Загрузка...
Кащеева цепь — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
автобиографияприродаисторияфольклорколлективизацияРоссиядневникитрагедиясоциальная критикаписьмо

Описание

Книга «Кащева цепь» Михаила Пришвина – автобиографический роман, в котором автор соединяет воспоминания о детстве, семейной истории, политических убеждениях и личных поисках смысла, создавая сложный портрет человека, ищущего свою идентичность в меняющемся мире.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт автора и главных героев между правдой и вымыслом, семейными обязанностями и личными стремлениями, а также борьба за сохранение идентичности в условиях политических и социальных изменений.

Ключевые идеи

  • Герой может быть простым и символическим, а не только великим человеком.
  • Имена (родовое, уличное, личное) формируют личность и её восприятие.
  • Падение усадьбы и переход к работе в банке отражают упадок крестьянского быта.
  • Правда и вымысел как взаимодополняющие силы в творчестве.
  • Трудность завершения автобиографического романа после тридцати лет.
  • Школьные испытания и внутренний конфликт молодого человека.
  • Мечты о путешествии в «забытые страны» как способ уйти от реальности.
  • Самоотверженность автора в поиске смысла и вдохновения.
  • Традиции перегонов скота и их символика (петух, козел, самовар)
  • Влияние семейных историй и мифов на личную идентичность автора
  • Успешное управление усадьбой через модернизацию и грамотное планирование
  • Значение «золотой книги» как инструмента контроля над рабочими

Вывод

Книга приводит к выводу, что личный опыт, семейные традиции и политические убеждения взаимосвязаны, и что поиск смысла и идентичности требует баланса между внутренним и внешним, между прошлым и будущим, а также признания роли природы и искусства в формировании человека.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской литературой и историей; исследователи автобиографии и психологической литературы; люди, ищущие вдохновение в поиске смысла и идентичности; студенты и преподаватели, изучающие влияние семейных и политических контекстов на творчество.

Главные темы

  • Идентичность и самопознание
  • Семейные традиции и наследие
  • Политические и идеологические убеждения
  • Внутренний конфликт между правдой и вымыслом
  • Влияние природы и искусства на личность
  • Путь к профессиональному и социальному положению

Персонажи

  • Михаил Пришвин — Автор, размышляющий о своём детстве, создании героя, таланте, влиянии матери и природы, переживший политическую активность и психическое напряжение.
  • Алпатов — Стремится понять немецкую культуру и сравнить её с российской, обсуждает социализм и войну. Сначала воспринимает искусство как сказку, но после разговора с Эфи́мом ищет более глубокий смысл, соединяет философию с практикой. Молодой человек, привязанный к родной земле, ищет смысл в жизни и в отношениях, рассматривает профессию болотного инженера как путь к независимости. Отказывается от собственного счастья ради матери.
  • Мария Ивановна — Модернизировала имение, обеспечила образование сыновей и управляла семейными делами, сталкиваясь с конфликтами и принимая решения о распределении имущества. Старается защитить сына, переживает за его будущее, участвует в семейном праздновании. Смертельная боль и утрата сильно влияют на психику мальчика.
  • Иван Астахов — Рассказывает о путешествиях, мифах и своих взглядах на знания.
  • Ефим Несговоров — Обсуждает с Мишей идеи Маркса, Бебеля и материализма.
  • Август Бебель — Обсуждает революцию, войну и мировую катастрофу.
  • Нина Беляева — Обсуждает планы учебы, философские идеи и личные стремления.
  • Амбаров — Работает в лаборатории, обсуждает химические эксперименты и философские вопросы.
  • Роза Катценелленбоген — Женщина, работающая в аптеке, обсуждает с Алпатовым его карьеру и возможный брак.
  • Петр Петрович Ростовцев — Предлагает Михаилу работу и наставляет в вопросах «положения».
  • Софья Александровна — Женщина, которая участвует в семейных делах и обсуждениях.
  • Дунечка — Женщина, участвующая в семейных и бытовых разговорах.

Цитаты

  • Трёх имен: родовое, уличное, личное.
  • Курымушка – символ моего собственного внутреннего мира.
  • Правда постучалась ко мне, и я вспомнил, что роман «Кащева цепь» был написан больше тридцати лет тому назад.
  • Курымушка был маленьким Каином, лишённым поддержки и понимания.
  • Не брать же с собой золотые часы! — отвечал он. Выходило так, будто у хорошего купца, богатого, часы могли быть только золотые.
  • Козел у них всех самый умный и показывает им путь.
  • "Отвяжись"
  • "Ах ты, поганка!"
  • Уйти можно, и это легло тогда давно куда-то в запас.
  • Буду учиться, страдать, делать всё, что только мне велят, но, когда станет так плохо, хоть умирай, я не буду умирать, брошу всё, возьму палочку и уйду в Италию.

Сводка по автору из Wikidata

1873–1954. Михаи́л Миха́йлович При́швин. русский писатель, прозаик и публицист (1873—1954)

Читать онлайн

Страница 1 из 150

Annotation

В настоящее издание вошел автобиографический роман Михаила Михайловича Пришвина (1873 — 1954) «Кащеева цепь». Русский писатель. Философско-лирическая проза, связанная преимущественно с темами природы, историко-народным бытом и фольклором. В дневниках запечатлены жизнь России с 1910-х гг., социально-нравственная трагедия народа в эпоху тоталитаризма, раскрестьянивание России в годы коллективизации.

Пришвин Михаил

ЗАЙЧИК

КНИГА ПЕРВАЯ

ЗВЕНО ПЕРВОЕ

ВЕТОЧКА МАЛИНЫ

ХРУЩЕВО

КУРЫМУШКА

БЛЕДНЫЙ ГОСПОДИН

ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ

ГУСЕК

ТАЙНА СУШЕНОЙ ГРУШИ

ОЗОРНАЯ ТРОПА

БОЛЬШОЙ ГОЛУБОЙ

БОЙ С ГОЛУБЫМ

ПЕЧЬ КАМЕР-ЮНКЕРА

ТАЙНА ИВАНА

КАЩЕЙ

СУД

ОТКРЫТИЕ

ТИХИЙ ГОСТЬ

ЗВЕНО ВТОРОЕ

ОТ АВТОРА

АРХИЕРЕЙ

КОРОВЬЯ СМЕРТЬ

КОЗЕЛ

ЗАБЫТЫЕ СТРАНЫ

КУМ

ЛОБАН

ПОДПОЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

ЗВЕНО ТРЕТЬЕ

ОТ АВТОРА

САМЫЙ ВЫСШИЙ

ЗОЛОТЫЕ ГОРЫ

ЛЕНА

КОМПАНИЯ

ШКОЛА НАРОДНЫХ ВОЖДЕЙ

ЗВЕНО ЧЕТВЕРТОЕ

ЗОЛОТАЯ КНИГА

СОЛОВЬИ

ИТАЛИЯ

БОЙ

АКУШЕРЫ

ПЛАМЕННЫЙ ПРОЗЕЛИТ

КЛАВЕСИНЫ

ОДУМКА

ЦВЕТ И КРЕСТ

КНИГА ВТОРАЯ

ЗВЕНО ПЯТОЕ

БЕССМЫСЛЕННЫЕ МЕЧТАНИЯ

ОЛИМП

ПТИЦА В КЛЕТКЕ

БУДТО-ПУТЕШЕСТВЕННИК

РАССТРЕЛ ВАСИЛЬКОВ

ФОМКА

НА ВОЛЮ

ЗВЕНО ШЕСТОЕ

НАЧАЛО ДОБРА И ЗЛА

ИСТОРИЧЕСКИЙ МАРШ

РУССКИЙ

ВОЙНА И ПОЖАР

АРОМАТ ЗЕМЛИ

КАТАСТРОФА

ЯЙЦО БЕЗ СОЛИ

ПРАВДА НЕМЕЦКОГО ПИВА

САКСОНСКАЯ ФЕЯ

РАХМАНЫЙ ЛЕСНИК

СТУПЕНЧАТЫЙ СОН

ЗЕЛЕНАЯ ГЕРМАНИЯ

«СИКСТИНСКАЯ МАДОННА»

ПЕТУХ В КОРЗИНЕ

ПРОБУЖДЕНИЕ

ЗВЕНО СЕДЬМОЕ

ИММАТРИКУЛЯЦИЯ

АПРИОРИ

МАЛЕНЬКАЯ ВЕСНА

СТАРУШКА VITA

ПОЯВЛЕНИЕ МЕФИСТОФЕЛЯ

ТРЕТЬЯ ЖЕНА

ДУЭЛЬ НА ШЛЕГЕРАХ

НОВЫЙ ГОД

ЗВЕНО ВОСЬМОЕ

ПУД СОЛИ

БАХРОМА

РОЖДЕНИЕ ВОЛНЫ

МИКАРЭМ

ЛУЧ ПАРИЖА

ДЕТИ

АРФА ИЗ ШВЕЦИИ

СВЕТОЛЮБИВАЯ БЕРЕЗА

ЗВЕНО ДЕВЯТОЕ

ПОХОРОНЫ ГУСЬКА

КОРОТЕНЬКАЯ ПРАВДА

ПОЛОЖЕНИЕ

ФЛОРА И ФАУНА

ПРИЧИСЛЕННЫЙ

СЛЕДЫ НА НЕВСКОМ

ВАЗА С ГЕНИЕМ

ALTER EGO

ЛЮБОВЬ ПО ВОЗДУХУ

ЗВЕНО ДЕСЯТОЕ

КРАСНОЕ СОЛНЦЕ

ТОК

ЗВЕНО ОДИННАДЦАТОЕ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ЗЕРКАЛО ПРИРОДЫ

ТРУДНОЕ ПРИЗНАНИЕ

ВЫСШАЯ ОТМЕТКА

СЧАСТЛИВЫЙ РЫБАК

ЗВЕНО ДВЕНАДЦАТОЕ

МАТЬ-РОДИНА

ЖИТИЕ

РИЖСКОЕ ДЕЛО

ИГЛА ПРОФЕССОРА

ОПТИК

НА ПОЛУСТАНКЕ

ВЫХОД

ВСТРЕЧА С РЕДАКТОРОМ

ЛЕСНАЯ ТРОПА

ВМЕСТО ПРЕАМБУЛЫ

ПРИМЕЧАНИЯ

Пришвин Михаил Кащеева цепь

Михаил Михайлович Пришвин

Кащеева цепь

ЗАЙЧИК

Однажды осенью под вечер я проходил мимо усадьбы, из которой мужики только что выгнали хозяев. Я остановился, пораженный красотою тройного умирания: усадьба умирала, год умирал в золоте листопада, день умирал. А на самом конце длинной аллеи, засыпанной кленовыми листьями, на террасе, обвитой красными лозами дикого винограда, сидел заяц...

Я не поверил своим глазам, — подумал, мне это чудится, а заяц как ни в чем не бывало сидел на той самой ступеньке, где так часто, бывало, я сам любил под вечер присесть.

Я знал историю этого дома, собирался давно ее написать, материалы были прекрасные, а главного лица не было; как я ни бился, герой не показывался. Теперь же вот, как будто в насмешку надо мной, на место героя уселся заяц. И горько мне стало: неужели действительно моя родная, любимая земля не даст героя? Я пробовал думать о множестве замечательных людей, рожденных на этой земле: вон там, не очень далеко отсюда, пахал Лев Толстой, там охотился Тургенев, там ездил на совет Гоголь к старцу Амвросию*, да и мало ли из этого черноземного центра вышло великих людей, но они вышли действительно, как духи, а сама земля через это как будто даже стала беднее: выпаханная, покрытая глиняными оврагами и недостойными человека жилищами, похожими на кучи навоза. И мне стало казаться, что один старичок, совсем незначительный, укреплявший овраги садами, был достойней для моего романа, чем все эти великие люди. Я готов был остановиться на этом старике, но вспомнил, что, кроме садов и оврагов, он по воскресеньям тоже занимался литературой: писал листки под названием «Двенадцать добрых дел» и рассылал их знакомым с просьбой отсылать дальше. Вспомнив про это, я отказался от старика: невозможно же, правда, сделать героем большого романа человека, заключенного в кругу двенадцати добрых дел. Между тем таинственный заяц все сидел на террасе и тоже как будто о чем-то мечтал. Было уже довольно светло, и я знал, что наши обыкновенные зайцы в это время еще плотно лежат по дубовым кустарникам.

«А что, — подумал я, — случай, быть может, посылает мне этого зайца на помощь: «Смирись, мол, писатель, не умствуй, герой — это выдумка, а личность, наверно, есть и в этом зайчишке».

— Что вы тут, батюшка, разглядываете? — спросила меня старуха, дьячи-хина мать.

— Марья Васильевна, — сказал я, — слыхали вы, чтобы где-нибудь заяц днем ходил по домам?

Старуха всмотрелась и вникла. Я подсказал:

— Заяц ли это?

Она перекрестилась. Заяц, верно, заметил движение и вдруг пропал.

— Вот видите, — сказал я, — креста боится. Не сам ли это хозяин тут баламутит?

Старуха еще раз перекрестилась, уже не из страха, а из благодарности за действие креста, и тоже очень таинственно мне прошептала:

— И очень просто, — прикинулся, да и высматривает. Не миновать какой-нибудь беды мужикам.

Старуха потом, конечно, рассказала и на деревне о явлении зайца, и, кто знает, не из-за этого ли зайчика наши суеверные крестьяне через несколько дней разнесли усадьбу в пух и прах.

После того я окончательно убедился, что герой может быть не только не героем, но даже и личность в нем необязательна: он может просто, как зайчик, выйти посидеть на терраску, а из-за этого произойдут события грандиознейшие. Так бывает!

К сожалению, в этот раз мне все-таки не удалось сделать вполне героем зайца; мало-помалу я с ним так сроднился, что дал ему черты мальчика, каким я сам был, хотя имя оставил ему все-таки заячье: Курымушка.

Некоторые из моих друзей, прочитав рассказы о Курымушке, однако совершенно не догадались, что рассказывается в них о каком-то таинственном зайчике, и всё приняли как автобиографию и семейную хронику.

Что же делать? Ведь от себя самого не уйдешь. Мы не маленькие дети, и не спасет нас от скуки чтения даже самая хитрейшая фабула. Пора уже знать, что только близость автора к себе самому и способность его приблизить других к себе так, чтобы они были как будто совершенно свои, родные, находят отклик в читателе. Тогда зачем же ходить далеко? Вот моя собственная жизнь и с ней те, кого я любил, кого боялся и ненавидел. Рано или поздно все тайны будут непременно раскрыты — не мной, так другим: нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Вот пень огромного дерева, выросшего от семени, занесенного когда-то птицей в эту усадьбу. Дерево перебыло здесь прекрасную жизнь и раскрыло все возможности, заложенные в семя. Но правда ли, что, сосчитав все годовые круги огромного пня, я узнал что-нибудь о тайнах прекрасного дерева? Так едва ли стал бы кто-нибудь читать рассказ о моей совсем обыкновенной, измеренной и сосчитанной жизни, если бы однажды в конце длинной аллеи, засыпанной кленовыми листьями, на террасе, обвитой красными лозами дикого винограда, не явился мне таинственный зайчик и я, пораженный красотой тройного умирания, не задумал сделать эту сказку — и очень близкую к моей собственной жизни, и очень далекую.

Страница 1 из 150

Назад12150Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 94

Назад1294Далее