Загрузка...
Андрей Колосов — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Андрей Колосов

Автор Иван Сергеевич Тургенев
12+105 читателей
Дата написания1843-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В повести «Андрей Колосов» молодой студент, находясь под присмотром немецкого профессора, восхищается идеалом и личностью Андрея Колосова, а после его смерти пытается найти своё место в мире, сталкиваясь с любовью к Варваре и воспоминаниями о погибшем идеале. Вторая часть книги раскрывает редакционную историю и источники повести, показывая, как текст менялся с течением времени.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между поиском идеала и реальностью, а также между личными чувствами и общественными ожиданиями

Ключевые идеи

  • Восхищение и поиск идеала в Андрее Колосове
  • Проблема несовместимости любви и памяти
  • Юность как период поиска и сомнений
  • Сбор и сравнение всех источников текста повести
  • Текстовые исправления и редакционные решения
  • Влияние критики и современников на редакцию

Вывод

Книга показывает, как идеалы и память формируют личность и как редакционные изменения влияют на восприятие текста, подчёркивая, что и личные переживания, и литературные произведения живут и меняются, но остаются верными своим идеалам.

Кому полезна

  • Любители русской классики
  • Студенты и преподаватели литературы
  • Историки и критики

Главные темы

  • Идеал и память
  • Редакционная история и источники
  • Внутренний конфликт молодого человека

Персонажи

  • Андрей Колосов — Высокий, ловкий, с яркой улыбкой, привлекающий внимание всех вокруг. Он живёт в скромном доме, окружённый уважением и восхищением, и после смерти оставляет глубокую печаль, влияя на судьбу рассказчика.
  • Рассказчик — Молодой человек, живущий под присмотром немецкого профессора, ищущий идеал и смысл в жизни. Он восхищается Колосовым, переживает внутренний конфликт между любовью к Варваре и уважением к памяти Колосова.
  • Варвара Ивановна — Молодая, скромная, привязанная к памяти Колосова. Она становится объектом чувств рассказчика, но остаётся эмоционально связанной с умершим.
  • Иван Семенич — Старый, строгий, но с чувством юмора, проводит карточные игры, участвует в семейной жизни и помогает рассказчику понять сложные отношения.
  • Бобов — Дружелюбный и открытый, помогает рассказчику познакомиться с Колосовым, служит связующим звеном между героями.

Цитаты

  • «Колосов был душою нашего общества»
  • «Я не знал, что мне недоставало: я чувствовал свое одиночество, жаждал сообщения с так называемыми живыми людьми»
  • «Профессора» вместо «Профессоры»
  • «Умер? вот те на!» вместо «Умер! вот те на!»

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 2 из 13

– В одно прекрасное утро Бобов, запыхавшись, прибежал ко мне: «Знаешь, брат, великую новость? Колосов приехал». – «Колосов? что за птица господин Колосов?» – «Ты его не знаешь? Андрюшу Колосова? Пойдем, братец, к нему поскорее. Он вчера вечером вернулся с кондиции ». {3} – «Да кто он такой?» – «Необыкновенный, братец, человек, помилуй!» – «Необыкновенный человек, – промолвил я, – ступай же ты один. Я останусь дома. Знаем мы ваших необыкновенных людей! Какой-нибудь полупьяный виршеплет с вечно восторженной улыбкой!..» – «Э, нет! Колосов не такой». Я было хотел заметить Бобову, что господину Колосову следовало самому явиться ко мне; но, не знаю почему, послушался Бобова и пошел. Бобов привел меня в один из самых грязных, кривых и узких переулков Москвы… Дом, в котором жил Колосов, был выстроен на старинный образец, хитро и неудобно. Мы вошли на двор; толстая баба развешивала белье на веревочки, протянутые от дома к забору… дети перекрикивались на деревянной лестнице…

– К делу! к делу! – возопили мы.

– Я вижу, господа, вы не любите приятного и придерживаетесь единственно полезного. {4} Пожалуй! Через темный и узкий проход добрались мы до комнаты Колосова; вошли. Вы, вероятно, имеете приблизительное понятие о том, что такое комната бедного студента. Прямо перед дверью на комоде сидел Колосов и курил трубку. Он дружески протянул Бобову руку и вежливо мне поклонился. Я взглянул на Колосова и тотчас же почувствовал неотразимое влечение к нему. Господа! Бобов не ошибался: Колосов был действительно необыкновенный человек. Позвольте мне описать вам его несколько подробнее… Он был роста довольно высокого, строен, ловок и весьма недурен собою. Его лицо… Я нахожу, господа, что весьма трудно описать чье-нибудь лицо! Легко перебрать поодиночке все отдельные черты; но каким образом передать другому то, что составляет отличительную принадлежность, сущность именно этого лица?

– То, что Байрон называет: «the music of the face» [1] , {5} – заметил один перетянутый и бледный господин.

– Так-с… А потому я ограничусь одним замечанием: то особенное «нечто», о котором я сейчас упомянул, состояло у Колосова в беззаботно веселом и смелом выражении лица да еще в улыбке, чрезвычайно пленительной. Родителей своих он не помнил, воспитан был на медные гроши в доме какого-то отдаленного родственника, который за взятки был выключен из службы. До пятнадцатилетнего возраста жил он в деревне; потом попал в Москву к старой, глухой попадье, пробыл у ней года два, вступил в университет и начал жить уроками. Он преподавал историю, географию и российскую грамматику, хотя об этих науках имел понятие слабое; но, во-первых, у нас на Руси завелись «руководства», чрезвычайно благодетельные для наставников; {6} а во-вторых, требования почтенных купцов, поручавших Колосову образование своих детищ, были слишком ограничены. Колосов не был ни остряком, ни юмористом; но вы, господа, не можете себе представить, как охотно все мы покорялись этому человеку. Мы как-то невольно любовались им; его слова, его взгляды, его движения дышали такой юношеской прелестью, что все его товарищи были влюблены в него по уши. Профессора считали его малым неглупым, но «без больших способностей» и ленивым. Присутствие Колосова придавало особенную стройность нашим вечерним сходкам: веселость наша при нем никогда не переходила в безобразное буянство; становилось ли всем нам грустно – эта полудетская грусть при нем разрешалась тихим, иногда довольно дельным разговором и никогда не превращалась в хандру. Вы улыбаетесь, господа, – я понимаю вашу улыбку; точно, многие из нас впоследствии оказались порядочными пошлецами! Но молодость… молодость…

Oh talk not to me of a name great in story!

The days of our youth are the days of our glory… [2] {7} —

промолвил тот же бледный господин…

– Фу ты, чёрт, какая у вас память! и всё из Байрона! – заметил рассказчик. – Словом, господа, Колосов был душою нашего общества. Я к нему привязался так сильно, как после того не привязывался ни к одной женщине. И между тем мне и теперь не совестно вспомнить эту странную любовь – именно любовь, потому что я, помнится, испытал тогда все терзания этой страсти, например, ревность. Колосов одинаково любил всех нас, но в особенности жаловал одного молчаливого, белокурого и смирного малого по имени Гаврилова. С этим Гавриловым он почти никогда не расставался, часто с ним перешёптывался и вместе с ним исчезал из Москвы, бог весть куда, дня на два, на три… Колосов не любил расспросов, и я терялся в догадках. Не простое любопытство меня волновало; мне хотелось пойти в товарищи, в оруженосцы к Колосову; я ревновал к Гаврилову; я завидовал ему; я никак не мог, объяснить себе причину странных отлучек Колосова. Между тем в нем не было ни той таинственности, которою щеголяют юноши, одаренные самолюбием, бледностью, черными волосами и «выразительным» взглядом, ни того поддельного равнодушия, под которым будто бы скрываются громадные силы; нет: он весь был, как говорится, нараспашку; но когда им овладевала страсть, во всем существе его внезапно проявлялась порывистая, стремительная деятельность; только он не тратил своей силы по-пустому и никогда, ни в каком случае не становился на ходули. Кстати, господа… скажите правду: не случалось ли вам сидеть и курить трубку с таким уныло-величественным видом, как будто вы только что решились на великий подвиг, а вы просто размышляете о том, какого цвета сшить себе панталоны?.. Но дело в том, что я первый заметил в веселом и ласковом Колосове эти невольные, страстные порывы. Недаром говорят, что любовь проницательна. Я решился – во что бы то ни стало – втереться в его доверенность. Мне не для чего было волочиться за Колосовым; я так детски благоговел перед ним, что он не мог сомневаться в моей преданности… но, к неописанной моей досаде, я должен был, наконец, убедиться, что Колосов избегал более тесного сближения со мною, что он как будто тяготился моей непрошенной привязанностью. Раз как-то он с явным неудовольствием попросил у меня денег взаймы – и на другой день с насмешливой благодарностью возвратил мне их снова. В течение целой зимы мои отношения к Колосову не изменились ни на волос; я часто сравнивал себя с Гавриловым – и не мог понять, чем он лучше меня… Но вдруг всё переменилось. В половине апреля Гаврилов захворал и умер на руках Колосова, который не отлучался ни на миг из его комнаты и целую неделю после его смерти не выходил никуда. Все мы сожалели о бедном Гаврилове; этот бледный, молчаливый человек как будто предчувствовал свою кончину. Я тоже искренно сожалел о нем, но сердце во мне замирало, ждало чего-то…

Страница 2 из 13

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее