Загрузка...
Огненный ангел (сборник) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Огненный ангел (сборник)

Автор Валерий Яковлевич Брюсов
12+2007101 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+
Темы
сборник рассказов

Описание

Рупрехт, бывший студент и военный, отправляется в путь, где встречает Ренату, одержимую демоном, и вместе они сталкиваются с ангелами, демонами, любовью и потерей, пока не достигают монастыря, где Рената умирает, оставляя Рупрехта в поисках смысла и спасения.

Главный конфликт / проблема

Сражение главного героя с демоническими силами и внутренний конфликт между любовью к Ренате и стремлением к спасению её через сверхъестественные практики

Ключевые идеи

  • Случайная встреча приводит к спасению от демонического нападения
  • Рената рассказывает историю ангела, который влияет на её жизнь
  • Нарратор сочетает веру и рациональность в защите и поддержке
  • Тема сверхъестественного вмешательства в судьбу человека
  • Встреча с ворожей и предсказание, влияющие на героев
  • Конфликт и разногласия между героем и Ренатой
  • Путешествие через лес и деревню, поиск убежища
  • Ночь в Дюссельдорфе и разочарование в отношениях
  • Прибытие в Кёльн и начало новых испытаний
  • Переход героя от заботы о возлюбленной к участию в темных ритуалах
  • Конфликт между любовью и страхом перед демоническими силами
  • Магический круг как защита от демонов

Вывод

Книга приводит к тому, что Рупрехт, потеряв Ренату, вынужден переосмыслить свою жизнь, продолжая борьбу с демонами и поиски смысла в мире, где сверхъестественное и человеческое переплетаются.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся мистикой и фэнтези
  • Люди, ищущие духовные и моральные уроки
  • Те, кто ценит сложные персонажи и внутренние конфликты

Главные темы

  • Сверхъестественное вмешательство
  • Любовь и личные отношения
  • Духовные поиски и вера

Персонажи

  • Рупрехт — Бывший студент и военный, он покидает семейные обязанности и путешествует через Нидерланды, спасая Ренату от демонического нападения. Ведущий рассказчик, он сталкивается с мистикой и демонами, пытаясь понять свою роль и сохранить честь. Его вера и решительность подвергаются испытаниям, когда Рената погружается в одержание, и он вынужден искать пути спасения и самопознания.
  • Рената — Молодая женщина, пережившая встречи с ангелом Мадиэлем и попытку установить с ним телесные отношения, что привело к разочарованию. Она страдает от демонического мучения, её тело искажено, и в итоге погружается в одержание. Рената ищет спасения через ритуалы, но её путь приводит к конфликту с Рупрехтом и к духовному кризису.
  • Мадиэль — Ангел, который проявляется в разных формах, учит Ренату христианским ценностям, вдохновляя её на строгую духовную жизнь, но отходит, когда она пытается установить с ним телесные отношения.
  • Граф Генрих — Мужчина, которого Рената считает ангелом в человеческом обличье, но который позже уходит, оставляя её в опасности. Он является объектом чести героя и участвует в дуэли.
  • Мефистофель — Сущность, показывающая чудеса и шутки, вовлекает героя в разговоры о демонах и магии, создавая конфликт.
  • Матвей Висман — Ученый, поддерживающий героя в организации дуэли, предлагая научный подход и моральную поддержку.
  • Марта — Нунча, обслуживающая Рупрехта и Ренату, рассказывающая о новой сестре Марии и конфликте среди сестер.
  • Мария — Нунча с чудотворными способностями, подозреваемая в демонических связях, участвует в конфликте в монастыре.
  • Граф фон Веллен — Богатый и влиятельный, интересуется знаниями Фауста, подозревает его в колдовстве, предлагает работу над трактатом и приют.
  • Граф Адальберт — Обещает помочь Рупрехту и планирует спасение Ренаты с помощью матери Марты.
  • Архиепископ Иоанн — Путешествует с графом в монастырь, участвует в обрядах, пытается изгнать демона и участвует в суде.
  • Брат Фома — Проводит допрос, описывает детали колдовства и демонских ритуалов, участвует в инквизиционном суде.

Цитаты

  • Libera me, Domine, de morte aeterna
  • Ob dir ein Dirn gefelt, So schweig, hastu kein Gelt
  • Молодчик, это что, это что у тебя? На куртке-то у тебя, и у тебя, красавица, на кофте? Кровь-то это откуда? Столько крови, откуда?
  • Не довольно ли предаваться тоске, прекрасная дама, не вернуться ли нам к времяпрепровождению весёлому и приятному?
  • Какой ты у меня умный и учёный, Рупрехт!
  • Ты говоришь о Дьяволе, Рената!
  • «Погасла лампада, та, около которой стояла Рената, погасла»
  • «Взглянув на неё, однако, я увидел, что дрожь её не успокаивается и что она почти падает от изнеможения»
  • «Поединок твой с графом Генрихом решён. Отступать теперь невозможно и непристойно. Надо искать только, как лучше выполнить всё дело».
  • «Мой граф не должен убить. Он – светлый, он – прекрасный, я его люблю!»

Сводка по автору из Wikidata

1873–1924. Валерий Яковлевич Брюсов. русский поэт-символист (1873–1924)

Читать онлайн

Страница 3 из 107

В такую жизнь был я погружён почти три зимы, пока не кончились для меня эти забавы несчастно. Неискушённое моё сердце разгорелось страстью к нашей соседке, жене хлебопекаря, бойкой и красивой, – со щеками, как снег, посыпанный лепестками роз, с губами, как сицилийские кораллы, и зубами, как цейлонские перлы, если говорить языком стихотворцев. Она не была неблагосклонна к юноше, статному и острому на слово, но желала от меня тех маленьких подарков, на которые, как отметил ещё Овидий Назон, падки все женщины. Денег, посылаемых мне отцом, недоставало, чтобы выполнять её прихотливые причуды, и вот, с одним из самых отчаянных своих сверстников, вовлёкся я в очень нехорошее дело, которое не осталось скрытым, так что мне грозило заключение в городскую тюрьму. Только благодаря усиленным хлопотам Отфрида Герарда, пользовавшегося расположением влиятельного и очень замечательного по уму каноника, графа Германа фон Нейенара[ix], был я освобождён от суда и отправлен к родителям для домашнего наказания.

Казалось бы, что этим должны были кончиться для меня школьные годы, но на деле тут только и началось для меня то учение, которому обязан я своим правом называться человеком просвещённым. Мне было семнадцать лет. Не получив в университете даже степени бакалавра, поселился я дома в жалком положении тунеядца и запятнавшего свою честь человека, от которого все отступились. Отец пытался приискать мне какое-либо дело и заставлял помогать ему в составлении лекарств, но я с упрямством уклонялся от нелюбезной мне профессии, предпочитая терпеть упрёки в дармоедстве. Однако в уединённом нашем Лозгейме нашёл я верного друга, полюбившего меня кротко и выведшего меня на новую дорогу. То был сын нашего аптекаря, Фридрих, юноша, немного меня старше, болезненный и странный. Отец его любил собирать и переплетать книги, особенно новые, печатные, и тратил на них весь излишек своих доходов, хотя сам читал редко. Фридрих же с самых ранних лет предавался чтению, как упоительной страсти, и не знал высшей радости, как повторять вслух любимые страницы. За это почитали Фридриха в нашем городе не то юношей полоумным, не то человеком опасным, и был он столь же одинок, как я, так что нисколько не удивительно, что мы с ним сдружились, словно две птицы в одной клетке. Когда я не бродил с самострелом по кручам и склонам окрестных гор, шёл я в маленькую каморку своего друга, на самом верху дома, под черепицами, и мы часы за часами проводили среди толстых томов древности и тоненьких книжек современных писателей.

Так, помогая друг другу, то вместе восхищаясь, то упорно споря, читали мы, и в зимние прохладные дни, и в летние звёздные ночи, всё, что могли достать в нашем захолустье, обращая чердак аптеки в Академию. Несмотря на то, что оба мы не очень-то были сильны в грамматике Цинтена[x], прочли мы немало латинских авторов, причём и таких, о которых не было речи в Университете ни на ординариях, ни на диспутах. У Катулла, Марциала, Кальпурния нашли мы, навсегда непревосходимые, образцы красоты и вкуса, до сих пор ярко живущие в моей памяти, а в творениях богоподобного Платона заглянули в самые глухие глубины человеческой мудрости, не всё понимая, но всем потрясённые. В сочинениях нашего века, менее совершенных, но более нам близких, научились мы сознавать то, что уже раньше, не имея слов, жило и роилось в нашей душе. Мы увидели свои собственные, до тех пор ещё туманные, взгляды, – в неистощимо-забавной “Похвале Глупости”, в остроумных и благородных, чтобы там ни говорили, “Разговорах”, в мощном и неумолимом “Торжестве Венеры” и в тех “Письмах тёмных людей”, которые мы не раз перечли от начала до конца и которым сама древность может противопоставить разве одного Лукиана[xi].

Между тем то были те самые времена, о которых теперь говорят: кто в 23 году не умер, в 24 не утонул, а в 25 не был убит, – должен благодарить Бога за чудо. Но нас, занятых беседами с благороднейшими умами, почти не увлекали чёрные бури современности. Мы нисколько не сочувствовали нападению на Трир рыцаря Франца фон Зикингена[xii], которого некоторые прославляли как друга лучших людей, но который на деле был человек старого закала, из числа разбойников, ставящих дешёвой ставкой свою голову, чтобы ограбить проезжего. Наш архиепископ дал отпор насильнику, показав, что времена Флоризеля Никейского[xiii] стали дедовскими преданиями. Точно так же, когда два следующих года по всем немецким землям, словно в сатанинской пляске, проносились народные мятежи и буйства и в нашем городе только и разговоров было, что об исходе восстаний, мы наших занятий не нарушали. Мечтателю Фридриху сначала казалось, что эта огненная и кровавая буря поможет установить в нашей стране больше порядка и справедливости, но скоро и он уверился, что ждать нечего от немецких крестьян, слишком ещё диких и невежественных. Всё свершившееся оправдало горькие слова одного из писателей: rustica gens optima flens pessima gaudens[xiv].

Некоторые раздоры вызывали между нами первые слухи о Мартине Лютере, этом “непобедимом еретике”[xv], имевшем уже тогда немало сторонников среди владетельных князей. Уверяли, будто девять десятых Германии восклицало в те дни “Да здравствует Лютер”, а позднее, в Испании, говорили, что у нас религия меняется, как погода, и майский жук летает между тремя церквами. Меня лично нисколько не занимал спор о благодати и пресуществлении, и я никогда не понимал, как Дезидерий Эразм, этот единственный гений, мог интересоваться монашескими проповедями. Сознавая вместе с лучшими людьми современности, что вера заключается в глубине сердца, а не во внешних проявлениях, я по тому самому, ни в юности, ни в возрасте зрелом, никогда не чувствовал затруднения ни в обществе добрых католиков, ни среди исступленных лютеранцев. Напротив, Фридрих, которого в религии на каждом шагу пугали мрачные пропасти, находил какое-то непонятное мне откровение в книжках Лютера, правда, цветистых и не лишённых силы слога, – и наши споры переходили порой в обидные ссоры.

В начале 26 года, тотчас после Святой Пасхи, приехали к нам в дом сестра Луиза с мужем. Жизнь при них стала для меня совсем нестерпима, так как они без устали осыпали меня упрёками за то, что в двадцать лет остаюсь я ярмом на плечах отца и жерновом на очах матери. Около того же времени рыцарь Георг фон Фрундсберг, славный победитель французов[xvi], по поручению Императора вербовал в наших краях рекрутов. Тогда пришло мне на ум стать вольным ландскнехтом, так как не видел я другого способа изменить свою жизнь, которая готова была застояться, как воды пруда. Фридрих, мечтавший было, что я сделаюсь видным писателем, – ибо оба мы с ним делали опыты подражать нашим любимым авторам, – очень опечалился, но не нашёл доводов разубедить меня. Я объявил отцу, решительно и настойчиво, что выбираю военное ремесло, ибо мне более пристал меч, чем ланцет. Отец, как я и ожидал, пришёл в гнев и запретил мне и думать о военном деле, сказав: “Всю жизнь я поправлял человеческие тела и не хочу, чтобы мой сын уродовал их”. Своих денег, чтобы купить вооружение и одежду, не было ни у меня, ни у моего друга, и потому я решил покинуть родной кров тайно. Ночью, помнится, на 5 июня, незаметно вышел я из дому, взяв с собой 25 рейнских гульденов. Мне очень запомнилось, как Фридрих, проводив меня до выхода в поле, обнял меня, – увы, последний раз в жизни! – плача, у серой ветлы, бледный, в лунном озарении, как мертвец.

Страница 3 из 107

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее