Читать бесплатно онлайн

Русский мир

Автор Лев Николаевич Толстой

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

всемирная история публицистика

Темы

русский миртолстойпублицистикапатриотизмвластьнациональная идентичностьисториясоциальная критикарелигиянациональная безопасность

Описание

Сборник произведений Л.Н. Толстого, в котором он критикует власть, религию и патриотизм, исследует смысл жизни через христианство и призывает к внутренней свободе и критическому осмыслению общественных институтов.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной свободой и властью, а также между религиозным учением и государственными институтами

Ключевые идеи

Насилие власти и патриотизм служат инструментами подавления народа, а истинный патриотизм должен вызывать стыд, а не гордость.
Вера, соединённая с властью, является ложной; истинная вера должна быть свободной от государственного влияния.
Толстой призывает к жизни без насилия и лжи, к внутреннему освобождению и отказу от государственной власти.
Церковная власть использует насилие и внушение для контроля веры.
Никейский символ веры считается единой истиной, но его применение приводит к искажению и суевериям.
Внушение формирует у детей и необразованных взрослых непоколебимое убеждение, препятствующее развитию разума.
Постановление синода незаконно и клеветническое.
Толстой отвергает церковь после критического изучения её догматов.
Кризис смысла жизни приводит к мысли о самоубийстве и поиску ответов в науке и вере.
Разрыв между интеллектуальной философией и практической верой.
Простое народное верование даёт более глубокий смысл, чем сложные теории.
Вера – это не только слова, но и действия, подтверждающие её смысл.

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная свобода и мир достигаются через внутреннее освобождение, критическое осмысление власти и религии, а также через практическое применение христианских принципов в повседневной жизни.

Кому полезна

Люди, интересующиеся историей России и критикой власти
Читатели, ищущие духовные и философские размышления
Студенты и исследователи русской литературы и общественных наук

Главные темы

Критика власти и насилия
Критика церковной власти и внушения
Поиск смысла жизни через христианство
Критика патриотизма и его роли в обществе
Роль общественного мнения и внутренней свободы

Персонажи

Лев Николаевич Толстой — Писатель и публицист, выступающий против насилия власти, патриотизма и ложной веры. Писатель и философ, выступающий против догматизма и насилия в религиозной практике. Рассуждает о постановлении синода, отречении от церкви, внутреннем кризисе и поиске смысла жизни. Критически относится к церковным учениям, особенно к заповеди непротивления злу, и анализирует реакцию критиков.
Царь Николай II — Получатель критических писем от Толстого, символизирующий авторитарную власть.
П.А. Столыпин — Получатель письма от Толстого, обсуждающего земельные реформы.
Духовенство — Объект критики автора, обвиняемый в использовании насилия и внушения.
Русский народ — Целевая аудитория, которую, по мнению автора, обманывают и контролируют церковные методы.
Простые люди и монахи — Принимают страдания, трудятся, видят смысл в жизни.
Еврейский раввин — Показывает сомнения в применимости христианского закона о непротивлении злу.
Гранатом — Показывает внутренний конфликт между службой и учением Христа.
Церковные учителя — Они проповедуют учение, которое, по мнению Толстого, отклоняется от истинного учения Христа.
Религиозные критики — Представляют различные аргументы, включая оправдание насилия и ограничение заповеди.
Светские критики — Фокусируются на несовместимости учения Христа с современным обществом.
Рабочий — Трудящийся, живущий в постоянном лишении и страдании.

Цитаты

Не верьте, что народ вас любит…
Ничего не может быть хуже насилия власти…
Вся ваша жизнь посвящена тому, чтобы проповедывать, поддерживать и распространять среди людей учение, по вашим словам открыто вам самим Богом и потому единое истинное и спасительное.
Но я знаю, что доводы, обращенные к уму, не убеждают, – убеждает только чувство, и потому, оставляя доводы, обращаюсь к вам, кто бы вы ни были: папы, епископы, архиереи, священники и др., – к вашему чувству, к вашей совести.
Постановление синода вообще имеет много недостатков. Оно незаконно или умышленно двусмысленно.
Я действительно не верю в то, во что они говорят, что верят.
«Я готов был принять теперь всякую веру, только бы она не требовала от меня прямого отрицания разума, которое было бы ложью.»
«Я понял, что вера этих людей – не та вера, которой я искал, что их вера не есть вера, а только одно из эпикурейских утешений в жизни.»
Ни один цивилизованный передовой человек теперь не в состоянии дать ответ на прямой вопрос: зачем ты живёшь тою жизнью, которой ты живёшь?
«В книге моей я обвиняю церковных учителей в том, что они учат противно заповедям Христа…»

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 2 из 109

* * *

Он сидел на каменной скамье под кипарисами, сухонький, маленький, серый и все-таки похожий на Саваофа, который несколько устал и развлекается, пытаясь подсвистывать зяблику. Птица пела в густоте темной зелени, он смотрел туда, прищурив острые глазки, и, по-детски – трубой – сложив губы, насвистывал неумело.

– Как ярится пичужка! Наяривает. Это – какая?

Я рассказал о зяблике и о чувстве ревности, характерном для этой птицы.

– На всю жизнь одна песня, а – ревнив. У человека сотни песен в душе, но его осуждают за ревность – справедливо ли это? – задумчиво и как бы сам себя спросил он. – Есть такие минуты, когда мужчина говорит женщине больше того, что ей следует знать о нем. Он сказал – и забыл, а она помнит. Может быть, ревность – от страха унизить душу, от боязни быть униженным и смешным? Не та баба опасна, которая держит за…, а которая – за душу.

Когда я сказал, что в этом чувствуется противоречие с «Крейцеровой сонатой», он распустил по всей своей бороде сияние улыбки и ответил:

– Я не зяблик.

Вечером, гуляя, он неожиданно произнес:

– Человек переживает землетрясения, эпидемии, ужасы болезней и всякие мучения души, но на все времена для него самой мучительной трагедией была, есть и будет – трагедия спальни.

Говоря это, он улыбался торжественно, – у него является иногда такая широкая, спокойная улыбка человека, который преодолел нечто крайне трудное или которого давно грызла острая боль, и вдруг – нет ее. Каждая мысль впивается в душу его, точно клещ; он или сразу отрывает ее, или же дает ей напиться крови вдоволь, и, назрев, она незаметно отпадает сама…

Больше всего он говорит о боге, о мужике и о женщине. О литературе – редко и скудно, как будто литература чужое ему дело. К женщине он, на мой взгляд, относится непримиримо враждебно и любит наказывать ее, – если она не Кити и не Наташа Ростова, то есть существо недостаточно ограниченное. Это – вражда мужчины, который не успел исчерпать столько счастья, сколько мог, или вражда духа против «унизительных порывов плоти»? Но это – вражда, и – холодная, как в «Анне Карениной». Об «унизительных порывах плоти» он хорошо говорил в воскресенье, беседуя с Чеховым и Елпатьевским по поводу «Исповеди» Руссо. Сулер записал его слова, а потом, приготовляя кофе, сжег записку на спиртовке. А прошлый раз он спалил суждения Л. Н. об Ибсене и потерял записку о символизме свадебных обрядов, а Л. Н. говорил о них очень языческие вещи, совпадая кое в чем с В. В. Розановым.

* * *

Иногда кажется: он только что пришел откуда-то издалека, где люди иначе думают, чувствуют, иначе относятся друг к другу, даже – не так двигаются и другим языком говорят. Он сидит в углу, усталый, серый, точно запыленный пылью иной земли, и внимательно смотрит на всех глазами чужого и немого.

«Что значит – знать? Вот я знаю, что я – Толстой, писатель, у меня – жена, дети, седые волосы, некрасивое лицо, борода, – всё это пишут в паспортах. А о душе в паспортах не пишут, о душе я знаю одно: душа хочет близости к богу. А что такое – бог? То, частица чего есть моя душа. Вот и всё. Кто научился размышлять, тому трудно веровать, а жить в боге можно только верой. Тертулиан сказал: «Мысль есть зло».

Несмотря на однообразие проповеди своей, – безгранично разнообразен этот сказочный человек.

Сегодня, в парке, беседуя с муллой Гаспры, он держал себя, как доверчивый простец-мужичок, для которого пришел час подумать о конце дней. Маленький и как будто нарочно еще более съежившийся, он, рядом с крепким, солидным татарином, казался старичком, душа которого впервые задумалась над смыслом бытия и – боится ее вопросов, возникших в ней. Удивленно поднимал мохнатые брови и, пугливо мигая остренькими глазками, погасил их нестерпимый, проницательный огонек. Его читающий взгляд недвижно впился в широкое лицо муллы, и зрачки лишились остроты, смущающей людей.

Он ставил мулле «детские» вопросы о смысле жизни, душе и боге, с необыкновенной ловкостью подменяя стихи Корана стихами Евангелия и пророков. В сущности – он играл, делая это с изумительным искусством, доступным только великому артисту и мудрецу.

Несколько раз я видел на его лице, в его взгляде, хитренькую и довольную усмешку человека, который, неожиданно для себя, нашел нечто спрятанное им. Он спрятал что-то и – забыл: где спрятал? Долгие дни жил в тайной тревоге, всё думая: куда же засунул я это, необходимое мне? И – боялся, что люди заметят его тревогу, его утрату, заметят и – сделают ему что-нибудь неприятное, нехорошее. Вдруг – вспомнил, нашел. Весь исполнился радостью и, уже не заботясь скрыть ее, смотрит на всех хитренько, как бы говоря:

«Ничего вы со мною не сделаете».

Но о том – что нашел и где – молчит.

Страница 2 из 109

Назад 1 2 3…109 Далее