Читать бесплатно онлайн

Приключения Оливера Твиста

Автор Чарльз Диккенс

0+13k читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Язык оригиналаen

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза детская проза детские приключения книги о приключениях

Темы

сиротаЛондондетские домасоциальная критикаДиккенс19 векприключениясудьбагерой

Описание

Роман Чарльза Диккенса «Приключения Оливера Твиста» раскрывает судьбу сиротского мальчика, рожденного в работном доме, и его путь от эксплуатации в гробовском ремесле до участия в поисках и интригах викторианского Лондона. Через серию событий Диккенс демонстрирует социальную несправедливость, жестокость системы и, в то же время, стойкость и надежду, которые остаются в сердцах персонажей.

Главный конфликт / проблема

Социальная несправедливость и эксплуатация детей в викторианской Англии, которая приводит к тому, что Оливер вынужден бороться за свою жизнь и свободу.

Ключевые идеи

Жестокость и безысходность работного дома, где дети рождаются и растут в условиях голода и нехватки заботы.
Роль советов и органов власти в определении судьбы детей, включая их отправку на ферму и назначение на трудовые практики.
Тема эксплуатации детей и их превращения в рабочую силу, как отражение социальной несправедливости 19‑вековой Англии.
Оливер впервые сталкивается с мрачной реальностью гробовского ремесла.
Мистер Ноэ Клейпол вводит Оливера в круг работы, демонстрируя жестокость и безжалостность профессии.
Мистер Сауербери решает обучить Оливера, видя в нём потенциального ученика.
Группа пытается выяснить местонахождение Оливера.
Нэнси вынуждена идти в полицейский участок, но не находит мальчика.
Мистер Бамбл отправляется в Лондон, чтобы дать показания по делу об Оливере Твисте.
Объявление о награде за нахождение Оливера становится центральным элементом поиска.
Ночь в доме Феджина и карточные игры
Разговоры о мальчике и его судьбе

Вывод

Книга демонстрирует, как жесткая система и общественные институты могут разрушать судьбу, но также подчёркивает, что даже в самых тёмных обстоятельствах человек может найти в себе стойкость и надежду на светлое будущее.

Кому полезна

историки и исследователи социальной истории
детские психологи и специалисты по работе с сиротами
любители классической литературы и романов о социальной критике

Главные темы

Социальная несправедливость в викторианской Англии
Детская эксплуатация и труд
Проблемы сиротства и поиск идентичности

Персонажи

Оливер Твист — Маленький мальчик, рожденный в работном доме, переживает голод, холод и жестокость, но сохраняет живую надежду на лучшее будущее. Десяти летний, одинокий и испуганный, впервые сталкивается с гробовским ремеслом. Он лежит в поле, пытаясь выжить, больной, но добрый и благодарный, ищет спасения.
Мистер Бамбл — Приходит с заказом на гроб, подтверждая необходимость работы. Бдительный и решительный, он готов отдать показания о Оливере Твисте и путешествует в Лондон. Сильный, но эмоционально нестабильный человек, стремится удержать власть и уважение, сталкиваясь с конфликтами и унижениями.
Мистер Феджин — Серьёзный и настойчивый старик, наблюдает за игрой у огня и ищет мальчика Оливера. Он манипулирует людьми, используя их доверие, и играет ключевую роль в поисках и интригах.
Плут — Тихий, внимательный к деталям, умный и наблюдательный. Его кража табакерки привела к аресту, но он остаётся потенциальным союзником Феджина.
Чарли Бейтс — Саркастический и иногда агрессивный, шутливый, пытается вмешаться в конфликт, но его усилия оказываются бесполезными.
Сайкс — Оставил мальчика в канаве, угрожает Нэнси, пытается контролировать ситуацию, но вступает в конфликт и пытается остаться в безопасности.
Мистер Ноэ Клейпол — Суровый и безжалостный, обращается к Оливера как к «приходскому щенку» и помогает ему в лавке.
Мистер Сауербери — Опытный ремесленник, решает обучить Оливера, обсуждает с женой.
Миссис Сауербери — Обсуждает с мужем обучение Оливера, проявляет скептицизм.
Мистер Браунлоу — Интересуется объявлением о награде и обсуждает с Бамблом детали дела об Оливере. Серьёзный и решительный, готов помочь.
Мистер Гримуиг — Участвует в обсуждении объявления и сведений о Оливера. Тайный и подозрительный.
Доктор Лосберн — Профессиональный врач, осматривает Оливера и участвует в обсуждении его судьбы.

Цитаты

"Дайте мне посмотреть на ребенка — и умереть."
"Похоже, он самый, сэр, — отвечал Бамбл."
Отворяйте, слышите!
Приходский щенок, ты не знаешь, кто я такой?
Где Оливер?
Нэнси, моя милая, держи ключ.
"Пять гиней награды"
"Я еду в Лондон"
"Твои карты всегда проигрывают, Плут, но ты всё равно играешь."
"Билл, ты в канаве, и я не знаю, жив ли ты."

Сводка по автору из Wikidata

1812–1870. Charles Dickens. британский писатель, стенограф, репортёр, романист и эссеист (1812—1870)

Читать онлайн

Страница 2 из 131

О Нэнси говорили, что ее преданная любовь к свирепому грабителю кажется неестественной. И в то же время возражали против Сайкса, — довольно непоследовательно, как смею я думать, — утверждая, будто краски сгущены, ибо в нем нет и следа тех искупающих качеств, против которых возражали, находя их неестественными в его любовнице. В ответ на последнее возражение замечу только, что, как я опасаюсь, на свете все же есть такие бесчувственные и бессердечные натуры, которые окончательно и безнадежно испорчены. Как бы там ни было, я уверен в одном: такие люди, как Сайкс, существуют, и если пристально следить за ними на протяжении того же периода времени и при тех же обстоятельствах, что изображены в романе, они не обнаружат ни в одном своем поступке ни малейшего признака добрых чувств. То ли всякое, более мягкое человеческое чувство в них умерло, то ли заржавела струна, которой следовало коснуться, и трудно ее найти — об этом я не берусь судить, но я уверен, что дело обстоит именно так.

Бесполезно спорить о том, естественны или неестественны поведение и характер девушки, возможны или немыслимы, правильны или нет. Они — сама правда. Всякий, кто наблюдал эти печальные тени жизни, должен это знать. Начиная с первого появления этой жалкой несчастной девушки и кончая тем, как она опускает свою окровавленную голову на грудь грабителя, здесь нет ни малейшего преувеличения или натяжки. Это святая правда, ибо эту правду бог оставляет в душах развращенных и несчастных; надежда еще тлеет в них; последняя чистая капля воды на дне заросшего тиной колодца. В ней заключены и лучшие и худшие стороны нашей природы — множество самых уродливых ее свойств, но есть и самые прекрасные; это — противоречие, аномалия, кажущиеся невозможными, но это — правда. Я рад, что в ней усомнились, ибо, если бы я нуждался в подтверждении того, что эту правду нужно сказать, последнее обстоятельство вдохнуло бы в меня эту уверенность.

В тысяча восемьсот пятидесятом году один чудак-олдермен во всеуслышание заявил в Лондоне, что острова Джекоба нет и никогда не было. Но и в тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году остров Джекоба (по-прежнему место незавидное) продолжает существовать, хотя значительно изменился к лучшему.

Глава I

повествует о месте, где родился Оливер Твист, и обстоятельствах, сопутствовавших его рождению

Среди общественных зданий в некоем городе, который по многим причинам благоразумнее будет не называть и которому я не дам никакого вымышленного наименования, находится здание, издавна встречающееся почти во всех городах, больших и малых, именно — работный дом.[ 5] И в этом работном доме родился, — я могу себя не утруждать указанием дня и числа, так как это не имеет никакого значения для читателя, во всяком случае на данной стадии повествования, — родился смертный, чье имя предшествует началу этой главы.

Когда приходский врач[6] ввел его в сей мир печали и скорбей, долгое время казалось весьма сомнительным, выживет ли ребенок, чтобы получить какое бы то ни было имя; по всей вероятности, эти мемуары никогда не вышли бы в свет, а если бы вышли, то заняли бы не более двух-трех страниц и благодаря этому бесценному качеству являли бы собою самый краткий и правдивый образец биографии из всех сохранившихся в литературе любого века или любой страны.

Хотя я не склонен утверждать, что рождение в работном доме само по себе самая счастливая и завидная участь, какая может выпасть на долю человека, тем не менее я полагаю, что при данных условиях это было наилучшим для Оливера Твиста. Потому что весьма трудно было добиться, чтобы Оливер Твист взял на себя заботу о своем дыхании, а это занятие хлопотливое, хотя обычай сделал его необходимым для нашего безболезненного существования. В течение некоторого времени он лежал, задыхающийся, на шерстяном матрасике, находясь в неустойчивом равновесии между этим миром и грядущим и решительно склоняясь в пользу последнего. Если бы на протяжении этого короткого промежутка времени Оливер был окружен заботливыми бабушками, встревоженными тетками, опытными сиделками и премудрыми докторами, он неизбежно и, несомненно был бы загублен. Но так как никого поблизости не было, кроме нищей старухи, у которой голова затуманилась от непривычной порции пива, и приходского врача, исполнявшего свои обязанности по договору, Оливер и Природа вдвоем выиграли битву. В результате Оливер после недолгой борьбы вздохнул, чихнул и возвестил обитателям работного дома о новом бремени, ложившемся на приход, испустив такой громкий вопль, какой только можно было ожидать от младенца мужского пола, который три с четвертью минуты назад получил сей весьма полезный дар — голос.

Как только Оливер обнаружил это первое доказательство надлежащей и свободной деятельности своих легких, лоскутное одеяло, небрежно брошенное на железную кровать, зашевелилось, бледное лицо молодой женщины приподнялось с подушки и слабый голос невнятно произнес:

— Дайте мне посмотреть на ребенка — и умереть.

Врач сидел у камина, согревая и потирая ладони. Когда заговорила молодая женщина, он встал и, подойдя к изголовью, сказал ласковее, чем можно было от него ждать:

— Ну, вам еще рано говорить о смерти!

— Конечно, боже избавь! — вмешалась сиделка, торопливо засовывая в карман зеленую бутылку, содержимое которой она с явным удовольствием смаковала в углу комнаты. — Боже избавь! Вот когда она проживет столько, сколько прожила я, сэр, да произведет на свет тринадцать ребят, и из них останутся в живых двое, да и те будут с нею в работном доме, вот тогда она образумится и не будет принимать все близко к сердцу!.. Подумайте, милая, о том, что значит быть матерью! Какой у вас милый ребеночек!

По-видимому, эта утешительная перспектива материнства не произвела надлежащего впечатления. Больная покачала головой и протянула руку к ребенку.

Доктор передал его в ее объятия. Она страстно прижалась холодными, бледными губами к его лбу, провела рукой по лицу, дико осмотрелась вокруг, вздрогнула, откинулась назад… и умерла. Ей растирали грудь, руки и виски, но сердце остановилось навеки. Что-то говорили о надежде и успокоении. Но этого она давно уже не ведала.

— Все кончено, миссис Тингами! — сказал, наконец, врач.

— Да, все кончено. Ах, бедняжка! — подтвердила сиделка, подхватывая пробку от зеленой бутылки, упавшую на подушку, когда она наклонилась, чтобы взять ребенка. — Бедняжка!

— Вам незачем посылать за мной, если ребенок будет кричать, — сказал врач, медленно натягивая перчатки. — Очень возможно, что он окажется беспокойным. В таком случае дайте ему жидкой кашки. — Он надел шляпу, направился к двери и, приостановившись у кровати, добавил: — Миловидная женщина… Откуда она пришла?

— Ее принесли сюда вчера вечером, — ответила старуха, — по распоряжению надзирателя. Ее нашли лежащей на улице. Она пришла издалека, башмаки у нее совсем истоптаны, но откуда и куда она шла — никто не знает.

Врач наклонился к покойнице и поднял ее левую руку.

— Старая история, — сказал он, покачивая головой. — Нет обручального кольца… Ну, спокойной ночи!