Загрузка...
Легенды мрачной Москвы (сборник) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Легенды мрачной Москвы (сборник)

Автор Владимир Алексеевич Гиляровский
12+201586 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияЛегенды лучших лет
Возрастное ограничение12+
Темы
сборник рассказовстарая Москва

Описание

Сборник исторических рассказов о мрачных уголках Москвы, раскрывающий криминальные рынки, инфраструктурные проблемы, бедность, журналистику, мистику и массовые катастрофы XIX‑XX веков.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между криминальными структурами, бедными слоями населения и усилиями властей, стремящихся очистить и реформировать городскую среду, а также противостояние традиционных практик и новых общественных порядков.

Ключевые идеи

  • Хитровка – центр преступности и бедности в Москве, где сосуществуют ночлежки, трактиры и лавки.
  • Городовые, особенно Рудников, обладают знанием всех преступников, но их власть ограничена.
  • Ночлежки и трактиры служат убежищем для беглых, нищих и воров, а также местом торговли краденым.
  • В 1923 г. советская власть ликвидировала Хитровку, превратив её в чистые жилые помещения.
  • Рынок Сухаревка возник как место продажи украденного имущества после 1812 года и стал центром торговли «на грош пятаков»
  • Сухаревка функционировала как сложная сеть, включающая воров, скупщиков, полицейских, букинистов и антикваров, где каждый участник имел свою роль и стратегии
  • Неглинка как источник наводнений и загрязнения Москвы; игнорирование проблем канализации; важность журналистского расследования; реконструкция каналов в конце XIX – начале XX века; связь между городской инфраструктурой и криминальными сетями; личные переживания автора как отражение исторических процессов.
  • Бедность и пьянство как способ выживания
  • Проблемы безработицы и обмана в городских трущобах
  • Трудности перехода из бродячего положения в стабильную жизнь
  • Мрачная атмосфера подземных катакомб как символ отчаяния
  • Проблемы финансовой устойчивости московских газет 1885 года

Вывод

Книга демонстрирует, как мрачные легенды Москвы отражают социальные трансформации, показывая постепенное преобразование города от хаоса и преступности к более упорядоченной, но всё ещё полутайной, советской действительности.

Кому полезна

  • Историки и исследователи русской истории
  • Литературные критики и читатели художественной прозы
  • Студенты и преподаватели истории и социологии
  • Любители городских легенд и мистики

Главные темы

  • Криминальные рынки и их влияние на общество
  • Городская инфраструктура и её проблемы
  • Бедность и выживание в трущобах
  • Журналистика и печатная индустрия
  • Мистика и спиритические практики
  • Массовые катастрофы и их последствия

Персонажи

  • Рудников — Знает всех беглых и преступников, но не может их арестовать без риска. Считался справедливым среди беглых.
  • Федот Иванович — Ведёт расследования, взаимодействует с другими городовыми.
  • Василий Григорьев — Потерял пальто, которое было украдено в Хитровке.
  • Смолин — Смолин жил одиноко, но был ключевой фигурой в разыскивании украденного имущества и контроле над ворами. Он часто взаимодействовал с ворами и громилами, помогая им скрыть преступления, но при этом следил за порядком на рынке.
  • Владимир Алексеевич Гиляровский — Автор исследует Неглинку, публикует статьи, участвует в реконструкции каналов и переживает личные травмы.
  • Федя — Помогает спускаться в канал, сопровождает автора, жалуется на мокрые спички.
  • Н.М. Левачев — Руководил перестройкой Неглинки, позже стал знакомым автора.
  • Глеб Иванович Успенский — С интересом наблюдает за жизнью рынка, но боится войти в самые опасные места.
  • Спирька — Двадцатилетний человек с разоренной одеждой, пьющий, но честный и трудолюбивый, пытается выйти из беды, но часто возвращается к прежним привычкам
  • Колесов — Имеет мало средств, ищет работу в Москве, сталкивается с обманом и кражей, вынужден жить в ночлежке.
  • Федор Иванович Шаляпин — Московский спирит, который верит в призраков и участвует в манипуляции общественным мнением.
  • Цезарь — Бродячая собака, которую герой спасает от уничтожения и оформляет прописку.

Цитаты

  • «Ночевать пустить всякий побоится, ночлежек нет, ну и пробираются в Москву и блаженствуют по-своему на Хитровке.»
  • «Ликвидирована столетняя Сухаревка. 5000 квадратных сажен занимала она.»
  • «На грош пятаков!»
  • «Сухаревская башня названа Петром I в честь Сухарева, стрелецкого полковника, который единственный со своим полком остался верен Петру во время стрелецкого бунта.»
  • «Трубную площадь и Неглинный проезд почти до самого Кузнецкого моста тогда заливало при каждом ливне…»
  • «Ночь была непроглядная. Нигде ни одного фонаря, а туман клубился над кустами, висел на деревьях, казавшихся от этого серыми призраками.»
  • Спирька: "Нет, барин, шабаш! Было попито, больше не буду, вот тебе бог, не буду!"
  • Колесов: "Пожалуйте-с к нам остановиться, сударь, номера почти рядом, дешевые-с, от полтинника-с!"
  • – Садитесь на «Здоровье»!
  • – Пиковая дама означает тайную недоброжелательность

Сводка по автору из Wikidata

1855–1935. Владимир Гиляровский. русский и советский писатель, журналист, бытописатель Москвы

Читать онлайн

Страница 4 из 65

Я заинтересовался и бросился в дом Ромейко, в дверь с площади. В квартире второго этажа, среди толпы, в луже крови лежал человек лицом вниз, в одной рубахе, обутый в лакированные сапоги с голенищами гармоникой. Из спины, под левой лопаткой, торчал нож, всаженный вплотную. Я никогда таких ножей не видал: из тела торчала большая, причудливой формы, медная блестящая рукоятка.

Убитый был «кот». Убийца – мститель за женщину. Его так и не нашли – знали, да не сказали, говорили: «хороший человек».

Пока я собирал нужные для газеты сведения, явилась полиция, пристав и местный доктор, общий любимец Д.П. Кувшинников.

– Ловкий удар! Прямо в сердце, – определил он. Стали писать протокол. Я подошел к столу, разговариваю с Д.П. Кувшинниковым, с которым меня познакомил Антон Павлович Чехов.

– Где нож? Нож где? Полиция засуетилась.

– Я его сам сию минуту видел. Сам видел! – кричал пристав.

После немалых поисков нож был найден: его во время суматохи кто-то из присутствовавших вытащил и заложил за полбутылки в соседнем кабаке.

Чище других был дом Бунина, куда вход был не с площади, а с переулка. Здесь жило много постоянных хитрованцев, существовавших поденной работой вроде колки дров и очистки снега, а женщины ходили на мытье полов, уборку, стирку как поденщицы.

Здесь жили профессионалы-нищие и разные мастеровые, отрущобившиеся окончательно. Больше портные, их звали «раками», потому что они, голые, пропившие последнюю рубаху, из своих нор никогда и никуда не выходили. Работали день и ночь, перешивая тряпье для базара, вечно с похмелья, в отрепьях, босые.

А заработок часто бывал хороший. Вдруг в полночь вваливаются в «рачью» квартиру воры с узлами. Будят.

– Эй, вставай, ребята, на работу! – кричит разбуженный съемщик.

Из узлов вынимают дорогие шубы, лисьи ротонды и гору разного платья. Сейчас начинается кройка и шитье, а утром являются барышники и охапками несут на базар меховые шапки, жилеты, картузы, штаны.

Полиция ищет шубы и ротонды, а их уже нет: вместо них – шапки и картузы.

Главную долю, конечно, получает съемщик, потому что он покупатель краденого, а нередко и атаман шайки.

Но самый большой и постоянный доход давала съемщикам торговля вином. Каждая квартира – кабак. В стенах, под полом, в толстых ножках столов – везде были склады вина, разбавленного водой, для своих ночлежников и для их гостей. Неразбавленную водку днем можно было получить в трактирах и кабаках, а ночью торговал водкой в запечатанной посуде «шланбой».

В глубине бунинского двора был тоже свой «шланбой». Двор освещался тогда одним тусклым керосиновым фонарем. Окна от грязи не пропускали света, и только одно окно «шланбоя», с белой занавеской, было светлее других. Подходят кому надо к окну, стучат. Открывается форточка. Из-за занавесочки высовывается рука ладонью вверх. Приходящий кладет молча в руку полтинник. Рука исчезает и через минуту появляется снова с бутылкой смирновки, и форточка захлопывается. Одно дело – слов никаких. Тишина во дворе полная. Только с площади слышатся пьяные песни да крики «караул». Но никто не пойдет на помощь. Разденут, разуют и голым пустят. То и дело в переулках и на самой площади поднимали трупы убитых и ограбленных донага. Убитых отправляли в Мясницкую часть для судебного вскрытия, а иногда – в университет.

Помню, как-то я зашел в анатомический театр к профессору И.И. Нейдингу и застал его читающим лекцию студентам. На столе лежал труп, поднятый на Хитровом рынке. Осмотрев труп, И.И. Нейдинг сказал:

– Признаков насильственной смерти нет. Вдруг из толпы студентов вышел старый сторож при анатомическом театре, знаменитый Волков, нередко помогавший студентам препарировать, что он делал замечательно умело.

– Иван Иванович, – сказал он, – что вы, признаков нет! Посмотрите-ка, ему в «лигаментум-нухе» насыпали! – Повернул труп и указал перелом шейного позвонка. – Нет уж, Иван Иванович, не было случая, чтобы с Хитровки присылали не убитых.

Много оставалось круглых сирот из рожденных на Хитровке. Вот одна из сценок восьмидесятых годов.

В туманную осеннюю ночь во дворе дома Буниных люди, шедшие к «шланбою», услыхали стоны с помойки. Увидели женщину, разрешавшуюся ребенком.

Дети в Хитровке были в цене: их сдавали с грудного возраста в аренду, чуть не с аукциона, нищим. И грязная баба, нередко со следами ужасной болезни, брала несчастного ребенка, совала ему в рот соску из грязной тряпки с нажеванным хлебом и тащила его на холодную улицу. Ребенок, целый день мокрый и грязный, лежал у нее на руках, отравляясь соской, и стонал от холода, голода и постоянных болей в желудке, вызывая участие у прохожих к «бедной матери несчастного сироты». Бывали случаи, что дитя утром умирало на руках нищей, и она, не желая потерять день, ходила с ним до ночи за подаянием. Двухлетних водили за ручку, а трехлеток уже сам приучался «стрелять».

На последней неделе великого поста грудной ребенок «покрикастее» ходил по четвертаку в день, а трехлеток – по гривеннику. Пятилетки бегали сами и приносили тятькам, мамкам, дяденькам и тетенькам «на пропой души» гривенник, а то и пятиалтынный. Чем больше становились дети, тем больше с них требовали родители и тем меньше им подавали прохожие.

Нищенствуя, детям приходилось снимать зимой обувь и отдавать ее караульщику за углом, а самим босиком метаться по снегу около выходов из трактиров и ресторанов. Приходилось добывать деньги всеми способами, чтобы дома, вернувшись без двугривенного, не быть избитым. Мальчишки, кроме того, стояли «на стреме», когда взрослые воровали, и в то же время сами подучивались у взрослых «работе».

Бывало, что босяки, рожденные на Хитровке, на ней и доживали до седых волос, исчезая временно на отсидку в тюрьму или дальнюю ссылку. Это мальчики.

Положение девочек было еще ужаснее.

Им оставалось одно: продавать себя пьяным развратникам. Десятилетние пьяные проститутки были не редкость.

Они ютились больше в «вагончике». Это был крошечный одноэтажный флигелек в глубине владения Румянцева. В первой половине восьмидесятых годов там появилась и жила подолгу красавица, которую звали «княжна». Она исчезала на некоторое время из Хитровки, попадая за свою красоту то на содержание, то в «шикарный» публичный дом, но всякий раз возвращалась в «вагончик» и пропивала все свои сбережения. В «Каторге» она распевала французские шансонетки, танцевала модный тогда танец качучу.

В числе ее «ухажеров» был Степка Махалкин, родной брат известного гуслицкого разбойника Васьки Чуркина, прославленного даже в романе его имени.

Но Степка Махалкин был почище своего брата и презрительно называл его:

– Васька-то? Пустельга! Портяночник!

Как-то полиция арестовала Степку и отправила в пересыльную, где его заковали в кандалы. Смотритель предложил ему:

– Хочешь, сниму кандалы, только дай слово не бежать.

– Ваше дело держать, а наше дело бежать! А слова тебе не дам. Наше слово крепко, а я уже дал одно слово.

Вскоре он убежал из тюрьмы, перебравшись через стену.

Страница 4 из 65

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее