Читать бесплатно онлайн

Стихотворения в переводах Константина Бальмонта

Автор Константин Дмитриевич Бальмонт

16+10 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1970-01-01

Язык книгиru

Язык оригиналаen

Возрастное ограничение16+

Жанры

зарубежная драматургия зарубежная поэзия стихи и поэзия

Описание

Сборник стихов, в котором автор исследует темы трагической любви, смерти, памяти, духов, музыки и мифических путешествий, соединяя личные воспоминания с символикой и философскими размышлениями.

Главный конфликт / проблема

Трагическая любовь, смерть и поиск смысла в памяти и символике

Ключевые идеи

Любовь, отвергнутая небесами, приводит к трагедии
Память и воспоминания сохраняют умершего в живом сознании
Вечная связь души с духами смерти и их роль в хранении памяти
Музыка ангела Израфеля как источник вдохновения и света
Материнская любовь как вечный источник света и памяти
Звон колоколов как символы жизни, смерти и памяти
Двойственность молчания как хранитель памяти
Мрачная атмосфера осужденного города и его связь со смертью
Конфликт науки и поэзии, поиск смысла в мире
Мистика и туман как символы неизвестности и перехода.
Путешествие героя как поиск истины и внутреннего мира.
Встреча с мифическими существами раскрывает неизбежность судьбы.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что память и любовь продолжают жить даже после смерти, а символика и мифы помогают нам понять неизбежность и вечность

Кому полезна

Любители поэзии
Исследователи русской литературы
Читатели, интересующиеся темами любви, смерти и мифологии

Главные темы

Трагическая любовь и память
Духов и музыка
Молчание и смерть
Путешествия в миры снов и тьмы

Персонажи

Автор — Он переживает любовь и утрату Аннабель-Ли, продолжая помнить её в ночных снах
Аннабель-Ли — Смертельный персонаж, чья смерть приводит к трагедии
Израфель — Имеет лютню в груди и сладчайший голос, который звучит в небесных созвездиях и вдохновляет людей
Мать — Воспоминание о матери, которая дала жизнь и умерла рано, но остаётся вечным источником света для автора
Виргиния — Упоминается как вечный источник света и любви, сравнивается с матерью автора
Молчание — Объединяет видимое и невидимое, символизирует двойственность и память
Смерть — Воздвигает трон, погружает город в сон и мрак
Ночь — Обладает властным покрытием, создаёт туман и тишину
Астрата — Предлагает путь к забвению и свету.
Психея — Показывает сомнения и страх перед богиней Астартой.
Ворон — Встречается в ночной комнате и отвечает «Никогда».
Рыцарь — Путешествует по горам и долинам в поисках идеальной земли.

Цитаты

"И родные толпой многознатной сошлись и ее от меня унесли, чтоб навеки ее положить в саркофаг, в королевстве приморской земли."
"И зажжется ль звезда, вижу очи всегда обольстительной Аннабель-Ли; и в мерцаньи ночей я все с ней, я все с ней, с незабвенной – с невестой – с любовью моей — рядом с ней распростерт я вдали, в саркофаге приморской земли."
И будет дух твой одинок.
Колокольчики звенят, Серебристым легким звоном
Есть свойства – существа без воплощенья, С двойною жизнью: видимый их лик —
Наука! ты – дитя Седых Времен! Меняя все вниманьем глаз прозрачных,
Туман огромной сферы скрывает, – плащ без меры, – сон хижин и руин.
Ворон: «Никогда».

Сводка по автору из Wikidata

1867–1942. Konstantin Balmont. русский поэт-символист, переводчик, эссеист (1867—1942)

Читать онлайн

Страница 2 из 5

К моей матери (К мистрис Клемм, матери жены Эдгара По, Виргинии)

Когда в Раю, где дышит благодать, Нездешнею любовию томимы, Друг другу нежно шепчут серафимы, У них нет слов нежней, чем слово Мать. И потому-то пылко возлюбила Моя душа тебя так звать всегда, Ты больше мне, чем мать, с тех пор, когда Виргиния навеки опочила. Моя родная мать мне жизнь дала, Но рано, слишком рано умерла. И я тебя как мать люблю, – но Боже! Насколько ты мне более родна, Настолько, как была моя жена Моей душе – моей душе дороже!

Колокольчики и колокола

I

Слышишь, сани мчатся в ряд, Мчатся в ряд! Колокольчики звенят, Серебристым легким звоном слух наш сладостно томят, Этим пеньем и гуденьем о забвеньи говорят. О, как звонко, звонко, звонко, Точно звучный смех ребенка, В неясном воздухе ночном Говорят они о том, Что за днями заблужденья Наступает возрожденье, Что волшебно наслажденье – наслажденье нежным сном. Сани мчатся, мчатся в ряд, Колокольчики звенят, Звезды слушают, как сани, убегая, говорят, И, внимая им, горят, И мечтая, и блистая, в небе духами парят; И изменчивым сияньем, Молчаливым обаяньем, Вместе с звоном, вместе с пеньем, о забвеньи говорят.

II

Слышишь к свадьбе звон святой, Золотой! Сколько нежного блаженства в этой песне молодой! Сквозь спокойный воздух ночи Словно смотрят чьи-то очи, И блестят, Из волны певучих звуков на луну они глядят. Из призывных дивных келий, Полны сказочных веселий, Нарастая, упадая, брызги светлые летят. Вновь потухнут, вновь блестят, И роняют светлый взгляд На грядущее, где дремлет безмятежность нежных снов, Возвращаемых согласьем золотых колоколов!

III

Слышишь, воющий набат, Точно стонет медный ад! Эти звуки, в дикой муке, сказку ужасов твердят. Точно молят им помочь, Крик кидают прямо в ночь, Прямо в уши темной ночи Каждый звук, То длиннее, то короче, Выкликает свой испуг, — И испуг их так велик, Так безумен каждый крик, Что разорванные звоны, неспособные звучать, Могут только биться, виться, и кричать, кричать, кричать! Только плакать о пощаде И к пылающей громаде Вопли скорби обращать! А меж тем огонь безумный, И глухой и многошумный, Все горит, То из окон, то по крыше Мчится выше, выше, выше И как будто говорит: Я хочу Выше мчаться, разгораться, встречу лунному лучу, Иль умру, иль тотчас-тотчас вплоть до месяца взлечу! О, набат, набат, набат, Если б ты вернул назад Этот ужас, это пламя, эту искру, этот взгляд, Этот первый взгляд огня, О котором ты вещаешь, с плачем, с воплем и звеня! А теперь нам нет спасенья, Всюду пламя и кипенье, Всюду страх и возмущенье! Твой призыв, Диких звуков несогласность Возвещает нам опасность, То растет беда глухая, то спадает, как прилив! Слух наш чутко ловит волны в перемене звуковой, Вновь спадает, вновь рыдает медно-стонущий прибой!

IV

Похоронный слышен звон, Долгий звон! Горькой скорби слышны звуки, горькой жизни кончен сон. Звук железный возвещает о печали похорон! И невольно мы дрожим, От забав своих спешим И рыдаем, вспоминаем, что и мы глаза смежим. Неизменно-монотонный, Этот возглас отдаленный, Похоронный тяжкий звон, Точно стон, Скорбный, гневный И плачевный, Вырастает в долгий гул, Возвещает, что страдалец непробудным сном уснул. В колокольных кельях ржавых, Он для правых и неправых Грозно вторит об одном: Что на сердце будет камень, что глаза сомкнутся сном. Факел траурный горит, С колокольни кто-то крикнул, кто-то громко говорит, Кто-то черный там стоит, И хохочет, и гремит, И гудит, гудит, гудит, К колокольне припадает, Гулкий колокол качает, Гулкий колокол рыдает, Стонет в воздухе немом И протяжно возвещает о покое гробовом.

Молчание

Есть свойства – существа без воплощенья, С двойною жизнью: видимый их лик — В той сущности двоякой, чей родник — Свет в веществе, предмет и отраженье. Двойное есть Молчанье в наших днях, Душа и тело – берега и море. Одно живет в заброшенных местах, Вчера травой поросших; в ясном взоре, Глубоком, как прозрачная вода, Оно хранит печаль воспоминанья, Среди рыданий найденное званье; Его названье: «Больше Никогда». Не бойся воплощенного Молчанья, Ни для кого не скрыто в нем вреда. Но если ты с его столкнешься тенью (Эльф безымянный, что живет всегда Там, где людского не было следа), Тогда молись, ты обречен мученью!

Осужденный город

Смотри! Там Смерть воздвигла трон, Где старый город погружен На дымном Западе в свой сон, Где добрый и злой, герой и злодей Давно сошли в страну теней. Дворцы, палаты, башни – там Так чужды нашим городам! Не взносят наши свой убор Так адски сумрачно в простор! Не дрогнет строй промшенных башен; Не тронет ветер с моря – пашен; И воды, в забытьи немом, Покоются печальным сном. Все те же – только небеса, Где звезд блистают диадемы; Взор дев равняем с ними все мы, Но там! там женские глаза Столь горестны, что их сравненье С звездой – сошло б за оскорбленье! Там ни единый луч с высот Над долгой ночью не блеснет. Лишь блеск угрюмых, скорбных вод Струится молчаливо к крышам, Змеится по зубцам и выше, По тронам, – брошенным беседкам, — Изваянным цветам и веткам, — По храмам, – башням, – по палатам, — По Вавилону – сродным скатам, — Там, где святилищ длинный ряд, Где, фризом сплетены, висят Фиалки, – маски, – виноград. Открытых храмов и гробов Зияет строй у берегов, Но все сокровища дворцов, Глаза алмазные богов, И пышный мертвецов убор — Волны не взманят: нем простор. И дрожь, увы! не шелохнет Стеклянную поверхность вод. Кто скажет: есть моря счастливей, Где ветер буйствует в порыве! С тенями слиты, башни те Висят как будто в пустоте, А с башни, что уходит в твердь, Как Исполин, вглубь смотрит Смерть. Но что же! воздух задрожал; Зыбь на воде, – поднялся вал, Как будто, канув в глубину, Те башни двинули волну, И крыши башен на лету Создали в небе пустоту. Теперь на водах – отблеск алый, Часы – бессильны и усталы; Когда ж, под грозный гул, во тьму, Во глубь, во глубь весь город канет, С беcсчетных тронов Ад восстанет С приветствием ему, И Смерть в страну у знойных вод Свой грозный трон перенесет.

Страница 2 из 5

Назад 1 2 3…5 Далее