ненавидят в училищах ябедников, клеймя этим именем всякого, кто пожалуется начальству на оскорбление товарищей. Он поставил мою кровать между кроватями Кондырева и Мореева, которые были гораздо старше меня и оба считались самыми степенными и в то же время неуступчивыми учениками; он поручил меня под их защиту, и по их милости никто из шалунов не смел подходить к моей постели. Надобно заметить, что тогда не было у нас рекреационных зал и что казенные воспитанники и пансионеры все время, свободное от ученья, проводили в спальнях."}],"toc":[{"id":"id297:0:1","label":"Annotation","page":1,"pageUrl":"/books/2N0XCICl#reader-content"},{"id":"id296:0:1","label":"Сергей Тимофеевич Аксаков Воспоминания","page":1,"pageUrl":"/books/2N0XCICl#reader-content"},{"id":"id295:0:1","label":"Гимназия. Период первый","page":1,"pageUrl":"/books/2N0XCICl#reader-content"},{"id":"id294:0:12","label":"Год в деревне","page":12,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=12#reader-content"},{"id":"id293:0:18","label":"Гимназия. Период второй","page":18,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=18#reader-content"},{"id":"id292:0:30","label":"Университет","page":30,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=30#reader-content"},{"id":"id291:0:33","label":"К соловью","page":33,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=33#reader-content"},{"id":"id291:35:37","label":"notes","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id290:0:37","label":"Примечания","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id289:0:37","label":"1","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id288:0:37","label":"2","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id287:0:37","label":"3","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id286:0:37","label":"4","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id285:0:37","label":"5","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id284:0:37","label":"6","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id283:0:37","label":"7","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id282:0:37","label":"8","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id281:0:37","label":"9","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id280:0:37","label":"10","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id279:0:37","label":"11","page":37,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=37#reader-content"},{"id":"id278:0:38","label":"12","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id277:0:38","label":"13","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id276:0:38","label":"14","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id275:0:38","label":"15","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id274:0:38","label":"16","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id273:0:38","label":"17","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id272:0:38","label":"18","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id271:0:38","label":"19","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id270:0:38","label":"20","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id269:0:38","label":"21","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id268:0:38","label":"22","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id267:0:38","label":"23","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id266:0:38","label":"24","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id265:0:38","label":"25","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id264:0:38","label":"26","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id263:0:38","label":"27","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id262:0:38","label":"28","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id261:0:38","label":"29","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id260:0:38","label":"30","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id259:0:38","label":"31","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id258:0:38","label":"32","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id257:0:38","label":"33","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id256:0:38","label":"34","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id255:0:38","label":"35","page":38,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=38#reader-content"},{"id":"id254:0:39","label":"36","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id253:0:39","label":"37","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id252:0:39","label":"38","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id251:0:39","label":"39","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id250:0:39","label":"40","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id249:0:39","label":"41","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id248:0:39","label":"42","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id247:0:39","label":"43","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id246:0:39","label":"44","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id245:0:39","label":"45","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id244:0:39","label":"46","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id243:0:39","label":"47","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id242:0:39","label":"48","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id241:0:39","label":"49","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id240:0:39","label":"50","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id239:0:39","label":"51","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id238:0:39","label":"52","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id237:0:39","label":"53","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id236:0:39","label":"54","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id235:0:39","label":"55","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id234:0:39","label":"56","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id233:0:39","label":"57","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id232:0:39","label":"58","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id231:0:39","label":"59","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id230:0:39","label":"60","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id229:0:39","label":"61","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id228:0:39","label":"62","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id227:0:39","label":"63","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id226:0:39","label":"64","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id225:0:39","label":"65","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id224:0:39","label":"66","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id223:0:39","label":"67","page":39,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=39#reader-content"},{"id":"id222:0:40","label":"68","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id221:0:40","label":"69","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id220:0:40","label":"70","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id219:0:40","label":"71","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id218:0:40","label":"72","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id217:0:40","label":"73","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id216:0:40","label":"74","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id215:0:40","label":"75","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id214:0:40","label":"76","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id213:0:40","label":"77","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id212:0:40","label":"78","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id211:0:40","label":"79","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id210:0:40","label":"82","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id29:0:40","label":"83","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id28:0:40","label":"84","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id27:0:40","label":"1","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id26:0:40","label":"2","page":40,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=40#reader-content"},{"id":"id25:0:41","label":"3","page":41,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=41#reader-content"},{"id":"id24:0:41","label":"4","page":41,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=41#reader-content"},{"id":"id23:0:42","label":"5","page":42,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=42#reader-content"},{"id":"id22:0:42","label":"6","page":42,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=42#reader-content"},{"id":"id21:0:42","label":"7","page":42,"pageUrl":"/books/2N0XCICl?page=42#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":763518,"shortId":"3LvRJB52","title":"Братья Карамазовы","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/7a76e4b8-faea-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3LvRJB52"},{"idCatalog":766082,"shortId":"0M91uPgi","title":"Идиот","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/eb0c06f8-fa5a-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0M91uPgi"},{"idCatalog":762359,"shortId":"1lOPpIC9","title":"Преступление и наказание","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/4a1dc61b-4a51-11e5-87ef-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1lOPpIC9"},{"idCatalog":761045,"shortId":"0AKnEwPv","title":"Евгений Онегин","authorLine":"Александр Сергеевич Пушкин","primaryAuthorId":"fec2b083-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/2141842d-6af7-11e7-a56b-0cc47a520474/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0AKnEwPv"},{"idCatalog":764764,"shortId":"2McXoho6","title":"Герой нашего времени","authorLine":"Михаил Юрьевич Лермонтов","primaryAuthorId":"41b1c20d-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/bc790be1-fc0b-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2McXoho6"},{"idCatalog":766274,"shortId":"3cmoY1yG","title":"Бесы","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f7222e47-fac9-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3cmoY1yG"},{"idCatalog":787874,"shortId":"1PfL6r40","title":"Отцы и дети","authorLine":"Иван Сергеевич Тургенев","primaryAuthorId":"75de63a0-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/50ec3991-fc0d-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1PfL6r40"},{"idCatalog":177111,"shortId":"167M8mLN","title":"Обыкновенная история","authorLine":"Иван Александрович Гончаров, Алиса Каретина","primaryAuthorId":"de591a07-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/82ccf8c9-7555-11e7-a9a5-0cc47a5453d6/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/167M8mLN"},{"idCatalog":789596,"shortId":"2YxjX10E","title":"Капитанская дочка","authorLine":"Александр Сергеевич Пушкин","primaryAuthorId":"fec2b083-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/83dd5e53-fb4c-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2YxjX10E"},{"idCatalog":671393,"shortId":"0NWHuoAt","title":"Горе от ума","authorLine":"Александр Сергеевич Грибоедов, Иван Александрович Гончаров, Литрес Классика","primaryAuthorId":"cebc5dce-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/6aa91805-530f-11f0-8ce3-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0NWHuoAt"},{"idCatalog":761829,"shortId":"2hBLjWAp","title":"Униженные и оскорбленные","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/311e3dd9-16c5-102c-96f3-af3a14b75ca4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2hBLjWAp"},{"idCatalog":792820,"shortId":"0Jki4h4k","title":"Дворянское гнездо","authorLine":"Иван Сергеевич Тургенев","primaryAuthorId":"75de63a0-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/e6d0c512-fc0b-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0Jki4h4k"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":2054,"totalPages":172,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}