Читать бесплатно онлайн

Святыня

Автор О. Генри

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза юмористическая проза

Темы

театрБродвейактрисыпремьерапрошлоелюбовьпутешествиепериодсценапублика

Описание

Мисс Линетт, бывшая звезда Бродвея, размышляет о своей жизни в гостинице «Талия» и встречается с бывшей подругой Розали, которая рассказывает о новой жизни с пастором Артуром и о святой шкатулке, заставляя Линетт задуматься о собственном уходе с сцены.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между карьерой актрисы и желанием найти личное счастье и духовное удовлетворение

Ключевые идеи

Трудности и эксплуатация актрис в театральной индустрии.
Переход от сценической жизни к обычной жизни и поиск духовного удовлетворения.

Вывод

Книга приводит к размышлению о том, что истинное счастье может быть найдено вне сцены, и что духовные ценности могут стать путеводной звездой

Кому полезна

Люди, интересующиеся театральной индустрией
Те, кто ищет новые пути и духовные поиски

Главные темы

Переход от сценической жизни к поиску личного счастья
Эксплуатация женщин в индустрии театра

Персонажи

Miss Linette d'Armand — Former star of the troupe 'Storm Chaser', she now lives in the Talia Hotel on Broadway, sewing a stocking while reflecting on her acting career and the men who pursue actresses. She is dissatisfied with the low pay for leading roles and contemplates leaving the stage, yet remains curious about the 'holy relic'.
Miss Rosalie Ray — Former actress who left the stage, she now resides in Soundport with Pastor Arthur Lyle. She shares her idealized love for Arthur, recounts his past romance as told by the old woman Gerly, and views him as a saint. She also speaks of the 'holy' box of pink wood that Arthur keeps.
Arthur Lyle — Pastor of Soundport, he keeps a 'holy' box of pink wood and has a past romantic history. He is the object of Rosalie Ray's idealized love.
Miss Crossby — Elderly woman living in Soundport who tells Rosalie about Arthur's past romance.

Цитаты

Но самое отвратительное во всем этом - мужчины, мужчины, которые пялят на тебя глаза, пристают с разговорами, стараются купить тебя пивом или шампанским, в зависимости от того, во сколько они тебя расценивают.
Господи боже, мисс Кросби! - закричала старуха.

Сводка по автору из Wikidata

1862–1910. William Sydney Porter. американский писатель, прозаик (1862—1910)

Читать онлайн

Страница 2 из 3

Встреча двух подруг не сопровождалась никакими вокальными, гимнастическими, осязательными и вопросительно-восклицательными излияниями, которыми отличаются приветствия их светских сестер, не имеющих профессии. Обменявшись коротким рукопожатием и бегло чмокнув друг друга в губы, они сразу почувствовали себя так, как если бы они виделись только вчера. Приветствия бродячих актеров, чьи пути то скрещиваются, то снова расходятся, похожи на краткие приветствия солдат или путешественников, столкнувшихся в чужой стороне, в дикой, безлюдной местности.

- Я получила большой номер двумя этажами выше тебя, сказала Розали, - но я еще там не была, а пришла прямо к тебе. Я и понятия не имела, что ты здесь, пока мне не сказали.

- Я здесь уже с конца апреля, - сказала Линетт, - и отправляюсь в турне с "Роковым наследством". Мы открываем сезон на будущей неделе в Элизабет. А ведь я думала ты бросила сцену, Ли. Ну, расскажи же мне о себе,

Розали ловко устроилась на крышке высокого дорожного сундука мисс д'Арманд и прислонилась головой к оклеенной обоями стене. Благодаря давнишней привычке эти вечно блуждающие театральные звезды чувствуют себя в любом положении так же удобно, как в самом глубоком, покойном кресле.

- Сейчас я тебе все расскажу, Линн, - отвечала она с каким-то необыкновенно язвительным и вместе с тем бесшабашным выражением на своем юном личике, - а с завтрашнего дня я снова пойду обивать пороги на Бродвее да просиживать стулья в приемных антрепренеров. Если бы кто-нибудь за эти три месяца и даже еще сегодня до четырех часов дня сказал мне, что я снова буду выслушивать эту неизменную фразу:

"Оставьте-вашу-фамилию-и-адрес", - я бы расхохоталась в лицо этому человеку не хуже мисс Фиск в финальной сцене. Дай-ка мне носовой платок, Линн. Вот ужас эти лонг-айлендские поезда! У меня все лицо в копоти, вполне можно было бы играть Топси, не нужно никакой жженой пробки. Да, кстати о пробках, нет ли у тебя чего- нибудь выпить, Линн?

Мисс д'Арманд открыла шкафчик умывальника.

- Вот здесь, кажется, с пинту манхэттенской осталось. Там в стакане гвоздика, но ее...

- Давай бутылку, стакан оставь для гостей. Вот спасибо, как раз то, чего мне недоставало. За твое здоровье... Это мой первый глоток за три месяца!.. Да, Линн, я бросила сцену в конце прошлого сезона, бросила потому, что устала от этой жизни, а главное потому, что мне до смерти опротивели мужчины, те мужчины, с которыми приходится сталкиваться нам, актрисам. Ты сама знаешь, что это за жизнь, - борешься за каждый шаг, отбиваешься ото всех, начиная с антрепренера, который желает тебя покатать в своем новом автомобиле, и кончая расклейщиком афиш, который считает себя вправе называть тебя запросто, по имени. А хуже всего это мужчины, с которыми приходится встречаться после спектакля! Все эти театралы, завсегдатаи, которые толкутся у нас за кулисами, приятели директора, которые тащат нас ужинать, показывают свои брильянты, предлагают поговорить насчет нас с "Дэном, Дэвом и Чарли", ах, как я ненавижу этих скотов! Нет, правда, Линн, когда такие девушки, как мы, попадают на сцену, их можно только жалеть. Подумай, девушка из хорошей семьи, она старается, трудится, надеется чего то достигнуть своим искусством - и никогда ничего не достигает. У нас принято сочувствовать хористкам - бедняжки, они получают пятнадцать долларов в неделю! Чепуха, какие огорчения у хористок! Любую из нас можно утешить омаром.

Уж если над кем проливать слезы, так это над судьбой актрисы, которой платят от тридцати до сорока пяти долларов в неделю за то, что она исполняет главную роль в каком-нибудь дурацком обозрении Она знает, что большего она не добьется, и так она тянет годами, надеется на какой то "случай", и надежда эта никогда не сбывается.

А эти бездарные пьесы, в которых нам приходится играть! Когда тебя волокут по всей сцене за ноги, как в "Хоре тачек", так эта музыкальная комедия кажется роскошной драмой по сравнению с теми идиотскими вещами, которые мне приходилось проделывать в наших тридцатицентовых номерах.

Но самое отвратительное во всем этом - мужчины, мужчины, которые пялят на тебя глаза, пристают с разговорами, стараются купить тебя пивом или шампанским, в зависимости от того, во сколько они тебя расценивают. А мужчины в зрительном зале, которые ревут, хлопают, топают, рычат, толпятся в проходах, пожирают тебя глазами и, кажется, вот-вот проглотят, - настоящее стадо диких зверей, готовых разорвать тебя на части, только попадись им в лапы. Ах, как я ненавижу их всех! Но ты ждешь, чтоб я тебе рассказала о себе.

Так вот. У меня было накоплено двести долларов, и, как только наступило лето, я бросила сцену. Я поехала на Лонг-Айленд и нашла там прелестнейшее местечко, маленькую деревушку Саундпорт на самом берегу залива. Я решила провести там лето, заняться дикцией, а осенью попытаться найти учеников. Мне показали коттедж на берегу, где жила старушка вдова, которая иногда сдавала одну-две комнаты, чтобы кто-нибудь в доме был. Она пустила меня к себе. У нее был еще один жилец, преподобный Артур Лайл.

Да, в нем-то все и дело. Ты угадала, Линн. Я тебе сейчас все выложу в одну минуту. Это одноактная пьеса.

В первый же раз, когда он прошел мимо меня, я вся так и замерла. Он покорил меня с первого же слова. Он был совсем непохож на тех мужчин, которых мы видим в зрительном зале. Такой высокий, стройный, и, знаешь, я никогда не слышала, когда он входил в комнату, я просто чувствовала его. А лицом он точь-в-точь рыцарь с картины - ну вот эти рыцари Круглого Стола, а голос у него - настоящая виолончель! А какие манеры!

Помнишь Джона Дрю в лучшей его сцене в гостиной? Так вот, если сравнить их обоих, Джона следовало бы просто отправить в полицию за нарушение приличий.

Ну, я тебя избавлю от всяких подробностей; словом, не прошлой месяца, как мы с Артуром были помолвлены. Он был проповедником в маленькой методистской церквушке, просто такая часовенка, вроде будки. После свадьбы мы с ним должны были поселиться в маленьком пасторском домике, величиной с закусочный фургон, и у нас были бы свои куры и садик, весь заросший жимолостью. Артур очень любил проповедовать мне о небесах, но мои мысли невольно устремлялись к этой жимолости и курам, и он ничего не мог с этим поделать.

Нет, я, конечно, не говорила ему, что была на сцене, я ненавидела это ремесло и все, что с ним было связано. Я навсегда покончила с театром и не видела никакого смысла ворошить старое Я была честная, порядочная девушка, и мне не в чем было каяться, разве только в том, что я занималась дикцией. Вот и все, что у меня было на совести.

Ах, Линн, ты представить себе не можешь, как я была счастлива! Я пела в церковном хоре, посещала собрания рукодельного общества, декламировала "Анни Лори", знаешь, эти стихи со свистом. В местной газетке писали, что я декламирую "с чуть ли не артистическим мастерством". Мы с Артуром катались на лодке, бродили по лесам, собирали ракушки, и эта бедная, маленькая деревушка казалась мне самым чудесным уголком в мире. Я с радостью осталась бы там на всю жизнь, если бы...

Страница 2 из 3

Назад 1 2 3 Далее