Загрузка...
Дочь регента — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
регентствоФранцияисторияроманшевальедочьполитикаконфликтлюбовьзаговор

Описание

В романе «Дочь регента» автор Александр Дюма описывает политические интриги, семейные конфликты и личные страсти, разворачивающиеся в начале XVIII века во Франции, где регент Филипп Орлеанский сталкивается с непокорной дочерью, заговорщиками и собственными чувствами, а шевалье Гастон ищет любовь и свободу.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт книги – противостояние между регентом Филиппом Орлеанским и его дочерью, а также политические заговоры, которые угрожают стабильности и личным отношениям героев.

Ключевые идеи

  • Конфликт между регентом и дочерью из-за её выбора стать монахиней
  • Аббатиса проявляет необычные привычки, включая сжигание музыки
  • Регент пытается контролировать судьбу дочери, но сталкивается с её независимостью
  • Конфликт между долгом и любовью
  • Тайна и подозрения среди друзей
  • Тайные встречи и скрытые планы в гостинице «Королевский тигр»
  • Связь Элен с её отцом и монахиней, раскрывающая семейную историю
  • Планирование встречи с родственником и меры предосторожности, связанные с его статусом
  • Личная полиция регента более организована и эффективна, чем государственная.
  • Дюбуа играет ключевую роль в наблюдении и расследовании заговорщиков.
  • Ужиновые собрания служат площадкой для свободного обмена идеями и планов.
  • Интриги в постоялом дворе «Бочка Амура» раскрывают сеть заговорщиков.

Вывод

Книга приводит к выводу о том, что даже в условиях политической нестабильности и личных конфликтов, милосердие и разум могут преодолеть насилие, но оставляет открытыми вопросы о судьбе и свободе выбора.

Кому полезна

  • Любители исторической прозы
  • Студенты истории и литературы
  • Читатели, интересующиеся политическими интригами и семейными драмами

Главные темы

  • Политические интриги и заговоры
  • Семейные конфликты и независимость
  • Любовные и личные страсти
  • Борьба за власть и свободу

Персонажи

  • Филипп Орлеанский — Регент Филипп Орлеанский, отец Мадемуазель де Шартр, проявляет недовольство выбором дочери стать монахиней и пытается контролировать её жизнь, одновременно управляя государственными делами.
  • Гастон де Шанле — Молодой дворянин, ведущий двойную жизнь, скрывает свою личность, планирует встречу с Элен, пытается убедить капитана Ла Жонкьера в своих планах, стремится к свободе и к убийству регента, но в итоге отказывается.
  • Мадемуазель де Шартр — Дочь регента, бывшая светская, теперь монахиня, проявляет необычные привычки и независимость, сжигает музыкальные инструменты, отказывается от светской жизни.
  • Дюбуа — Служит регенту, бдительный и наблюдательный, использует тайные методы расследования, маскировку, письма и политические связи, чтобы управлять регентом и продвигать свои планы, инициирует аресты и манипуляции, служит посредником.
  • Элен — Молодая женщина, выросшая в монастыре, ищет связь с отцом, сталкивается с интригами, упоминается в письме госпожи Дерош, ищет защиту и поддержку, взволнована и ищет помощи.
  • Капитан Ла Жонкьер — Подозреваемый в заговоре, живёт в «Бочке Амура», помогает в планировании побега, участвует в расследовании, предоставляет доказательства регенту.
  • Д’Аржансон — Проводит допросы и пытки заключённых, включая Гастона, объявляет приговор и условия казни, играет роль в тюремной системе.
  • Госпожа Дерош — Управляет гостиницей «Королевский тигр», даёт инструкции, держит тайны, отправляет письмо регенту о безопасности Элен.
  • Ован — Служит Гастону, сопровождает его в пути, получает письмо от хозяина, участвует в интриге, помогает в путешествии.
  • Сестра Тереза — Ответственная и преданная монахиня, получает письмо от госпожи Дерош, остаётся в гостинице, ищет поддержку.
  • герцог Оливарес — Политический деятель, разрешает свидание, обсуждает милость, участвует в интригах.
  • Монтескью — Бриттский вице‑король, пытается навязать налог, сталкивается с сопротивлением бретонских дворян, участвует в конфликте.

Цитаты

  • «Я сжигаю свою музыку».
  • «Отцовские ожидания и конфликт из‑за её выбора».
  • О-ля, господа, — сказал тогда всадник на раненой лошади, первым нарушив молчание, — кто вы и что вам угодно?
  • Гастон, Гастон, — воскликнул Монлуи, — ...
  • «Сестра Тереза вольна провести ночь в Рамбуйе или уехать в тот же вечер. Она получит двести луидоров в качестве дара Элен ее любимому монастырю…»
  • «Тот, по чьему распоряжению меня привезли из Бретани, вместо того чтобы ждать меня в Париже, приедет сюда ко мне…»
  • О-ля, монсеньер, просыпайтесь же!
  • Капитан? ...
  • Это значит, монсеньер, что я сменил шкуру и из лисицы сделался львом.
  • План заговора Селламаре: ...

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 3 из 99

— Я сказал вам, сударыня, — прервал ее регент, которого уже начала выводить из себя мысль, что его пытаются провести, — я сказал вам, мне не нравится ваш образ жизни; ваши вчерашние излишества не подходят монахине, а сегодняшние строгости чрезмерны для принцессы крови; выбирайте раз и навсегда — аббатиса вы или ваше королевское высочество. О вас начинают очень дурно говорить в свете, а мне достаточно и своих врагов без того, чтобы вы мне из монастыря подкидывали еще и своих.

— Увы, сударь, — сказала смиренно аббатиса, — устраивая самые прекрасные во всем Париже праздники, балы и концерты, я не сумела понравиться ни своим врагам, ни вам, ни самой себе, тем более что теперь я живу замкнуто и уединенно. Вчера я последний раз общалась со светом и сегодня утром окончательно порвала с ним, и, не зная о вашем приезде, я сегодня утром приняла решение, отказываться от которого не намерена.

— И какое же решение? — спросил регент, подозревавший опять какое-нибудь очередное безумство.

— Подойдите к окну и посмотрите, — сказала аббатиса.

В ответ на это приглашение регент и в самом деле приблизился к окну и увидел, что посреди двора пылает огромный костер, в ту же самую минуту Дюбуа, любопытный, как истинный аббат, оказался рядом с ним.

У костра озабоченно сновали какие-то люди, которые бросали в огонь разные предметы странной формы.

— Что это? — спросил регент у Дюбуа, удивленного, по-видимому, не менее его.

— Что сейчас горит? — переспросил аббат.

— Вот именно, — повторил свой вопрос регент.

— Ей-Богу, монсеньер, по-моему, это контрабас.

— Это и в самом деле контрабас, — сказала аббатиса, — прекрасный инструмент работы Валери.

— И вы бросаете его в огонь? — воскликнул регент.

— Все эти инструменты — суть орудия погибели, — сокрушенно произнесла аббатиса, и в голосе ее прозвучало самое глубокое раскаяние.

— Эге, а вот и клавесин, — прервал ее герцог.

— Сударь, мой клавесин настолько совершенен, что постоянно навевает на меня светские мысли, и поэтому сегодня утром я его приговорила.

— А что это за тетради идут на растопку? — спросил Дюбуа, которого это зрелище, по всей видимости, чрезвычайно заинтересовало.

— Я жгу свою музыку.

— Свою музыку? — переспросил регент.

— Да, и даже вашу, — ответила аббатиса. — Поглядите хорошенько, и вы увидите, как в огонь бросают всю вашу оперу «Панфея», вы же понимаете, что, раз уж я приняла решение, экзекуция должна быть всеобщей.

— Ах, вот что! Но на этот раз вы действительно обезумели, сударыня! Разжигать костер нотами, поддерживать огонь контрабасами и клавесинами — это воистину чрезмерная роскошь!

— Я совершаю покаяние, сударь.

— Гм! Скажите лучше, что обновляете обстановку, и все это для вас просто предлог купить новую мебель, потому что старая вам опротивела.

— Нет, монсеньер, дело вовсе не в этом.

— Но в чем же тогда? Скажите мне откровенно.

— Ну, мне просто наскучили развлечения, и я думаю заняться чем-нибудь другим.

— И что же вы собираетесь делать?

— Вот прямо сейчас я вместе с сестрами спущусь в подземелье, где будет покоиться мое тело, и осмотрю место, которое оно там займет.

— Черт меня побери! — сказал аббат. — На этот раз, монсеньер, она действительно повредилась в уме.

— Но это и самом деле будет весьма поучительно. Не так ли, сударь? — торжественно изрекла аббатиса.

— Безусловно, и я даже не сомневаюсь, что, если вы это проделаете, — ответил герцог, — в свете над этим посмеются не менее, чем над вашими ужинами.

— Вы пройдете с нами, господа? — продолжала аббатиса. — Я лягу на несколько минут в гроб: эта фантазия уже давно не дает мне покоя.

— О, вы еще в нем належитесь, сударыня. Впрочем, не вы первая изобрели это развлечение: Карл Пятый, который принял монашество, как и вы, не очень хорошо понимая зачем, придумал его до вас.

— Итак, вы не пойдете со мной, монсеньер? — спросила аббатиса, обращаясь к отцу.

— Я!? — воскликнул герцог, не имевший ни малейшей склонности к мрачным мыслям. — Чтобы я пошел смотреть склепы, слушать De Profundis?! Нет, ей-Богу, и единственное, что меня утешает: хоть в один прекрасный день мне и не удастся избежать ни De Profundis, ни склепа, я все же надеюсь, что и тогда не услышу молитвы и не увижу подземелья.

— Как, сударь, — возмутилась аббатиса, — вы не верите в бессмертие души?

— Вы просто буйно помешанная, дочь моя. Чертов аббат! Обещает оргию, а привозит на похороны!

— Даю слово, монсеньер, — сказал Дюбуа, — вчерашние сумасбродства мне как-то милее, они все же не столь мрачны.

Аббатиса поклонилась и сделала несколько шагов к двери. Герцоги аббат переглянулись, не зная, смеяться им или плакать.

— Еще одно слово, — обратился герцог к дочери. — На этот раз вы все хорошо обдумали, или это просто лихорадка, возникшая в вашем мозгу под влиянием духовника? Если таково ваше окончательное решение, мне нечего сказать, но если вы заболели, то, черт побери, надо лечиться. У меня есть Моро и Ширак, и я им плачу за то, что они пользуют меня и моих близких.

— Ваше высочество, — ответила ему аббатиса, — вы забываете, что я достаточно сведуща в медицине, и, считай я себя больной, могла бы вылечиться и сама, следовательно, я могу подтвердить, что не больна: я просто стала янсенисткой, вот и все.

— Ага! — вскричал герцог, — опять проделки отца Ле Ду! Вот мерзкий бенедиктинец! Ну уж этому я подберу режим, обеспечивающий излечение!

— Какой режим? — спросила аббатиса.

— Бастилию! — ответил герцог.

И, разъяренный, он вышел в сопровождении Дюбуа, смеявшегося до изнеможения.

— Вот видишь, — пожаловался ему регент после долгого молчания, когда они уже подъезжали к Парижу, — насколько нелепы наши отношения. Я хотел прочесть ей проповедь, а нарвался на проповедь сам.

— Ну что же, вы счастливый отец, вот и все. Я восхищаюсь благими переменами в поведении вашей дочери мадемуазель де Шартр. К несчастью, ваша старшая дочь, госпожа герцогиня Беррийская…

— Ох, не говори мне о ней, Дюбуа, не сыпь соль на рану. А потому, пока я в дурном настроении, пока я не передумал…

— Так что?

— …у меня есть желание разом покончить с этим.

— Она в Люксембургском дворце?

— Наверное.

— Так едем туда, монсеньер.

— Ты едешь со мной?

— Я не расстанусь с вами всю ночь.

— Да что ты говоришь?

— Я на вас рассчитываю.

— На меня?

— Я везу вас ужинать.

— С дамами?

— Да.

— А сколько будет дам?

— Две.

— А мужчин?

— Двое.

— Так это «двойной тет-а-тет»? — спросил герцог.

— Именно.

— И мы не соскучимся?

— Надеюсь.

— Смотри, Дюбуа, ты берешь на себя большую ответственность.

— Монсеньер любит все новое?

— Да.

— Неожиданное?

— Да.

— Ну, тогда так и будет, вот все, что я могу вам сказать.

— Хорошо, — согласился регент, — значит, сначала в Люксембургский дворец, а потом?

— Потом в Сент-Антуанское предместье.

И после этого уточнения кучер получил приказ не ехать в Пале-Рояль, а повернуть к Люксембургскому дворцу.

Страница 3 из 99

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее