Читать бесплатно онлайн

Учение о цвете

Автор Иоганн Вольфганг Гёте

0+113 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза социальная философия научно-популярные журналы

Темы

цветГётеНьютонфизиологияоптикапсихологияисториянаукацветовое восприятиетеория цвета

Описание

Гёте в «Учении о цвете» исследует природу цвета как действия света, систематизирует наблюдения, критикует ньютоническую теорию, рассматривает исторический контекст и подчеркивает необходимость эмпирического и философского подхода к познанию.

Главный конфликт / проблема

Каково истинное происхождение цвета и как его можно понять, опираясь на наблюдение и критический подход, а не только на математические модели?

Ключевые идеи

Цвет – действие света, проявляющееся в зрении, а не физическое свойство света.
Критика Ньютоновской теории как устаревшей и ограниченной.
Физиологические цвета как результат работы глаза, а не внешних свойств объектов.
Необходимость сочетания наблюдения, теоретической связи и исторического контекста.
Междисциплинарный подход: связь цвета с философией, физикой, музыкой и языком.
Послеизображения возникают как противоположные цвета на белой поверхности.
Компенсация цветов в глазу основана на взаимном возбуждении комплементарных оттенков.
Цветные тени появляются, когда свет окрашивает поверхность и освещает тень одновременно.
Субъективные венцы – волнообразные кольца вокруг ярких объектов, отражающие зрительное возбуждение.
Гармония цветового круга объясняет целостность восприятия и эмоциональное воздействие цветов.
Цвет объяснялся чувственным сравнением и элементарными принципами, но это приводило к циклическим непониманиям.
Древнегреческие философы различали цвет как проявление света, тьмы и четырёх элементов, но не смогли дать единого научного объяснения.

Вывод

Книга приводит к выводу, что цвет – действие света, воспринимаемое зрением, и его понимание требует эмпирического наблюдения, междисциплинарного подхода и критического анализа существующих теорий.

Кому полезна

Учёные и исследователи в области оптики и психофизиологии
Художники и дизайнеры, интересующиеся теорией цвета
Философы и историки науки, изучающие развитие научных идей

Главные темы

Теория цвета как действия света
Критика ньютонической модели
Исторический обзор философских подходов к цвету
Эмпирический метод и феноменология
Влияние языка и терминологии на научное познание

Персонажи

Иоганн Вольфганг Гёте — Гёте рассматривает цвет как физиологическое и философское явление, критикует Ньютоновскую теорию и систематизирует свои наблюдения. Проводит опыты с цветом, описывает физиологические явления и их влияние на зрение. Личность, которая практично относится к поэзии, ищет правила в живописи и оптике, проводит эксперименты с призмами и формулирует собственную теорию цвета. Критически относится к чрезмерному применению математики, подчёркивает роль эмпирического наблюдения и идеальных понятий.
Платон — Классифицирует цвет как четвертый ощутимый элемент, связывая его с светом и тенью.
Зенон — Утверждает, что цвета – первые схематизмы материи, связывая их с формой и законом.
Эпикур — Подчеркивает ненадежность чувств и ищет способы поверки, но не находит их.
Демокрит — Считает цвет недостоверным, поскольку его нельзя осязать, и отвергает его как реальное явление.
Эмпедокл — Разделяет материю и внутреннюю организацию, но оставляет цвет в рамках чувственного символа.
Герцог Эрнст Готский — Предоставляет автору физический кабинет и поддержку в проведении экспериментов.
Ангелика — Сотрудничает с автором, создаёт картины, обсуждает вопросы колорита.
Гостья в гостинице — Красная девушка, чье изображение вызывает послеизображение на белой стене.
Друг в саду — Помогает наблюдать цветные тени и сверкание мака.
д’Аламбер — Представлен как автор подхода к последовательности геометрических положений, который критикуется Гёте.
Чикколини — Показывает переход от одного уравнения к другому, что вызывает критику со стороны Гёте.

Цитаты

Когда собираешься говорить о цветах, сам собою напрашивается вопрос, не нужно ли прежде всего упомянуть о свете.
Цвета – деяния света, деяния и страдательные состояния.
Свет должен быть умеренным, чтобы возбудить в глазу венец; во всяком случае, венцов ослепительного света нельзя было бы заметить.
Если глаз видит цвет, в нем сейчас же пробуждается деятельность и по своей природе он должен сразу – столь же бессознательно, как и необходимо – породить другой цвет, который вместе с первоначально данным содержит цельность всего цветового круга.
Чувственное объясняется чувственным, то же самое – тем же самым.
Свет – это нечто до известной степени материальное, переносимое.
Чувства не обманывают, обманывает суждение.
Ни с кафедр, ни из книг я не узнал ничего пригодного ни относительно концепции достойного предмета, ни по вопросу о композиции и разработке отдельных частей, а равно и по всем вопросам, касающимся техники ритмического и прозаического стиля.
Без свободомыслия в литературной работе нет ни литературы, ни наук, ни ума, ни чего бы то ни было.
Что такое общее? – Единичный случай. Что такое частное? – Миллионы случаев.

Сводка по автору из Wikidata

1749–1832. Johann Wolfgang von Goethe. немецкий писатель, мыслитель, философ, естествоиспытатель, государственный деятель (1749–1832)

Читать онлайн

Страница 2 из 50

Во второй части мы занимаемся разоблачением Ньютоновой теории, которая властно и влиятельно закрывала до сих пор путь к свободному воззрению на цветовые явления; мы оспариваем гипотезу, которая, хотя и не считается уже пригодной, все-таки сохраняет среди людей традиционный авторитет. Чтобы учение о цветах не отставало, как до сих пор, от столь многих лучше обработанных частей естествознания, нужно выяснить истинное значение этой гипотезы, нужно устранить старые заблуждения.

Так как эта вторая часть нашего труда покажется по содержанию сухой, по изложению, пожалуй, чересчур резкой и страстной, то, чтобы подготовить к этой более серьезной материи и хоть несколько оправдать это живое к ней отношение, позвольте привести здесь следующее сравнение.

Ньютонову теорию цветов можно сравнить со старой крепостью, которая была вначале с юношеской поспешностью заложена основателем, впоследствии мало-помалу расширялась и обставлялась им сообразно потребностям времени и обстоятельств и в такой же мере укреплялась ввиду враждебных столкновений.

Так же продолжали дело и его преемники и наследники. Были вынуждены увеличивать здание: тут пристраивать, там достраивать, еще где-нибудь возводить флигеля, – вынуждены благодаря росту внутренних потребностей, напору внешних врагов и многим случайностям.

Все эти чужеродные части и пристройки приходилось снова соединять удивительнейшими галереями, залами и ходами. Что повреждалось рукой врага или властью времени, тотчас же снова восстанавливалось. По мере надобности проводили более глубокие рвы, возвышали стены и не скупились на башни, вышки и бойницы. Благодаря этим тщательным усилиям возник и сохранился предрассудок о высокой ценности этой крепости, несмотря на то что зодчество и фортификация за это время очень усовершенствовались и в других случаях люди научились устраивать гораздо лучшие жилища и укрепления. Но старая крепость была в чести особенно потому, что ее никогда еще не удавалось взять, что немало штурмов было отбито ею, немало врагов посрамлено, и всегда она держалась девственницей. Это имя, эта слава не умирает и поныне. Никому не приходит в голову, что старая постройка стала необитаемой. Все снова говорят о ее замечательной прочности, ее превосходном устройстве. Паломники отправляются туда на поклонение; бегло набросанные рисунки ее показывают во всех школах и внушают восприимчивому юношеству уважение к зданию, которое между тем стоит уже пустым, охраняемое немногими инвалидами, совершенно серьезно воображающими себя в полном вооружении.

Таким образом, здесь нет речи о долговременной осаде или о распре с сомнительным исходом. На деле мы застаем это восьмое чудо мира уже как покинутый, грозящий обвалом памятник древности и тотчас, без всяких околичностей, начинаем сносить его, с конька и крыши, чтобы впустить наконец солнце в это старое гнездо крыс и сов и раскрыть глазам изумленного путешественника весь этот бессвязный архитектурный лабиринт, его возникновение ради временных нужд, все его случайные нагромождения, все намеренно вымудренное, кое-как заплатанное в нем. Но кинуть такой взгляд возможно лишь в том случае, если падает стена за стеной, свод за сводом, и мусор по мере возможности тотчас же убирается.

Произвести эту работу и по возможности выровнять место, добытый же материал расположить так, чтобы можно было снова воспользоваться им при новой постройке, – вот та нелегкая задача, которую мы вменили себе в обязанность в этой второй части. Но если нам удастся, с радостью применяя возможную силу и ловкость, срыть эту бастилию и приобрести свободное место, то в наши намерения вовсе не входит снова застраивать и обременять его сейчас же новым зданием; нет, мы хотим воспользоваться им, чтобы представить глазам зрителя дивный ряд разнообразных фигур.

Третья часть посвящена поэтому историческим исследованиям и подготовительным работам. Если мы сказали выше, что история человека рисует нам его облик, то можно утверждать также и то, что история науки и есть сама наука. Невозможно достигнуть чистого познания того, чем обладаешь, пока не знаком с тем, чем владели до нас другие. Кто не умеет ценить по достоинству преимуществ прошлого, тот не сможет правдиво и искренно радоваться преимуществам своего времени. Но написать историю цветов или хотя бы подготовить материал для нее было невозможно, пока сохраняло силу учение Ньютона[2]. Ибо никогда никакое аристократическое самомнение не взирало на всех, не принадлежащих к его гильдии, с таким невыносимым высокомерием, с каким школа Ньютона отвергала все, что было создано до нее и рядом с ней. С досадой и негодованием видишь, как Пристли[3] в своей истории оптики, да и другие – до и после него ведут летосчисление «спасенного» мира цветов с эпохи расщепленного (в их воображении) света и пожимают плечами, взирая на древних и более новых писателей, спокойно державшихся верного пути и оставивших нам отдельные наблюдения и мысли, которые и мы не сумели бы лучше произвести и правильнее формулировать.

От того, кто хочет сообщить нам историю знаний в какой-либо области, мы вправе требовать, чтобы он изложил нам, как люди мало-помалу знакомились с явлениями, какие фантазии, догадки, мнения и мысли возникали по этому поводу. Связно изложить все это представляет значительные трудности, а написать историю какого-либо предмета является всегда рискованным делом: при самых правдивых намерениях имеется опасность стать неправдивым; больше того: кто берется за такое изложение, заранее объявляет, что кое-что он выдвинет на свет, кое-что оставит в тени.

И все же автор долго радовался этой работе. Но так как большею частью только план стоит перед нашей душой как нечто целое, выполнение же его удается обыкновенно лишь по частям, нам приходится дать вместо истории – материалы для нее. Они состоят из переводов, выдержек, собственных и чужих суждений, указаний и намеков, и это собрание, если и не отвечает всем требованиям, все же сделано – в этом ему не будет отказано – с серьезным и любовным отношением к делу. Впрочем, для мыслящего читателя такие материалы, хотя до некоторой степени обработанные, однако не переработанные, будут, пожалуй, тем приятнее, что он сумеет сам составить себе из них на собственный лад нечто цельное…

В заключение нам остается еще упомянуть о таблицах, приложенных к настоящему сочинению[4]. И здесь перед нами встает та неполнота и несовершенство, которые разделяет наш труд с другими однородными работами.

Страница 2 из 50

Назад 1 2 3…50 Далее