Загрузка...
Взаимоотношение свободы и общественной солидарности — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Взаимоотношение свободы и общественной солидарности

Автор Максим Максимович Ковалевский
12+200815 читателей
Дата написания1908-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
государственное и муниципальное управление

Описание

Книга исследует взаимосвязь свободы и общественной солидарности, опираясь на исторический анализ, социологические теории и примеры из разных эпох. Автор развенчивает миф о противоречии свободы и равенства, показывая, что развитие прав и свобод не приводит к их потере. В итоге подчеркивается необходимость баланса между индивидуальной автономией и коллективной солидарностью для устойчивого демократического порядка.

Главный конфликт / проблема

Вопрос о том, может ли свобода и общественная солидарность (или равенство) существовать одновременно, или они являются взаимно противоречивыми понятиями

Ключевые идеи

  • Свобода и равенство не являются взаимно исключающими понятиями.
  • Исторические примеры показывают совместное развитие свободы и равенства.
  • Смешанные политические формы и разделение властей способствуют сохранению свободы.
  • Уравнительные движения могут усиливать свободу, а не разрушать её.
  • Прогресс личности невозможен без общественного прогресса.
  • Разделение труда приводит к переходу от механической к органической солидарности.
  • Нормы права отражают требования общественной солидарности.
  • Социализация и индивидуализация не противоречат друг другу.
  • Свобода как личная автономия отсутствовала в античности и средневековье из‑за военного и семейного строя
  • Религиозные изменения, особенно христианство, расширили понятие свободы совести
  • Классовая и кастовая структура ограничивала индивидуальную свободу через нормы чести и «Noblesse oblige»
  • Переход к индустриализму снизил военный контроль и расширил автономию личности

Вывод

Исторический анализ и социологические теории показывают, что свобода и солидарность не противоречат друг другу; их совместное развитие возможно при соблюдении баланса между индивидуальной автономией и коллективными ценностями, что необходимо для устойчивого демократического порядка.

Кому полезна

  • Студенты и исследователи политической науки
  • Историки и социологи
  • Политические деятели и общественные работники, интересующиеся вопросами гражданственности и социальной справедливости

Главные темы

  • Свобода и равенство в историческом контексте
  • Разделение труда и переход от механической к органической солидарности
  • Роль права и социальных норм в поддержке солидарности
  • Исторические примеры развития свободы и солидарности
  • Современное понимание гражданственности и баланса автономии и солидарности

Персонажи

  • М.М. Ковалевский — Проводит исторический анализ и развенчивает миф о противоречии свободы и равенства, анализируя исторические процессы, связывая свободу с социальными структурами и религиозными институтами.
  • Зиммель — Показывает, как дифференциация групп связана с разделением труда.
  • Дюркгейм — Использует право как символ солидарности и описывает механическую и органическую формы.
  • Дуги — Развивает идею, что социализация и индивидуализация совместимы, и формулирует правила поведения, отражающие солидарность.
  • Монтескье — Обсуждается как представитель теории разделения властей и смешанных форм правления.
  • Бенжамэн Констан — Предлагает, что в древности свобода означала участие в политической власти.
  • Эдуард Лабуле — Считает, что различие свободы связано с религиозными изменениями, особенно христианством.
  • Георгий Столыпин — Приводится как пример того, как государственная политика может влиять на свободу и равенство.
  • Мироб Старший — Показывает, как дворянство в Франции становилось открытым и как «Noblesse oblige» ограничивало свободу.
  • Агамемнон — Пример жертвоприношения ради народа, иллюстрирующий идею «salus populi».
  • Аристид — Пример исключения из общества ради общего блага.
  • Людовик XIV — Использовал религиозные войны для укрепления власти.

Цитаты

  • Если бы люди понимали, что они живут не одной своей жизнью, а жизнью всех, то они знали бы, что, делая добро другим, они делают его себе.
  • Невозможно найти оснований для утверждения, что развитие свободы шло в ущерб равенству, а равенства – в ущерб свободе.
  • прогресс личности немыслим без прогресса общественности
  • право совпадает с понятием нормы, приводящей свободу индивидуальных лиц в соответствие с требованиями общественной солидарности
  • "Noblesse oblige"
  • "salus populi"

Читать онлайн

Страница 2 из 9

И когда к прежним фактам присоединился новый – падение Флорентийской республики благодаря тирании Медичей и, наоборот, упрочение свободных порядков в аристократической Венеции, или республик Св. Марка, доктрина, приписывавшая уравнительным стремлениям разлагающий характер по отношению к свободному государству, приобрела для себя новую пищу. Политические реформаторы Флоренции, как показывает пример Джанотти, стали проникаться желанием содействовать возрождению свободы копированием венецианских порядков. Одновременно сами венецианцы, начиная с Кантарини и Парутта и оканчивая Сарпи, на все лады распространяли тот взгляд, что республика Св. Марка со своим смешанным устройством, напоминающим одинаково Спарту и республиканский Рим, может служить новым доказательством тому, что свобода легче уживается с неравенством, чем наоборот.

Столетие спустя, когда, по свидетельству Гоббса, впервые зародилась в среде английских политиков ненавистная ему мысль о разделении властей и политических противовесах как условиях, благоприятных свободе, к числу фактов, долженствовавших содействовать упрочению доктрины об антагонизме последней с равенством, присоединен был еще один – исчезновение сословных представительных учреждении на континенте Европы, и в частности во Франции, благодаря уравнительной политике континентальных самодержцев, и сохранение свободных учреждений в Англии бок о бок с господством аристократии и сословного неравенства. Один из родоначальников этого нового учения, Альджерион Сидней, прямо говорит об Англии как с порядками римской республики, а Джон Локк, ранее Монтескье построивший доктрину разделения властей с оговоркой, что законодательная имеет перевес над исполнительной, ранее же Монтескье пишет рассуждение о судьбах Рима и ставит их в связи сперва с наличностью, а затем с потерей свойственной ему системы распределения государственных функций между сановниками, сенатом и народными комициями. Зародившееся еще в Англии учение о связи свободы с сохранением сословных средостении и политических привилегий дворянства получает мировое признание благодаря включению его Монтескье в число тех законов или «необходимых отношений, вытекающих из самой природы вещей», раскрытию которых должна была служить его книга. Автор «Духа законов», поставившего впервые в образец всем народам, ищущим свободы, политические порядки Англии, в то же время издает трактат «О величии и падении Рима», в котором красной нитью проходит его любимая мысль о связи свободы с разделением властей и смешанным порядком политического устройства. Эти смешанные порядки, по его мнению, общи были одно время всем тем народам, которые призваны были к жизни германскими нашествиями. Свобода зародилась в лесах Германии, говорит он, и на расстоянии более ста лет ту же мысль повторяет за ним английский историк Фриман, связывающий существование этой свободы с наличностью у германцев в первые периоды их жизни смешанной формы политического устройства – короля, совета и народного собрания. Они кажутся ему зародышами трех составных частой английского парламента – короля, лордов и общин. Признавая за сто с лишним лет до Фримана готическую «монархию» порождением первобытной свободы германцев, Монтескье полагал, что всюду на континенте она упала под ударами уравнительной политики абсолютных правителей.

Сохранилась же она и процвела только в Англии, да еще в немногих странах, им прямо не названных, но в которых легко признать Швецию, Венгрию и Польшу с их уцелевшими сеймами, составленными из сословных представительных палат. Для Монтескье Англия – одновременно и смешанная монархия, постигшая ту истину, что дворянство, как представляющее меньшинство народа, необходимо бы исчезло под ударами уравнительной политики, если бы ему не обеспечена была привилегия служить тормозом по отношению к мерам, принимаемым народными представителями. Отсюда необходимость разделять законодательные функции между палатой общин и палатой лордов; иначе нивелирующая политика монархов, образец которой представили короли Франции, упразднившие штаты и грозящие дальнейшему существованию политических прав высших судебных палат, сотрет с лица земли существование в Англии и сословного неравенства, и тесно связанной с ним политической свободы.

Французская революция воспринимает далеко не в чистом виде доктрину Монтескье. Она отбрасывает все сказанное им о связи разделения властей с политическими привилегиями сословий и строит здание нового государства на почве народного суверенитета. Демократическая монархия, созданная Конституцией 1791 года, вскоре оказывается неустойчивой. Она уступает место уравнительной республике, которая, при главенстве «Комитета общественного спасения», в свою очередь руководимого якобинским клубом, постепенно вырождается в тиранию. Таким образом, людям, пережившим тот ряд событий, который открылся переворотом 10 августа, положившим конец монархии, и далеко не закончился 9-м термидора и наступившим затем белым террором, вполне обоснованным могло показаться утверждение, что оба начала – свободы и равенства – противоречат друг другу.

Одним из первых истолкователей такого учения надо считать Бежамэна Констана, а наиболее полным выразителем его в применении к судьбам французской революции явился не кто иной, как Редерер, одно время выдающийся ее деятель, а впоследствии сотрудник Наполеона Бонапарта при создании им консульства и империи.

Вот приблизительно тот путь, каким шло развитие доктрины, слабый отголосок, которой можно найти и у авторов «Вех». Они не задаются мыслью о ее обосновании, считая излишним всякую аргументацию, когда дело идет о таком труизме. Но труизм ли это? Мы старались показать, что нет. Из всего нами сказанного с очевидностью вытекает то положение, что отсутствие свободы совпадало с неравенством и что исчезновение последнего не только не унимало ее, а, наоборот, пошло с нею рядом. Восточные деспотии построены были на неравенстве, как на неравенстве держалось владычество эвпатридов и патрициев. Нивелирующая политика, императоров ли древности или средневековых королей, имела в виду упразднение сословий. Неравенство исчезло одновременно с упрочением свободы: в 1789 году – благодаря декретам Учредительного собрания, предшествуемым освободительными указами Людовика XVI, в числе других эдиктом о веротерпимости, в наполеоновскую эру – под влиянием насильственного распространения в большей половине Западной Европы, под именем наполеоновских идей, начал гражданского кодекса, подготовленного деятелями революции и «декларации прав человека и гражданина», восходящей к той же эпохе. Революции 1830 и 1848 годов, с отражением и на островах Великобритании, содействовали упрочению в одинаковой степени начал свободы и равенства. Так называемые французами необходимые вольности, т. е. публичные права граждан, не подверглись, следовательно, ограничению по мере умаления избирательного ценза и увеличения как функций представительных палат, так и их независимости по отношению к власти.

Страница 2 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 4

Назад124Далее