Загрузка...
Люда Влассовская — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Люда Влассовская

Автор Лидия Алексеевна Чарская
12+375 читателей
Дата написания1903-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга рассказывает о жизни Люды Влассовской, начиная с её учебы в институте Павловского и заканчивая спасением и принятием новой веры, при этом включающая перечень инструкций и обращений, отражающих культурные нормы того времени.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между учениками и учителями, а также личные угрозы, которые ставит перед Людой необходимость защищать себя и других, и поиск спасения и новой веры.

Ключевые идеи

  • Жизнь выпускных в институте – сочетание строгой дисциплины и дружеских отношений.
  • Новые ученицы воспринимаются как «принцессы» и становятся объектом внимания.
  • Месть как реакция на несправедливость.
  • Разделение класса на сторонников и противников.
  • Влияние руководства на дисциплину и наказание.
  • Важность образования и морального воспитания в аристократических семьях.
  • Сложность семейных отношений и конфликтов между поколениями.
  • Конфликт между верой и насилием: защита от мullah и Eyshe.
  • Переход к христианству как спасение и новая жизнь.
  • Переход главной героини от жертвы к принятию новой веры и семьи.
  • Использование коротких команд для управления поведением
  • Обращения к персонажам с просьбами и комментариями

Вывод

Книга приводит к выводу, что стойкость, дружба и вера способны преодолеть даже самые суровые обстоятельства, открывая путь к спасению и новой жизни.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей образования
  • Люди, ищущие вдохновение и уроки о стойкости и вере
  • Те, кто интересуется семейными конфликтами и религиозными преобразованиями

Главные темы

  • Образование и дисциплина
  • Семейные и социальные конфликты
  • Вера и спасение

Персонажи

  • Люда — Тщательно следит за порядком, ценит дружбу, стремится обучить Тару, сильная и решительная, уязвимая, но находящая спасение
  • Маруся Запольская — Надёжная, решительная, готова применять крайние меры
  • Нора Трахтенберг — Белокурая шведка, которую называют «принцессой»
  • Терпимов — Получает травму от булавок
  • Maman — Объявляет строгие наказания
  • Тара — Избалованная, но непокорная девочка, которая часто конфликтует с братом Андро и испытывает трудности с обучением
  • Андро — Лицо, склонное к шалостям и агрессии, который крадет драгоценности и вызывает проблемы в доме
  • Князь Никанор Владимирович Кашидзе — Старый генерал, который заботится о воспитании Тары, но не всегда понимает её характер
  • Барбале — Старая служанка, которая помогает Таре, но иногда мешает
  • Eyshe — Пытается убить Люду за её помощь беглецам
  • Мullah — Угрозы и обвинения
  • Князь Георгий Джавахи — Сильный и добрый, спасает Люду и предлагает стать её отцом

Цитаты

  • Дебют
  • Нора Трахтенберг
  • Mesdames, за подлость надо платить подлостью. Око за око, зуб за зуб.
  • Запольская! Подойди ко мне!
  • Вы подслушивали, Тамара?
  • Не лгите, Тамара.
  • У-у, собака-уруска, собака!
  • Ничего? — вскричал мулла в бешенстве.
  • Сядьте на место!
  • Туман — золотая монета в 10 рублей.

Сводка по автору из Wikidata

1875–1937. Лидия Алексеевна Чурилова. русская детская писательница, актриса

Читать онлайн

Страница 1 из 63

Annotation

Русская писательница Лидия Чарская (1875–1937), творчество которой долгие десятилетия было предано забвению, пользовалась в начале века исключительной популярностью и была «властительницей сердец» юных читателей. Вошедшие в книгу повести «Записки институтки» и «Люда Влассовская» посвящены жизни воспитанниц Павловского института благородных девиц, выпускницей которого была и сама писательница. С сочувствием и любовью раскрывает она заповедный мир переживаний, мыслей и идеалов институтских затворниц. Повести Чарской, написанные добротным русским языком, воспитывают чувство собственного достоинства, долга и справедливости, учат товариществу, милосердию, добру.

Книга адресована прежде всего юному читателю, но ее с интересом прочтут и взрослые.

Лидия Алексеевна Чарская

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

ГЛАВА IV

ГЛАВА V

ГЛАВА VI

ГЛАВА VII

ГЛАВА VIII

ГЛАВА IX

ГЛАВА X

ГЛАВА XI

ГЛАВА XII

ГЛАВА XIII

ГЛАВА XIV

ГЛАВА XV

ГЛАВА XVI

ГЛАВА XVII

ГЛАВА XVIII

ГЛАВА XIX

ГЛАВА XX

ГЛАВА XXI

ГЛАВА XXII

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

ГЛАВА IV

ГЛАВА V

ГЛАВА VI

ГЛАВА VII

ГЛАВА VIII

ГЛАВА IX

ГЛАВА X

ГЛАВА XI

ГЛАВА XII

ГЛАВА XIII

ГЛАВА XIV

ГЛАВА XV

ГЛАВА XVI

ГЛАВА XVII

ГЛАВА XVIII

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Лидия Алексеевна Чарская Люда Влассовская

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ В институтских стенах

ГЛАВА I Выпускные. Сон Маруси Запольской

Дребезжащий, пронзительный звон колокольчика разбудил старшеклассниц.

Я подняла голову с подушки и заспанными глазами огляделась кругом.

Большая спальня, с громадными окнами, завешанными зелеными драпировками, четыре ряда кроватей с чехлами на спинках, высокое трюмо в углу — все это живо напоминало мне о том, что я выпускная. Такая роскошь, как чехлы на спинках кроватей, драпировки и трюмо, допускалась только в дортуаре старшеклассниц. Одни выпускные воспитанницы да пепиньерки имели право пользоваться некоторым комфортом в нашем учебном заведении.

Маруся Запольская, спавшая рядом со мною, высунула свою огненно-красную маковку из-под одеяла и пропищала тоненьким голоском:

— С переходом в выпускные честь имею поздравить, mesdam'очки!

Я быстро вскочила с постели…

Только теперь, при воспоминании о том, что я выпускная и что мне остается провести всего лишь один год в институте, я поняла, что шесть лет институтской жизни промчались быстро, как сон.

За эти шесть лет у нас почти ничего не изменилось. Мои подруги по классу были почти все те же, что и в год моего поступления в институт. Начальница, Maman, была та же представительная, гордая и красивая старая княгиня. По-прежнему мы дружно ненавидели нашу французскую классную даму m-lle Арно, которую мы, еще будучи «седьмушками», прозвали Пугачом за ее бессердечие и жестокость, и боготворили немецкую — Fraulein Генинг. По-прежнему обожали учителей и если не бегали за старшими воспитанницами, то потому только, что этими старшими оказывались мы сами. Но зато мы снисходительно поощряли наших ревностных обожательниц — «младших». Да и сама я мало изменилась за этот срок. Только мои иссиня-черные кудри, давшие мне со стороны подруг прозвище Галочки, значительно отросли за эти шесть лет и лежали теперь двумя свитыми глянцевитыми толстыми косами на затылке. Да смуглое лицо потеряло свою детскую округлость и приобрело новое выражение сдержанной сосредоточенности, почти грусти.

Моей закадычной подругой была Маруся Запольская, спавшая со мною рядом, сидевшая со мною на одной скамейке в классе и в столовой, делившая со мною все занятия и досуги — словом, не разлучавшаяся со мной за все шесть лет институтской жизни…

— С переходом в выпускные, mesdam'очки, — говорила теперь эта самая Маруся, шаля и дурачась.

Но «mesdam'очки» и не обратили внимания на писк Краснушки и, проворно накидывая на себя холщовые юбочки, спешили в умывальную, находившуюся рядом с дортуаром.

— Вставай, Краснушка, — советовала я моему другу, — а то опоздаешь на молитву.

— Ах, Люда! Какой сон я видела, если б ты знала! — проговорила она, сладко потягиваясь и устремляя на меня свои большие темно-карие глаза, с загоревшимися золотистыми искорками в расширенных зрачках.

Краснушку нельзя было назвать красавицей вроде Вали Лер и Анны Вольской — самых хорошеньких девочек нашего класса, — но золотые искорки в глазах Краснушки, ее соболиные брови, резко выделявшиеся на мраморной белизне лица, алый, всегда полураскрытый ротик и огненно-красная кудрявая головка были до того оригинальны и необыкновенны, что надолго приковывали к себе взгляды.

— Что же ты видела, Маруся? — спросила я ее, невольно любуясь ее белым личиком с пышущим на нем румянцем от сна. — Что ты видела?

— Ах, это было так хорошо! — вскричала она со свойственною ей горячностью. — Ты представь только: широкая арена… знаешь, вроде арены римского Колизея… или нет, даже это и был Колизей. Да-да, Колизей, наверное! Кругом народ, много, много народу!.. И сам Нерон среди них!.. Важный, страшный, жестокий… А я на арене, и не только я — многие наши, и ты, и Миля Корбина, и Додо Муравьева, и Валентина — словом, полкласса… Мы осуждены на растерзание львам за то, что мы христианки…

— Душка, не слушай ее, — послышался сзади меня голос Мани Ивановой, всегда насмешливо относившейся к фантастическим бредням моей восторженной подруги, — не слушай ее, Галочка: она никакого Колизея не видела, а просто рассказывает тебе главу из повести, которую вчера прочла…

— Ах, молчи, пожалуйста, что ты понимаешь! — осадила ее Маруся, не удостоив даже взглядом непрошеную обличительницу. — Слушай, Галочка, — продолжала она с жаром, — нас окружали воины с длинными копьями и мечами в руках, а у ног наших лежали цветы, брошенные из лож первыми патрицианками города… Нерон сделал знак рукою… и невидимая музыка заиграла какую-то печальную мелодию…

— Ах, как хорошо! — вскричала незаметно подошедшая к нам миловидная блондиночка с мечтательной головкой, Миля Корбина, любительница всего фантастического и необыкновенного.

— Дверь, ведущая в клетку зверей, — невозмутимо продолжала Краснушка, — должна была тотчас же отвориться, как вдруг Нерон, остановившись на мне взором, произнес: «Хочешь спасти себя и своих друзей?» — «Хочу!» — отвечала я смело. «Тогда ты должна сложить мне песню, тотчас же, не сходя с арены, но такую прекрасную, за которую я бы мог даровать тебе жизнь».

— И что же? Ты спела? — с загоревшимися глазами спросила Миля, подвинувшись почти вплотную к постели рассказчицы.

— Постой, не забегай вперед! — отрезала Милю Маруся. — Слушайте дальше!.. Мне подали лютню, всю увитую цветами… Я окинула цирк взглядом и, остановив мои глаза на императоре, запела. Я не помню, о чем я пела во сне, но это было что-то такое хорошее, такое чудесное и поэтичное, что сам Нерон смягчился душою и бросил мне лавровый венок на арену и объявил свободу и жизнь всем христианкам.

— Ах, как хорошо! — замирая от восторга, прошептала Миля. — Дай мне тебя поцеловать, душка, за то, что ты всегда видишь такие поэтичные сны!

— Ты плохо знаешь историю, Запольская. Нерон никогда не миловал христиан, отданных на растерзание! — послышалось насмешливое замечание хорошенькой Лер.

Страница 1 из 63

Назад1263Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 17

Назад1217Далее