Загрузка...
Не могу молчать — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Не могу молчать

Автор Лев Николаевич Толстой
12+2007210 читателей
Дата написания1907-12-31
Язык книгиru
СерияИсповедь, 3
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Не могу молчать» Льва Толстого представляет собой критическое исследование государственной казни как инструмента власти, сравнение методов правительств и революционеров, а также личный призыв автора к человечности и отказу от насилия.

Главный конфликт / проблема

Государственная власть и революционеры используют насилие и обман, превращая людей в инструменты контроля, что приводит к моральному разложению общества

Ключевые идеи

  • Смертная казнь в России практикуется тайно и систематически, несмотря на отсутствие официального закона.
  • Государственная власть и высшее сословие организуют и контролируют казни, используя их как инструмент подавления и контроля над народом.
  • Насилие и казни разрушают моральные ценности общества, превращая людей в инструменты власти.
  • Власти и революционеры используют одинаковые средства насилия и обмана.
  • Общественное недовольство усиливается, а не смягчается, когда правительство применяет репрессии.
  • Моральная ответственность различается: дворник осознаёт свою роль, а чиновники боятся лишь общественного осуждения.
  • Критика государственных преступлений, оправданных «общим благом»
  • Призыв к саморефлексии и человечности среди всех участников насилия
  • Личное решение автора разоблачить виновных и отказаться от участия

Вывод

Книга приводит к выводу, что насилие, оправданное «общим благом», разрушает моральные ценности, и только осознание человечности и отказ от участия в репрессиях могут восстановить духовную ткань общества

Кому полезна

  • историки
  • политологи
  • активисты
  • студенты русской истории
  • читатели, интересующиеся вопросами власти и морали

Главные темы

  • Государственная казнь как инструмент власти
  • Моральная ответственность и двойственность власти и революции
  • Призыв к человечности и саморефлексии

Персонажи

  • Автор/Нарратор — Он наблюдает за казнями, критикует государственную власть и высшее сословие, выражает глубокое недовольство, осознаёт свою слабость и связь с насилием, но решает выступить против него, чтобы освободиться от мучительного положения.
  • Палач — Он участвует в ритуале казни, связывает, надевание саванов и поднимает людей на виселицу, осознаёт свою роль в убийствах и боится людей.
  • Врач — Проверяет тела после казни и подтверждает смерть.
  • Распорядитель правительственных убийств — Он назначает палачей, устанавливает цены и контролирует процесс.
  • Торговец-лавочник — Он предлагает услуги по исполнению казней за деньги, помогая расширить число палачей.
  • Чиновники (от секретаря до царя) — Не испытывают чувства вины за совершённые преступления, а лишь боятся общественного осуждения.
  • Соловьев Владимир — Он рассказывает о том, как раньше было мало палачей, а теперь их стало больше.
  • Художник — Ищет портрет дворника для натуры, пытаясь убедить его в пользе.
  • Жена дворника — Скрывает мужа от незнакомца, но в итоге соглашается помочь художнику.
  • Крестьяне — Указано, что их число было уменьшено с двадцати до двенадцати, но они остаются символом страданий.

Цитаты

  • «Все это для своих братьев людей старательно устроено и придумано людьми высшего сословия, людьми учеными, просвещенными.»
  • «И делается это не по увлечению, чувству, заглушающему ум, как это делается в драке, на войне, в грабеже даже, а, напротив, по требованию ума, расчета, заглушающего чувство.»
  • Вы говорите, что вы совершаете все эти ужасы для того, чтобы водворить спокойствие, порядок.
  • Вы говорите, что совершаемые революционерами злодейства ужасны.
  • «Нищета народа, лишенного первого, самого естественного права человеческого – пользования той землей, на которой он родился»
  • «Ваша жена? Ваш ребенок? Но ведь это не любовь. Любовь жены, детей – это не человеческая любовь. Любовь человека к человеку, к всякому человеку, как к сыну Божию и потому брату."

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 3 из 5

Если бы никто не знал, что нужно делать для того, чтобы успокоить «народ» – весь народ (многие же очень хорошо знают, что нужнее всего для успокоения русского народа: нужно освобождение земли от собственности, как было нужно 50 лет тому назад освобождение от крепостного права), если бы никто и не знал, что нужно теперь для успокоения народа, то все-таки очевидно, что для успокоения народа наверное не нужно делать того, что только увеличивает его раздражение. А вы именно это только и делаете.

То, что вы делаете, вы делаете не для народа, а для себя, для того, чтобы удержать то, по заблуждению вашему считаемое вами выгодным, а в сущности самое жалкое и гадкое положение, которое вы занимаете. Так и не говорите, что то, что вы делаете, вы делаете для народа: это неправда. Все те гадости, которые вы делаете, вы делаете для себя, для своих корыстных, честолюбивых, тщеславных, мстительных, личных целей, для того, чтобы самим пожить еще немножко в том развращении, в котором вы живете и которое вам кажется благом.

Но сколько вы ни говорите о том, что все, что вы делаете, вы делаете для блага народа, люди все больше и больше понимают вас и все больше и больше презирают вас, и на ваши меры подавления и пресечения все больше и больше смотрят не так, как бы вы хотели: как на действия какое-то высшего собирательного лица, правительства, а как на личные дурные дела отдельных недобрых себялюбцев.

IV

Вы говорите: «Начали не мы, а революционеры, а ужасные злодейства революционеров могут быть подавлены только твердыми (вы так называете ваши злодейства), твердыми мерами правительства».

Вы говорите, что совершаемые революционерами злодейства ужасны.

Я не спорю и прибавлю к этому еще и то, что дела их, кроме того, что ужасны, еще так же глупы и так же бьют мимо цели, как и ваши дела. Но как ни ужасны и ни глупы их дела: все эти бомбы и подкопы, и все эти отвратительные убийства и грабежи денег, все эти дела далеко не достигают преступности и глупости дел, совершаемых вами.

Они делают совершенно то же, что и вы, и по тем же побудительным причинам. Они так же, как и вы, находятся под тем же (я бы сказал комическим, если бы последствия его не были так ужасны) заблуждением, что одни люди, составив себе план о том, какое, по их мнению, желательно и должно быть устройство общества, имеют право и возможность устраивать по этому плану жизнь других людей. Одинаково заблуждение, одинаковы и средства достижения воображаемой цели. Средства эти – насилие всякого рода, доходящее до смертоубийства. Одинаково и оправдание в совершаемых злодеяниях. Оправдание в том, что дурное дело, совершаемое для блага многих, перестает быть безнравственным и что потому можно, не нарушая нравственного закона, лгать, грабить, убивать, когда это ведет к осуществлению того предполагаемого благого состояния для многих, которое мы воображаем, что знаем, и можем предвидеть, и которое хотим устроить.

Вы, правительственные люди, называете дела революционеров злодействами и великими преступлениями, но они ничего не делали и не делают такого, чего бы вы не делали, и не делали в несравненно большей степени. Так что, употребляя те безнравственные средства, которые вы употребляете для достижения своих целей, вам-то уж никак нельзя упрекать революционеров. Они делают только то же самое, что и вы: вы держите шпионов, обманываете, распространяете ложь в печати, и они делают то же; вы отбираете собственность людей посредством всякого рода насилия и по-своему распоряжаетесь ею, и они делают то же самое; вы казните тех, кого считаете вредными, – они делают то же. Все, что вы только можете привести в свое оправдание, они точно так же приведут в свое, не говоря уже о том, что вы делаете много такого дурного, чего они не делают: растрату народных богатств, приготовления к войнам и самые войны, покорение и угнетение чужих народностей и многое другое.

Вы говорите, что у вас есть предания старины, которые вы блюдете, есть образцы деятельности великих людей прошедшего. У них тоже предания, которые ведутся тоже издавна, еще раньше большой французской революции, а великих людей, образцов для подражания, мучеников, погибших за истину и свободу, не меньше, чем у вас.

Так что, если есть разница между вами и ими, то только в том, что вы хотите, чтобы все оставалось, как было и есть, а они хотят перемены. А думая, что нельзя всему всегда оставаться по-прежнему, они были бы правее вас, если бы у них не было того же, взятого от вас, странного и губительного заблуждения в том, что одни люди могут знать ту форму жизни, которая свойственна в будущем всем людям, и что эту форму можно установить насилием. Во всем же остальном они делают только то самое, что вы делаете, и теми же самыми средствами. Они вполне ваши ученики, они, как говорится, все ваши капельки подобрали, они не только ваши ученики, они – ваше произведение, они ваши дети. Не будь вас – не было бы их, так что, когда вы силою хотите подавить их, вы делаете то, что делает человек, налегающий всею силою на дверь, отворяющуюся на него.

Если есть разница между вами и ими, то никак не в вашу, а в их пользу. Смягчающие для них обстоятельства, во-первых, в том, что их злодейства совершаются при условии большей личной опасности, чем та, которой вы подвергаетесь, а риск, опасность оправдывают многое в глазах увлекающейся молодежи. Во-вторых, в том, что они в огромном большинстве – совсем молодые люди, которым свойственно заблуждаться, вы же – большею частью люди зрелые, старые, которым свойственно разумное спокойствие и снисхождение к заблуждающимся. В-третьих, смягчающие обстоятельства в их пользу еще в том, что как ни гадки их убийства, они все-таки не так холодно-систематически жестоки, как ваши Шлиссельбурги, каторги, виселицы, расстрелы. Четвертое смягчающее вину обстоятельство для революционеров в том, что все они совершенно определенно отвергают всякое религиозное учение, считают, что цель оправдывает средства, и потому поступают совершенно последовательно, убивая одного или нескольких для воображаемого блага многих. Тогда как вы, правительственные люди, начиная от низших палачей и до высших распорядителей их, вы все стоите за религию, за христианство, ни в каком случае не совместимое с совершаемыми вами делами.

И вы-то, люди старые, руководители других людей, исповедующие христианство, вы говорите, как подравшиеся дети, когда их бранят за то, что они дерутся: «Не мы начали, а они», и лучше этого ничего не умеете, не можете сказать вы, люди, взявшие на себя роль правителей народа. И какие же вы люди? Люди, признающие Богом того, кто самым определенным образом запретил не только всякое убийство, но всякий гнев на брата, который запретил не только суд и наказание, но осуждение брата, который в самых определенных выражениях отменил всякое наказание, признал неизбежность всегдашнего прощения, сколько бы раз ни повторилось преступление, который велел ударившему в одну щеку подставлять другую, а не воздавать злом за зло, который так просто, так ясно показал рассказом о приговоренной к побитию каменьями женщине невозможность осуждения и наказания одними людьми других, вы – люди, признающие этого учителя Богом, ничего другого не можете найти сказать в свое оправдание, кроме того, что «они начали, они убивают – давайте и мы будем убивать их».

Страница 3 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее