Поражение в Крымской войне и смерть Николая I в 1855 г. изменили политическую ситуацию в Российской империи. На престол взошел император Александр II, была пересмотрена система политических возможностей как отдельных граждан, так и социальных движений, которые начали формироваться именно в этот период. Открытая критика рабства, экономической отсталости страны, патриархального и феодального уклада выдвинули на повестку дня вопрос о крепостном праве. Тяжесть положения российского крестьянства к этому периоду нельзя переоценить – в первой половине XIX в. количество крестьянских наделов резко сокращалось, а объем податей и повинностей лишь рос. Крепостное население страны в 1858–1859 гг. составляло 22,6 млн человек обоих полов. В результате длительной общественной дискуссии в 1861 г. крепостное право в Российской империи было упразднено. Однако получив личные свободы, крестьяне не могли иметь в собственности землю, так как были объединены в общины (иначе сельские общности), в которых происходило перераспределение земли, взятой в аренду у помещиков (за нее крестьяне платили барщину). Дворовые крепостные были освобождены без получения какого бы то ни было имущества (при этом в течение двух лет они оставались в полной зависимости от помещика). К концу века подобные полумеры привели к аграрному перенаселению (ситуация в которой количество крестьян увеличилось, а количество обрабатываемой ими земли нет, из-за чего крестьяне не могли прокормить себя и свои семьи) и к колоссальному напряжению в деревне, которое снизилось лишь во время столыпинских реформ, благодаря которым крестьяне получили право выхода из общины и возможность приобретения земли в частную собственность.

Некрасов, выступавший, как и его коллеги по «Современнику» (Добролюбов и Чернышевский), за «землю и волю» для крестьян (то есть за предоставление крепостным земли в частную собственность), был крайне разочарован содержанием императорского манифеста от 19 февраля 1961 г. Чернышевский в своих «Заметках» о Некрасове так описывал реакцию поэта на опубликованный в газете манифест:

«В тот день, когда было обнародовано решение дела, я вхожу утром в спальную Некрасова. Он, по обыкновению, пил чай в постели. Он был, разумеется, еще один; кроме меня редко кто приходил так (по его распределению времени) рано. Для того я и приходил в это время, чтобы не было мешающих говорить о журнальных делах. – Итак, я вхожу. Он лежит на подушке головой, забыв о чае, который стоит на столике подле него. Руки лежат вдоль тела. В правой руке тот печатный лист, на котором обнародовано решение крестьянского дела. На лице выражение печали. Глаза потуплены в грудь. При моем входе он встрепенулся, поднялся на постели, стискивая лист, бывший у него в руке, и с волнением проговорил: “Так вот что такое эта ‘воля. Вот что такое она!” – Он продолжал говорить в таком тоне минуты две. Когда он остановился перевести дух, я сказал: “А вы чего же ждали? Давно было ясно, что будет именно это”. – “Нет, этого я не ожидал”, – отвечал он и стал говорить, что, разумеется, ничего особенного он не ждал, но такое решение дела далеко превзошло его предположения»[2].

Для «Современника» 1861 год стал временем «бури и натиска». Активная печать нелегальных материалов, арест М. Л. Михайлова – руководителя иностранного отдела журнала – и В. А. Обручева – гвардейского офицера, сотрудничавшего с изданием – за распространение революционных прокламаций, создание «Земли и воли» – тайной организации, идейным вдохновителем которой был Чернышевский и о создании которой Некрасов вряд ли мог не знать. Позже – болезнь и скорая смерть Н. А. Добролюбова, И. И. Панаева (соредактора Некрасова по журналу), арест Чернышевского и заключение его в Петропавловской крепости. Как итог, в середине июня по «высочайшему повелению» выпуск «Современника» был запрещен на восемь месяцев за «вредное направление», а позже, в 1866 г. после покушения на императора, журнал был закрыт навсегда.

1860-е годы станут для самого Некрасова временем поэм о крестьянской жизни, первыми из которых будут «Коробейники» – наиболее острая реакция поэта на «решение» крестьянского вопроса, сначала столь радостно принятого в либерально-демократических кругах – а венцом этого условного цикла станет поэма «Кому на Руси жить хорошо». В это же время Некрасов начинает серию «Красных книжек» – произведений Некрасова, которые распространялись среди народа по цене в 3 копейки, из которых сам Некрасов не получал ничего. Первой книгой в этой серии как раз стали «Коробейники».

Другим текстом в череде поэм о крестьянской жизни стала поэма «Мороз, Красный нос», первые наброски которой датируются осенью 1862 г., первая публикация в журнале «Время» – 1863 г., а итоговый текст в «Современнике» – 1864 г. По словам писателя П. Д. Боборыкина, на вечере Литературного фонда Некрасов заявил, что «его новое произведение не имеет никакой тенденции, почему он и просит слушателей не подозревать в нем никакой задней мысли, другими словами, никакого служения направлению. Мне хотелось, – сказал г. Некрасов, – написать несколько картинок русской сельской жизни; я попытался изобразить судьбу нашей крестьянской женщины; я прошу внимания слушателей, ибо «если они не найдут в моей поэме того, что я задумал, они ничего в ней не найдут»»[3]. Тенденцией Некрасов называет здесь изображение крестьянской жизни исключительно в мрачных тонах.

Нельзя сказать, что поэма «Мороз, Красный нос» лишена оптимистичных картин крестьянского быта (например, сны и воспоминания Дарьи, связанные с семьей и крестьянским трудом, проникнуты огромным восхищением и теплотой), но тем не менее общая тематическая и образная канва поэмы – горе, потери, скорби, тяжелый труд и тотальность смерти. Поэма делится на две части: в первой описываются похороны Прокла Севастьяныча, а во второй его жена Дарья едет за дровами после похорон и замерзает насмерть в лесу. Обе части объединены не только размышлениями поэта о «скорбной доле» крестьянки, но и схожими художественными приемами (например, антитеза реального или воображаемого прошлого, связанного с периодом летней жатвы и настоящего зимнего пейзажа, проникнутого образами смерти). Важной является для Некрасова связь Дарьи с православной культурой, которая выражается в ее походе за иконой, имеющей целебную силу, и с природой, что выражено не только ее смертью, замерзанием в лесной глуши, но и в эпизоде начала поэмы, когда Дарья сравнивается с колосом («Слеза за слезой упадает // На быстрые руки твои. // Так колос беззвучно роняет // Созревшие зерна свои…»).

Страница 2 из 26

Назад 1 2 3…26 Далее