Загрузка...
Мирская чаша — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
экспериментпоток сознаниябуржуазияприродаисторияфантазиясюрреализммирРоссиямистика

Описание

В книге «Мирская чаша» Михаил Пришвин сочетает живописное описание природы, исторические и культурные детали, а также философские размышления о свободе, рабстве, идентичности и ответственности, создавая сложный портрет современного человека, сталкивающегося с разрушением и попытками сохранить наследие.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между разрушением природных и культурных ресурсов и стремлением к их сохранению, а также внутренний конфликт автора/героя с поиском смысла и свободы

Ключевые идеи

  • Разрушение природных ресурсов и его последствия для будущих поколений.
  • Преобразование исторических зданий в новые функции и сохранение культурного наследия.
  • Музей как место, где скрываются тайны и проверяются посетители.
  • Фольклор как неформальный продукт, который выходит за рамки партий.
  • Проблема рабства и свободы, рассматриваемая через призму исторических и личных размышлений.
  • Образ человека как потомка обезьяны и обратный путь эволюции.
  • Казенный сундук как символ ценности и ограничения, который можно разрушить, но не продать.
  • Маленькая капля как символ человеческой судьбы
  • Волки как метафора угрозы и необходимости защиты
  • Борьба с голодом и поиск свободы
  • Критика бюрократии и общественных институтов
  • Сомнение в существовании России и родины как устойчивых понятий.

Вывод

Книга приводит к выводу, что сохранение природы и культуры требует личной ответственности и критического осмысления идеологий, а свобода и идентичность формируются через осознанный выбор и уважение к прошлому

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся экологией
  • Любители культурной истории
  • Философы и критики идеологий
  • Общественные деятели и активисты

Главные темы

  • Экологическое разрушение и сохранение природы
  • Культурное наследие и его возрождение
  • Философские размышления о свободе, рабстве и идентичности
  • Критика идеологий и поиск личной ответственности

Персонажи

  • Алпатов — Школьный работник, организующий музей усадебного быта, ставит пустую бутыль «спирт» для проверки посетителей, рассматривает себя как «раб господина», вырезает символы на липе, размышляет о ценности работы, о роли в обществе, сомневается в России и родине, критикует идеологии, ищет смысл в хлебе и личной ответственности.
  • Персюк — Он задает вопросы о рабстве, фольклоре и происхождении человека, проводит эксперимент с лампами и медью. Символизирует власть и конфликт.
  • Михаил Пришвин — Автор, который описывает природу, размышляет о её разрушении и о собственном месте в этом процессе.
  • Павлиниха — Она заботится о дворце, взаимодействует с заключёнными и участвует в обсуждении «контрибуции».
  • Василий Семенович — Он участвует в разговоре о «контрибуции» и взаимодействует с Павлинихой.
  • Коля Кудряш — Он участвует в сборе налогов и обсуждает их с другими персонажами.
  • Ариша — Пытается выучить французский, обсуждает значение имен и мифов.
  • Бабушка — Спорит с Алпатовым о ценности казенного сундука.
  • Азар — Участвует в обсуждении охоты на волков и готовит самогон.
  • Фомка — Помогает Алпатову в охоте на волков и обсуждает жизнь в деревне.
  • Барон Кыш — Показывает, что он не настоящий барон, а просто человек, который иногда сам себе присваивает титул.
  • Крыскин — Вносит вопросы о России и родине, участвует в обсуждении хлеба и идеологий.

Цитаты

  • Если бы моя далекая возлюбленная могла услышать в слове силу моей любви!
  • В день грядущий, просветли, господи, наше прошлое и сохрани в новом все, что было прежде хорошего, леса наши заповедные, истоки могучих рек, птиц сохрани, рыб умножь во много, верни всех зверей в леса и освободи от них душу нашу.
  • «Фольклор – продукт ненормированный»
  • «Казенный сундук можно разбить, но не продать»
  • «Я – маленький»
  • «Если бы ты был большой, то спас бы весь этот черный, погибающий в обезьянстве люд»
  • И есть хлеб в будущем.
  • Нехай, нехай.

Сводка по автору из Wikidata

1873–1954. Михаи́л Миха́йлович При́швин. русский писатель, прозаик и публицист (1873—1954)

Читать онлайн

Страница 1 из 21

Михаил Пришвин Мирская чаша

Случалось, на огонек во время перелета, или в погоне за своей подругой, влетал ко мне болотный приятель с длинным клювом; влетит, сделает круг над столом и возвращается в Чистик – славное наше моховое болото, мать великой русской реки.

Не одно это болото питает многоводную реку, но все питающие мхи называются чистики.

Наш чистик был когда-то дном озера, и берега его, холмистые, песчаные, с высокими соснами, сохранили свой Первобытный вид, так вот и кажется, что за соснами будет вода, идешь – и нет! Буйные с полверсты заросли, в кустарниках кочки высотой по грудь человеку, если свалишься, напорешься на колья чахлых березок. Ходить тут можно по клюквенным тропам, пробитым общими силами клюквенных баб, волков, лисиц, зайцев, случается, и сам Миша пройдет, все тропят и спасаются в зарослях. Как пробьешься из этих зарослей в чистик – чистое место, благодатное, весной каждая кочка букет цветов, летом после комара, как подсохнет, найдешь себе кочку величиною со стол, и в нее как в постель, только руками поводишь, гребешь в рот клюкву, чернику, бруснику – кум королю!

Такой чистик нужно бы сделать заповедником, и топор, и огонь чтобы не касались лесов, окружающих болото – исток, мать славного водного пути из варяг в греки, иначе река иссякнет и страна обратится в пустыню.

Много пришлось перенести горя за леса, красу и гордость нашего края. Бывало, бродишь по этим лесам – какая могучая тишина, какая богатая пустыня! Так хорошо, только страшно думать, что через сто – сто! – лет эти немые богатства русской земли будут вскрыты, везде будут рельсы, трубы, заборы, фермы – страх за сто лет!

И что же оказалось (…), леса были так исковерканы, завалены сучьями, макушками, что трава и цветы не выросли, и за грибами, за ягодой стало невозможно пройти, озера опустели, всю рыбу повыловили и заглушили солдаты бомбами, птицы куда-то разлетелись, или их поели лисицы? Да, только хищники, лисицы, волки, ястреба заполонили все вырубки, заваленные сучьями. Лес, земля, вода – вся риза земная втоптана в грязь, и только небо, общее всем и недоступное, по-прежнему сияет над этой гадостью.

Будет ли Страшный Суд?

На этот Суд я готовил одно себе оправдание, что свято хранил ризы земные.

И они все потоптаны.

Чем же я оправдаюсь теперь за свое бытие?

В тяжелые минуты спросишь себя: «Чего хочу?» – и отвечаешь: «Хочу настоящего чаю с сахаром».

– Не ты ли, друг мой, боялся, что в твоей могучей пустыне через сто лет на каждом шагу будут предлагать чай с сахаром и кофе со сливками?

– Да, я боялся, я думал о внешней природе по детским сказкам, теперь я думаю, что природа остается могучей только внутри нас, в борьбе с личными целями, но то, что мы обыкновенно называем природой – леса, озера, реки, все это слабо, как ребенок, и умоляет доброго человека о защите от человека-зверя.

Я думаю, что мы покорили безумие животных и сделали их домашними, или безвредными, не замечая того, что безумная воля их переходила в человека, сохранялась, копилась в нем до времени, и вот отчего (…) все бросились истреблять леса, – это не люди, это зверь безумный освободился.

Или это не так? Но верно, что Россия была как пустыня с оазисами; срубили оазисы, источники иссякли, и пустыня стала непроходимой.

Россия…

Или это лишь чувство прошлого? Но какое же у нас прошлое – народ русский в быту своем неизменный; история власти над русским народом и войн? Огромному большинству русского народа нет никакого дела до власти и до того, с кем он воюет; история страдания сознательной личности, или это есть история России? Да, это есть, но когда же кончится наконец такая ужасная история, и сам Распятый просил, чтобы миновать ему эту чашу, и ему даже хотелось побыть.

Родина…

Если бы моя далекая возлюбленная могла услышать в слове силу моей любви! Я кричу: «Ходите в свете!» – а слово эхом ко мне возвращается: «Лежите во тьме!» Но ведь я знаю, что она существует, прекрасная, и больше знаю, я избранник ее сердца и душа ее со мною всегда, – почему же я тоскую, разве этого мало? Мало! Я живой человек и хочу жить с ней, видеть ее простыми глазами. И тут она мне изменяет, душу свою чистую отдает мне, а тело другому, не любя, презирая его, и эта блудница, – раба со святою душой, – моя родина. Почему о родине я могу говорить, и, если бы я твердо знал, что это особенно нужно, я бы мог петь о ней, как Соломон о своей лилии, но ей сказать я ничего не могу, к ней мое обращение – молчание и счет прошедших годов?

Немой стою с папироской, но все-таки молюсь в этот заутренний час, как и кому не знаю, отворяю окно и слышу: в неприступном чистике еще бормочут тетерева, журавль кличет солнце, и вот даже тут, на озере, сейчас на глазах, сом шевельнулся и пустил волну, как корабль.

Немой стою и только после записываю:

«В день грядущий, просветли, господи, наше прошлое и сохрани в новом все, что было прежде хорошего, леса наши заповедные, истоки могучих рек, птиц сохрани, рыб умножь во много, верни всех зверей в леса и освободи от них душу нашу».

Страница 1 из 21

Назад1221Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 94

Назад1294Далее