Загрузка...
Андрей Колосов — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Андрей Колосов

Автор Иван Сергеевич Тургенев
12+105 читателей
Дата написания1843-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В повести «Андрей Колосов» молодой студент, находясь под присмотром немецкого профессора, восхищается идеалом и личностью Андрея Колосова, а после его смерти пытается найти своё место в мире, сталкиваясь с любовью к Варваре и воспоминаниями о погибшем идеале. Вторая часть книги раскрывает редакционную историю и источники повести, показывая, как текст менялся с течением времени.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между поиском идеала и реальностью, а также между личными чувствами и общественными ожиданиями

Ключевые идеи

  • Восхищение и поиск идеала в Андрее Колосове
  • Проблема несовместимости любви и памяти
  • Юность как период поиска и сомнений
  • Сбор и сравнение всех источников текста повести
  • Текстовые исправления и редакционные решения
  • Влияние критики и современников на редакцию

Вывод

Книга показывает, как идеалы и память формируют личность и как редакционные изменения влияют на восприятие текста, подчёркивая, что и личные переживания, и литературные произведения живут и меняются, но остаются верными своим идеалам.

Кому полезна

  • Любители русской классики
  • Студенты и преподаватели литературы
  • Историки и критики

Главные темы

  • Идеал и память
  • Редакционная история и источники
  • Внутренний конфликт молодого человека

Персонажи

  • Андрей Колосов — Высокий, ловкий, с яркой улыбкой, привлекающий внимание всех вокруг. Он живёт в скромном доме, окружённый уважением и восхищением, и после смерти оставляет глубокую печаль, влияя на судьбу рассказчика.
  • Рассказчик — Молодой человек, живущий под присмотром немецкого профессора, ищущий идеал и смысл в жизни. Он восхищается Колосовым, переживает внутренний конфликт между любовью к Варваре и уважением к памяти Колосова.
  • Варвара Ивановна — Молодая, скромная, привязанная к памяти Колосова. Она становится объектом чувств рассказчика, но остаётся эмоционально связанной с умершим.
  • Иван Семенич — Старый, строгий, но с чувством юмора, проводит карточные игры, участвует в семейной жизни и помогает рассказчику понять сложные отношения.
  • Бобов — Дружелюбный и открытый, помогает рассказчику познакомиться с Колосовым, служит связующим звеном между героями.

Цитаты

  • «Колосов был душою нашего общества»
  • «Я не знал, что мне недоставало: я чувствовал свое одиночество, жаждал сообщения с так называемыми живыми людьми»
  • «Профессора» вместо «Профессоры»
  • «Умер? вот те на!» вместо «Умер! вот те на!»

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 1 из 13

Annotation

Повестью «Андрей Колосов» Тургенев не только сводил счеты с собственным юношеским романтизмом и восторженной мечтательностью; он включался и в общую борьбу с обветшалыми, но еще живучими романтическими традициями. Естественно, что новая, хотя во многом еще и незрелая, повесть Тургенева вызвала одобрение Белинского: «„Андрей Колосов“ г. Т. Л. – рассказ чрезвычайно замечательный по прекрасной мысли: автор обнаружил в нем много ума и таланта, а вместе с тем и показал, что он не хотел сделать и половины того, что бы мог сделать, оттого и вышел хорошенький рассказ там, где следовало выйти прекрасной повести».

Иван Сергеевич Тургенев

Примечания

Источники текста

Условные сокращения

Иван Сергеевич Тургенев Андрей Колосов

В небольшой порядочно убранной комнате, перед камином, сидело несколько молодых людей. Зимний вечер только что начинался; самовар кипел на столе, разговор разыгрывался и переходил от одного предмета к другому. Начали толковать о людях необыкновенных и о том, чем они отличаются от обыкновенных людей. Каждый излагал свое мнение как умел; голоса возвысились и зашумели. Один небольшой, бледный человечек, который долго слушал, попивая чай и покуривая сигарку, разглагольствования своих товарищей, внезапно встал и обратился ко всем нам (я тоже был в числе споривших) с следующими словами:

– Господа! все ваши глубокомысленные речи в своем роде хороши, но бесполезны. Каждый, как водится, узнаёт мнение своего противника и каждый остается при своем убеждении. Но мы не в первый раз сходимся, не в первый раз мы спорим и потому, вероятно, уже успели и высказаться и узнать мнения других. Так из чего же вы хлопочете?

Сказав эти слова, небольшой человечек небрежно стряхнул в камин пепел с сигарки, прищурил глаза и спокойно улыбнулся. Мы все замолчали.

– Так что ж нам, по-твоему, делать? – сказал один из нас, – играть в карты, что ли? лечь спать? разойтись по домам?

– Приятно играть в карты и полезно спать, – возразил небольшой человечек, – а разойтись по домам теперь еще рано. Но вы меня не поняли. Послушайте: я предлагаю каждому из вас, уж если на то пошло, описать нам какую-нибудь необыкновенную личность, рассказать нам свою встречу с каким-нибудь замечательным человеком. Поверьте мне, самый плохой рассказ гораздо дельнее самого отличного рассуждения.

Мы задумались.

– Странное дело, – заметил один из нас, большой шутник, – кроме самого себя, я не знаю ни одного необыкновенного человека, а моя жизнь вам всем, кажется, известна. Впрочем, если прикажете…

– Нет, – воскликнул другой, – не нужно! Да что, – прибавил он, обращаясь к небольшому человечку, – начни ты. Ты нас всех сбил с толку, тебе и книги в руки. Только смотри, если твой рассказ нам не понравится, мы тебя освищем.

– Пожалуй, – отвечал тот.

Он стал у камина; мы уселись вокруг него и притихли. Небольшой человечек посмотрел на всех нас, взглянул в потолок и начал следующим образом:

– Десять лет тому назад, милостивые государи мои, я был студентом в Москве. Отец мой, добродетельный степной помещик, отдал меня на руки отставному немецкому профессору, который за сто рублей в месяц взялся меня поить, кормить и наблюдать за моею нравственностью. Этот немец был одарен весьма важной и степенной осанкой; я его сначала порядком побаивался. Но в один прекрасный вечер, возвратившись домой, я с невыразимым умилением увидел своего наставника, восседающего с тремя или четырьмя товарищами за круглым столом, на котором находилось довольное количество пустых бутылок и недопитых стаканов. Увидев меня, мой почтенный наставник встал и, размахивая руками и заикаясь, представил меня честной компании, которая вся тотчас же предложила мне стакан пунша. Это приятное зрелище освежительно подействовало на мою душу; будущность моя предстала мне в самых привлекательных образах. И действительно: с того достопамятного дня я пользовался неограниченной свободой и только что не колотил своего наставника. У него была жена, от которой вечно несло дымом и огуречным рассолом; она была еще довольно молода, но уже не имела ни одного переднего зуба. Известно, что все немки весьма скоро лишаются этого необходимого украшения человеческого тела. Я о ней упоминаю единственно потому, что она в меня влюбилась страстно и чуть-чуть не закормила меня насмерть.

– К делу, к делу, – закричали мы. – Уж не свои ли похождения ты хочешь нам рассказывать?

– Нет, господа! – возразил спокойно небольшой человечек, – я обыкновенный смертный. Итак, я жил у моего немца, как говорится, припеваючи. В университет я ходил не слишком прилежно, а дома решительно ничего не делал. В весьма короткое время сошелся я со всеми моими товарищами и со всеми был на «ты». В числе моих новых друзей находился один довольно порядочный и добрый малый, сын отставного городничего. Его звали Бобовым. Этот Бобов повадился ко мне ходить и, как кажется, полюбил меня. И я его… знаете ли, не то чтоб любил, не то чтоб не любил, так как-то… Надобно вам сказать, что у меня в целой Москве не было ни одного родственника, исключая старого дяди, который у меня же иногда просил денег. Я никуда не ходил и в особенности боялся женщин; я также избегал знакомства с родителями моих университетских товарищей, с тех пор как один из этих родителей отодрал своего сына при мне за вихор – за то, что у него пуговица на мундире отпоролась, а у меня в тот день на всем сюртуке не находилось более шести пуговиц. В сравнении со многими из моих товарищей я слыл человеком богатым; отец мой изредка присылал мне небольшие пачки синих полинялых ассигнаций, {1} а потому я не только наслаждался независимостью, но у меня постоянно были льстецы и прислужники… что я говорю – у меня! даже у моей куцей собаки Армишки, которая, несмотря на свою легавую породу, до того боялась выстрела, что один вид ружья повергал ее в тоску неописанную. Впрочем, я, как всякий молодой человек, не был лишен того глухого, внутреннего брожения, которое обыкновенно, разрешившись дюжиной более или менее шершавых стихотворений, оканчивается весьма мирно и благополучно. Я чего-то хотел, к чему-то стремился и мечтал о чем-то; признаюсь, я и тогда не знал хорошенько, о чем именно я мечтал. Теперь я понимаю, чего мне недоставало: я чувствовал свое одиночество, жаждал сообщения с так называемыми живыми людьми; слово: жизнь (выговаривай: жызнь ) звучало в моей душе, и я с неопределенной тоской прислушивался к этому звуку… Валерьян Никитич, пожалуйте мне пахитос.

Закурив пахитос, {2} небольшой человечек продолжал:

Страница 1 из 13

Назад1213Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее