Загрузка...
Обман — обложка книги
Дата написания1882-12-31
Язык книгиru
СерияСвяточные рассказы, 6
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Обман» повествует о путешествии группы людей, в ходе которого они сталкиваются с предрассудками, обманом и личными конфликтами. Через серию странных и запутанных событий автор раскрывает тему двойственности человеческого поведения, влияния предубеждений и последствий обещаний, которые не сбываются.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт книги – это обман и обещания, которые нарушаются, приводя к конфликтам, недоверию и насилию.

Ключевые идеи

  • Обсуждение слабости русских характеров и евреев как темы общественного разума.
  • Скрытая деятельность отставного военного, использующая подушки как маску.
  • Контраст между открытой дискуссией и личной тайной, подчёркивающий тему обмана.
  • Предрассудки и стереотипы как результат личного опыта
  • Взаимодействие военных с еврейским, польским и румынским населением
  • Отношение к женщинам и любовь в военной среде
  • Сочетание личных воспоминаний и общественных наблюдений
  • Молдавия воспринимается как недружелюбная и неблагоприятная страна.
  • Местные требуют оплату за любые услуги и не проявляют гостеприимства.
  • Жид предлагает устроить встречу с женщиной за деньги, но с условием «няни» и «червонца».
  • Рассказчик сомневается, но в итоге платит и переживает об обмане.
  • Нарратор пытается договориться о свидании с таинственной женщиной.

Вывод

Книга приводит к выводу, что обман и предубеждения разрушают доверие и создают цепочку конфликтов, подчеркивая необходимость честности и критического подхода к обещаниям и предрассудкам.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской литературой и историческим контекстом
  • Люди, изучающие психологию обмана и социальные взаимодействия
  • Те, кто хочет понять последствия предрассудков и обещаний

Главные темы

  • Обман и двойственность человеческого поведения
  • Предрассудки и национальные стереотипы
  • Любовные и финансовые интриги
  • Конфликты и насилие в результате недоверия

Персонажи

  • Нарратор — Неуверенный, ищет подтверждения и готов идти на компромиссы. Он пытается сохранить честь, но чувствует обиду и стыд, когда спор с жидом приводит к конфликту. Он получает жалованье, но нуждается в дополнительных средствах и прибегает к обману. В мечтательном настроении вспоминает прошлое и вовлекается в спор о честности карточной игры. Человек, чья карьера разрушена из‑за обмана, вынужден покинуть полк.
  • Кукона — Богатая, годом замужняя, описывается как подходящая для встречи. Описывается как большая старушка с вуалью, но в итоге оказывается красивой и загадочной. Нарратор видел её дважды, но не распознал, что вызывает у него горечь и стыд. Молодая, красивая, но безразличная к окружающим, скучает и играет с курицей. Обманывает, представляется как настоящая кукла.
  • Холуян — Худой, с палочкой, возможно ранен, но образованный. Он радушен и предоставляет 50 червонцев. Он играет в карты, обвиняет нарратора в лжи, бросает карты и использует шпагу в конфликте. Использует нарратора в своих махинациях, притворяется настоящим Холуяном.
  • Жид — Он предлагает устроить встречу с женщиной за деньги и требует «няню» и «червонец». Он утверждает, что нарратор обещал деньги после встречи с куконой.
  • Отставной военный — Беловолосый, крепкий, решительный, использует подушки как маску для скрытых действий.
  • Фоблаз — Умелый обольститель, привлекается к куконе.
  • Няня — Жид требует, чтобы «няня» пришла, чтобы создать впечатление, что рассказчик дома.
  • Наследник — Воспоминания и предубеждения о разных народах, опыт службы и городничества.
  • Пожилой лысый купец — Выражает недовольство рассказчиком, считает, что даже русский торговец может быть плутом.
  • Солидный пассажир — Выражает мнение о румынах, поддерживает критическое отношение к ним.
  • Старец — Обсуждает предрассудки и личный опыт.
  • Антоний — Простой, но с характером.

Цитаты

  • Смоковница отметает пупы своя от ветра велика.
  • Ея же и монаси приемлят.
  • «Мне, как видите, уже не мало лет, – я много жил и могу сказать – много видел»
  • «Мы любим, и ждем. Куда, бывало, в какой городишко полк ни вступит, – как на званый пир, сейчас и закипели шуры‑муры»
  • Что ни понадобится – за всё давай деньги, а если что-нибудь, хоть пустяки, без денег у молдава возьмут.
  • Жид вам отвечает: «мозно».
  • Кукона в тебя влюблена и с своей груди розу тебе прислала.
  • Она вдруг расхохоталась.
  • За что же это ты, мой любезный, стоишь еще червонца?
  • Не ври, жид, – за это вашего брата бьют!

Сводка по автору из Wikidata

1831–1895. Николай Леско́в. русский писатель и публицист (1831—1895)

Читать онлайн

Страница 9 из 10

– И честь наша будет отомщена?

– Непременно.

– Поклянись.

Я поклялся тенью несчастного друга нашего Фоблаза, которая сама себя осудила одиноко блуждать в этом проклятом месте, и разбил свой стакан об пол.

Все товарищи меня подхватили, одобрили, расцеловали и запили нашу клятву, но только майор удержал, чтобы стаканов не бить.

– Это, – говорит, – один театральный фарс и больше ничего…

Разошлись прекрасно. Я был в себе крепко уверен, потому что план мой был очень хорош. Холуян в своих проделках должен быть совершенно одурачен.

Глава десятая

Настало завтра и последний день нашей красы. Получили мы свое жалованье, отдали все сполна, кто сколько был должен Холуяну, и осталось у каждого столько денег, что и кошеля не надо. У меня было с чем-нибудь сто рублей, то есть на ихние, по-тогдашнему, это составляло с небольшим десять червонцев. А для меня, по плану затеи моей, еще требовалось, по крайней мере, сорок червонцев. Где же их взять? У товарищей и не было, да я и не хотел, потому что у меня другой план имелся. Я его и привел в исполнение.

Приходим на последнюю вечерю к Холуяну – он очень радушен и приглашает меня играть.

Я говорю:

– Рад бы играть, да игрушек нет.

Он просит не стесняться, – взять взаймы у него из банка.

– Хорошо, – говорю, – позвольте мне пятьдесят червонцев.

– Сделайте милость, – говорит, – и подвигает кучку.

Я взял и опустил их в карман.

Верил нам, шельма, будто мы все Шереметьевы.

Я говорю:

– Позвольте, я не буду пока ставить, а минуточку погуляю на воздухе, – и вышел на веранду.

За мною выбегают два товарища и говорят:

– Что ты это делаешь: чем отдать?

Я отвечаю:

– Не ваше дело, – не беспокойтесь.

– Ведь это нельзя, пристают, – мы завтра выходим, – непременно надо отдать.

– И отдам.

– А если проиграешь?

. – Во всяком случае отдам.

И соврал им, будто у меня есть на руках казенные.

Они отстали, а я прямо подлетаю к куконе, ногой шаркнул и подаю ей горсть червонцев.

– Прошу, – говорю, – вас принять от меня для бедных вашего прихода.

Не знаю, как она это поняла, но сейчас же встала, дала мне свою ручку; мы обошли клумбу, да на плотике и поплыли.

Глава одиннадцатая

Об игре ее на арфе отменного сказать нечего: вошли в грот: она села и какой-то экосез заиграла. Тогда не было еще таких воспалительных романсов, как «мой тигренок», или «затигри меня до смерти», – а экосезки-с, все простые экосезки, под которые можно только одни па танцевать, а тогда, бывало, ни весть что под это готов сделать. Так и в настоящий раз, – сначала экосез, а потом «гули, да люли пошли ходули, – эшти, да молдаванешти», – кок да и дело в мешок… И благополучным образом назад оба переплыли.

Глава двенадцатая

Откровенно признаться – я не утаю, что был в очень мечтательном настроении, которое совсем не отвечало задуманному мною плану. Но, знаете, к тридцати годам уже подходило, а в это время всегда начинаются первые оглядки. Вспомнилось все – как это начиналась «жизнь сердца» – все эти скромные васильки во ржи на далекой родине, потом эти хохлушечки и польки в их скромных будиночках, и вдруг – черт возьми, – грот Калипсы… и сама эта богиня… Как хотите, есть о чем привести воспоминания… И вдруг сделалось мне так грустно, что я оставил кукону в уединении приковывать цепочкою ее плотик, а сам единолично вхожу в залу, которую оставил, как банк метали, а теперь вместо того застаю ссору, да еще какую! Холуян сидит, а наши офицеры все встали и некоторые даже нарочно фуражки надели, и все шумят, спорят о справедливости его игры. Он их опять всех обыграл.

Офицеры говорят:

– Мы вам заплатим, но, по справедливости говоря, мы вам ничего не должны.

Я как раз на эти слова вхожу и говорю:

– И я тоже не должен – пятьдесят червонцев, которые я у вас занял, – я вашей жене отдал.

Офицеры ужасно смутились, а он как полотно побледнел с досады, что я его перехитрил. Схватил в руку карты, затрясся и закричал:

– Вы врете! вы плут!

И прямо, подлец, бросил в меня картами. Но я не потерялся и говорю:

– Ну, нет, брат, – я выше плута на два фута, – да бац ему пощечину… А он тряхнул свою палку, а из нее выскочила толедская шпага, и он с нею, каналья, на безоружного лезет!

Товарищи кинулись и не допустили. Одни его держали за руки, другие – меня. А он кричит:

– Вы подлец! никто из вас никогда моей жены не видал!

– Ну, мол, батюшка, – уж это ты оставь нам доказывать, – очень мы ее видали!

– Где? Какую?

Ему говорят:

– Оставьте, об этом-то уже нечего спорить. Разумеется, мы знаем вашу супругу.

А он, в ответ на это, как черт расхохотался, плюнул и ушел за двери, и ключом заперся.

Глава тринадцатая

И что же вы думаете? – ведь он был прав!

Вы себе даже и вообразить не можете, что тут такое над нами было проделано. Какая хитрость над хитростью и подлость над подлостью! Представьте, оказалось, ведь, что мы его жены, действительно, никогда ни одного разу в глаза не видали! Он нас считал как бы недостойными, что ли, этой чести, чтобы познакомить нас с его настоящим семейством, и оно на все время нашей стоянки укрывалось в тех дальних комнатах, где мы не были. А эта кукона, по которой мы все с ума сходили и за счастие считали ручки да ножки ее целовать, а один даже умер за нее, – была черт знает что такое… просто арфистка из кофейни, которую за один червонец можно нанять танцевать в костюме Евы… Она была взята из профита к нашему приходу из кофейни, и он с нее доход имел… И сам этот Холуян-то, с которым мы играли, совсем был не Холуяном, а тоже наемный шулер, а настоящий Холуян только был Антошка на тонких ножках, который все с бесчеревной собакой на охоту ходил… Он и был всему этому делу антрепренер! Вот это плуты, так уж плуты! теперь посудите же, каково было нам, офицерам, чувствовать, в каком мы были дурацком положении, и по чьей милости? – По милости такой, можно сказать, наипрезреннейшей дряни!

А узнал об этом прежде всех я, но только тоже уж слишком поздно, – когда вся моя военная карьера через эту гадость была испорчена, благодаря глупости моих товарищей. Господа же офицеры наши еще и обиделись моим поступком, нашли, что я будто поступил нечестно, – выдал, изволите видеть, тайну дамы ее мужу… Вот ведь какая глупость! Однако, потребовали, чтобы я из полка вышел. Нечего было делать – я вышел. Но при проезде через город жид мне все и открыл.

Я говорю:

– Да как же, их поп-то зачем же он про свою кукону говорил, что ей будто можно под предлогом на бедных давать?

– А это, – говорит, – справедливо, только поп это про настоящую кукону говорил, которая в комнатах сидела, а не про ту свинью, которую вы за бобра приняли.

Словом сказать—кругом одурачены. Я человек очень сильной комплекции, но был этим так потрясен, что у меня даже молдавская лихорадка сделалась. Насилу на родину дотащился к своим простым сердцам, и рад был, что городническое местишко себе в жидовском городке достал… Не хочу отрицать, – ссорился с ними не мало и, признаться сказать, из своих рук учил, но… слава богу – жизнь прожита и кусок хлеба даже с маслом есть, а вот, когда вспомнишь про эту молдавскую лихорадку, так опять в озноб бросит.

Страница 9 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее