Загрузка...
Три дня — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Три дня

Автор Максим Горький
12+1 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Книга повествует о семейных отношениях, наследии мельницы и конфликте, возникающем из долгов и ожиданий будущего поколения.

Главный конфликт / проблема

Наследие мельницы и семейные конфликты, связанные с долгами и ответственностью

Ключевые идеи

  • Назаров переживает за будущее мельницы и своего наследия.
  • Отношения между отцом и сыном осложнены ленивостью и скрытностью сына.
  • Потеря отца приводит к внутреннему конфликту и поиску смысла в повседневных делах.
  • Семейные отношения осложняются спорами о наследстве, женитьбе и роли женщин.

Вывод

Книга показывает, как семейные ценности и долги влияют на будущее поколение и требуют осознанного подхода к наследию.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся семейными драмами
  • Люди, сталкивающиеся с наследием и долгами

Главные темы

  • Наследие и семейные обязанности
  • Долги и дружба

Персонажи

  • Назаров — Старый, но гордый владелец мельницы, переживает за будущее своего дела и сына, критически относится к ленивости сына и обеспокоен долгами.
  • Николай Фаддеич — Ленивый и скрытный, но получает отца подарок в виде часов. После смерти отца переживает внутренний конфликт, пытаясь понять, как вести себя с Дарией и другими членами семьи, и размышляет о возможном изменении отношений с Степаном при помощи займа.
  • Татьяна — Участвует в хозяйственных делах и иногда упрекает отца.
  • Даша — Упрекает отца за небрежность и участвует в семейных делах.
  • Дарья — Пытается убедить Николая сообщить о смерти отца тёте Татьяне и участвует в семейных спорах о наследстве.
  • Степан — Потенциально изменит отношение к нему, если ему одолжат деньги.
  • Тётка Прасковья — Дает совет Николаю о выборе жены, но её слова кажутся ему непонятными.
  • Тётка Татьяна — Слушает разговоры о смерти отца и наследстве, но не участвует активно в конфликте.
  • Левон — Помогает Назарову в работе и участвует в хозяйственных делах.

Цитаты

  • Николай – ленишься, а я тебя вот одариваю…
  • Почти не скажешь, что ты мне не говоришь.
  • «Отец помер…»
  • «Надо сказать Христине!»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 5 из 19

– Но – его крик: не надо государства, не надо науки – это чепуха! Без науки теперь сапога не шьют, а без государства вы мне, сударь, голову откусите. Эту философию можно читать под старость, когда у вас будут дети. Тогда, если вы и уверуете в необходимость разрушения, – всё равно, это будет безопасно для вас и для других. У вас уже будут привычки, а привычки всегда побеждают мнения и убеждения. Вы кончили пить? Пойдёмте. Спасибо, мамаша!

– Спасибо! – повторил Николай, кланяясь, и едва удержался, чтобы тоже не прибавить – мамаша.

Барин взял его двумя пальцами за рукав рубахи и повёл в парк, продолжая говорить всё более оживлённо:

– Человек должен жить скромно, ничем не гордясь, не хвастаясь, но так, чтобы все, кто вокруг него, ясно видели свои ошибки, свою глупость, жадность, а в его жизни – образец для себя.

В синем куполе неба таяло огненное солнце, потоки лучей лились на зелень парка, земля была покрыта золотыми узорами – и двое людей, тихо шагая по дорожке, были смешно и странно пёстрыми.

– Когда, батенька мой, на каждых пяти верстах квадрата будет жить разумный человек – всё будет хорошо! Нужно, чтобы везде жили люди, которые могут научить, как лучше сложить печь, чтобы она больше хранила тепла, какие яблони удобнее разводить вот в этом месте, как лечить лошадей, да…

Он снял очки и, помахивая ими, смотрел на всё вокруг, прищурив сероватые, водянистые глаза.

– Нам, прежде всего, нужны вот такие добрые, всё знающие люди, а крикунов, а заговорщиков – не надо! Нужны культурные люди, которые умели бы любить труд. Вот видите – я уже говорил вам – вот я купил заросшее бурьяном, засыпанное мусором это место и этот дом, с прогнившим полом, проваленной крышей, ограбленный и разрушенный. Рамы поломаны, двери сорваны, всё – раскрадено; это было кладбище какой-то глупой, неумелой жизни. Прошло семь лет – смотрите, как всё хорошо…

Яков Ильич остановился и повёл рукою вокруг.

Следя за его жестом, Назаров вспомнил знакомые ему развалины – сначала он, ребёнок, боялся их, потом бегал сюда со Стёпой Рогачёвым добывать медь и железо для грушников[2]. Это они, бывало, отрывали ручки и петли дверей, шпингалеты рам, таскали вьюшки, рылись, как кроты, не боясь сторожа, всегда пьяного или спящего.

– Видите, что может сделать человек? – слышал он мягкий, но уже не скучный басок Будилова.

Всюду вокруг стояли мощные стволы старых, дуплистых лип, к ним подсажены молодые деревья, в густой траве сверкали цветы, там и тут возвышались красные и жёлтые крыши разнообразных ульев, а людей не видно было, и действительно думалось, что всё это устроил один Будилов. Где-то неподалёку шипела вода, на дворе, за домом, тихонько взвизгивал и охал насос, чуть слышно бормотал гнусавый старческий голос.

Сквозь завесы зелени были видны прочные стены и красные, крытые железом крыши хозяйственных построек, на всём вокруг лежала печать умной человеческой работы, и человек говорил:

– Здесь нет аршина земли, которой не коснулась бы моя рука!

Назаров уважительно посмотрел на эту руку, тёмную от загара, с длинными пальцами и узкой ладонью, потом искоса и мельком взглянул на тяжёлую кисть своей правой руки и сжал её в кулак.

– Да. И я горжусь тем, что в то время, когда кругом всё разрушается, я умел восстановить часть разрушенной жизни, – он положил руку на плечо Николая, заглядывая в глаза ему. – Вот и вы так же: возьмите кусок земли по силе вашей и обработайте её, в пример другим. Это вызовет в людях уважение к вам, а вас наградит сознанием вашей особенности. Подумайте, какова может быть земля лет через сто, если каждый из людей сумеет украсить за жизнь свою хотя бы десятину, а? Прекрасным садом будет земля, и в этом именно и скрыт смысл жизни, – понимаете?

Это были именно те речи, ради которых Назаров уже второй год почти каждое воскресенье являлся сюда, к человеку, вызывавшему у него сложное чувство зависти, уважения и с трудом подавляемой обиды. В манере барина говорить, в его странных, не смешных шутках, в назойливом повторении одного и того же – Николай чувствовал, что епархиальный архитектор считает его парнем глуповатым, это всегда бередило самолюбие Назарова, и он замечал, что действительно при барине становится глупее. Но речи Будилова о смысле жизни, о необходимости умного, упорного труда на своей земле были дороги Николаю, они укрепляли в нём его мечты, перерождая их в ясные, твёрдо очерченные планы будущего.

– А вы, Яков Ильич, подождёте продавать ту землю? – спросил он тихонько.

– Чего – подождать?

– Да вот, когда отец…

Будилов искоса взглянул на него и сказал, сморщив жёлтое лицо:

– Мельники живут до ста лет. Я, батенька, не могу ждать, увы! Мне нужны деньги. Саяновские мужики дают уже две тысячи семьсот. Ещё немножко поспорим и – сойдёмся! Да! А вы – не горюйте. Земли – много!

– Ах ты, господи, – вздохнул Николай, угрюмо опустив голову. – Не в силу мне отказаться-то от вашей земли, прямо – не могу… Так всё обдумано, так это просто выходит у меня…

– Мельники долговечны, как слоны, – говорил барин, шаря в карманах, – за это, главным образом, они и считаются колдунами, да-с, милейший мой…

Остановился, вынул сигару, тщательно и долго обрезывал маленькими ножницами конец её, закурил и, гоня перед собою синюю струйку дыма, пошёл вперёд по аллее. Николай поглядел в спину ему и вдруг начал прощаться.

– А – улей? – спросил барин, подняв брови.

– Уж в другой раз позвольте, сегодня надо скорее домой, отец там жалуется, грудь завалило…

Он бормотал, опустив голову, не глядя в лицо Будилова, переминаясь с ноги на ногу, – что-то беспокойное слагалось в уме и торопило уйти отсюда.

– Как хотите! – недовольно и сухо сказал Будилов.

Николай быстро спустился с горы, сел в лодку и, широко взмахивая веслами, погнал её против течения, словно убегая от чего-то, что неотступно гналось за ним.

Весло задевало опустившийся в воду ивняк, путалось в стеблях кувшинок, срывая их золотые головки; под лодкой вздыхала и журчала вода. Почему-то вспомнилась мать – маленькая старушка с мышиными глазками: вот она стоит перед отцом и, размахивая тонкой, бессильной рукой, захлёбываясь словами, хрипит:

– Злодей ты, злодей, дай хоть умереть-то мне, не му-учь…

А он, большой и тяжёлый, развалясь на лавке под окном, отвечает лениво и без злобы:

– Али я тебе мешаю? Издыхай…

Мать трясётся вся, растирает руками больное горло, смотрит в угол на иконы, и снова шелестят сухие жуткие слова:

– Пресвятая богородица – накажи его! Порази его в сердце, матушка! Без покаяния бы ему…

Отец вскочил на ноги.

– Вон, ведьма!..

Она выбегает согнувшись, точно маленькая собачка, а вечером, лёжа в телеге на дворе, шепчет Николаю:

– Измаял он меня, боров распутный, ославил, душеньку мне истерзал, Николушка, милый, – тошнёхонько мне, ой…

Это было шесть лет тому назад.

Цветным камнем мелькнул над водою зимородок, по реке скользнула голубая стрела; с берега, из кустов, негромко крикнули:

– Эй – куда? Здесь я…

Не взглянув на берег, не отвечая, он глубоко вогнал лодку в заросль камыша, выпрыгнул на берег и, попав ногами в грязь, сердито заворчал:

– Нашла место, нет лучше-то?..

Страница 5 из 19

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее