Удобнее читать в приложении
AI-разбор доступен после входа
Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.
auto_awesomeПолучить AI-разборО книге
Аполлон Григорьев хорошо известен любителю русской литературы как поэт и как критик, но почти совершенно не знаком в качестве прозаика. Между тем он – автор самобытных воспоминаний, страстных исповедных дневников и писем, романтических рассказов, художественных очерков. Собранное вместе, его прозаическое наследие создает представление о талантливом художнике, включившем в свой метод и стиль достижения великих предшественников и современников на поприще литературы, но всегда остававшемся оригинальным, ни на кого не похожим.
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение0+
Читать онлайн
Страница 3 из 41У всей семьи нашей была своя потерянная Аркадия, Аркадия богатой жизни при покойном деде до французского нашествия, истребившего два больших его дома на Дмитровке; {19} и в особенности одна из моих теток, {20} натура в высшей степени мечтательная и экзальтированная, была полна этим "золотым веком". Разница в том только, что для нее Аркадия была на Дмитровке, для меня - на Тверской, и разница, кроме того, в эпохах.
Я родился в 1822 году. Трех лет я хорошо помню себя и свои бессознательные впечатления. Общественная катастрофа, разразившаяся в это время, катастрофа, с некоторыми из жертв которой мой отец был знаком по университетскому благородному пансиону, {21} страшно болезненно подействовала на мое детское чувство.
Детей большие считают как-то необычайно глупыми и вовсе не подозревают, что ведь что же нибудь да отразится в их душе и воображении из того, что они слышат или видят. Я, например, хоть и сквозь сон как будто, но очень-таки помню, как везли тело покойного императора Александра и какой странный страх господствовал тогда в воздухе... {22}
Да, никто и ничто не уверит меня в том, чтобы идеи не были чем-то органическим, носящимся и веющим в воздухе, солидарным, преемственным...
То, что веяло тогда над всем, то, что встретило меня при самом входе моем в мир, мне никогда, конечно, не высказать так, как высказал это высоко даровитый и пламенный Мюссе в "Confessions d'un enfant du siecle". {"Исповедь сына века" (франц.).} Напомню вам это удивительное место, {23} которым я заключу очерк преддверия моих впечатлений:
"Во времена войн империи, в то время, как мужья и братья были: в Германии, тревожные матери произвели на свет поколение горячее, бледное, нервное. Зачатые в промежутки битв, воспитанные в училищах под барабанный бой, тысячи детей мрачно озирали друг друга, пробуя свои слабые мускулы. По временам являлись к ним покрытые кровью отцы, подымали их к залитой в золото груди, потом слагали на землю это бремя и снова садились на коней.
Но война окончилась; Кесарь умер на далеком острове.
Тогда на развалинах старого мира села тревожная юность. Все эти дети были капли горячей крови, напоившей землю: они родились среди битв. В голове у них был целый мир; они глядели на землю, на небо, на улицы и на дороги, все было пусто, и только приходские колокола гудели в отдалении.
Три стихии делили между собою жизнь, расстилавшуюся перед юношами: за ними навсегда разрушенное прошедшее, перед ними заря безграничного небосклона, первые лучи будущего, и между этих двух миров нечто, подобное океану, отделяющему старый материк от Америки; не знаю, что-то неопределенное и зыбкое, море тинистое и грозящее кораблекрушениями, по временам переплываемое далеким белым парусом или кораблем с тяжелым ходом; настоящий век, наш век, одним словом, который отделяет прошедшее от будущего, который ни то ни другое и походит на то и на другое вместе, где на каждом шагу недоумеваешь, идешь ли по семенам или по праху.
И им оставалось только настоящее, дух века, ангел сумерек, не день и не ночь; они нашли его сидящим на мешке с костями, закутанным в плащ себялюбия и дрожащим от холода. Смертная мука закралась к ним в душу при взгляде на это видение, полумумию и полупрах; они подошли к нему, как путешественник, которому показывают в Страсбурге дочь старого графа Саарвердена, бальзамированную, в гробу, в венчальном наряде. Страшен этот ребяческий скелет, ибо на худых и бледных пальцах его обручальное кольцо, а голова распадается прахом посреди цветов.
О народы будущих веков! - заканчивает поэт свое вступление. - Когда в жаркий летний день склонитесь вы под плугом на зеленом лугу отчизны, когда под лучами яркого, чистого солнца земля, щедрая мать, будет улыбаться в своем утреннем наряде земледельцу; когда, отирая с мирного чела священный пот, вы будете покоить взгляд на беспредельном небосклоне и вспомните о нас, которых уже не будет более, - скажите себе, что дорого купили мы вам будущий покой; пожалейте нас больше, чем всех ваших предков. У них было много горя, которое делало их достойными сострадания; у нас не было того, что их утешало".
Хорошая вещь - серьезные и захватывающие жизнь в ее типах литературные произведения. Мало того, что они сами по себе хороши, положительно хороши, они имеют еще отрицательную пользу: захвативши раз известные типы, художественно и рельефно увековечив их, они отбивают охоту повторять эти типы.
Вот, например, не будь аксаковской "Семейной хроники", я бы неминуемо должен был вовлечься в большие подробности по поводу моего деда, лица, мною никогда не виданного, потому что он умер за год до моего рождения, {1} но по рассказам знакомого мне, как говорится, до точки и игравшего немаловажную роль в истории моих нравственных впечатлений.
Теперь же стоит только согласиться на общий тип кряжевых людей бывалой эпохи, изображенной рельефно и вместе простодушно покойным Аксаковым, да отметить только разности и отличия, и вот образ, если не нарисованный мной самим, то могущий быть легко нарисован читателем.
Дед мой в общих чертах удивительно походил на старика Багрова, и день его, в ту эпоху, когда он уже мог жить на покое, мало разнился, судя по семейным рассказам, от дня Степана Багрова. Чуть что даже калинового подожка у него не было, а что свои талайченки, {2} даже свои собственные калмыки были, это я очень хорошо помню. Разница между ним и Степаном Багровым была только в том, что он, такой же кряжевой человек, поставлен был в иные жизненные условия. Он не родился помещиком, а сделался им, да и то под конец своей жизни, многодельной и многотрудной. Пришел он в Москву из северо-восточной стороны в нагольном полушубке, пробивал себе дорогу лбом, и пробил дорогу, для его времени довольно значительную. Пробил он ее, разумеется, службой, и потому пробил, что был от природы человек умный и энергический. Еще была у него отличительная черта - это жажда к образованию. Он был большой начетчик духовных книг и даже с архиереями нередко спорил; после него осталась довольно большая библиотека, и дельная библиотека, которою мы, потомки, как-то мало дорожили...
Странная вот еще эта черта, между прочим, и опять-таки черта, как мне кажется, общая в нашем развитии, - это то, что мы все маленькие Петры Великие на половину и обломовцы на другую. В известную эпоху мы готовы с озлоблением уничтожить следы всякого прошедшего, увлеченные чем-нибудь первым встречным, что нам понравилось, и потом чуть что не плакать о том, чем мы пренебрегали и что мы разрушали. Мне было уже лет одиннадцать, когда привезли нам в Москву из деревни сундуки с старыми книгами деда. А то была уже эпоха различных псевдоисторических романов, которыми я безразлично упивался, всеми от "Юрия Милославского" {3} до "Давида Игоревича" {4} и других безвестных ныне произведений, от "Новика" {5} Лажечникова до "Леонида" {6} Рафаила Зотова. Странно повеяли на меня эти старые книги деда в их пожелтелых кожаных переплетах, книги мрачные, степенные, то в лист и печатанные славянским шрифтом, как знаменитое "Добротолюбие", {7} то в малую осьмушку, шрифтом XVIII века, и оригинальные вроде назидательных сочинений Эмина, {8} и переводные вроде творений Бюниана и Иоанна Арндта, {9} и крошечные и полуистрепанные, как редкие ныне издания сатирических журналов: "И то и се", "Всякая всячина". Как теперь помню, как я глядел на них с каким-то пренебрежением, как я - а мне отдали право распорядка этой библиотеки - не хотел удостоить их даже чести стоять в одном шкапу с "Леонидами", "Постоялыми дворами", "Дмитриями Самозванцами" {10} и другим вздором, которым, под влиянием эпохи, наполнил я шкап, отделивши от них только сочинения Карамзина, к которому воспитался я в суеверном уважении. Помню, я даже топтал их ногами в негодовании, а все-таки, пожираемый жаждою чтения, заглядывал в них, в эти старые книги, и даже начитывался порою сатирических изданий новиковской эпохи (Рослад и других од, {11} равно как сочинений Княжнина и Николева одолеть я никогда не мог) и знакомством своим с мыслью и жизнью ближайших предков обязан был я все им же, старым книгам. И как я жалел в зрелые годы об этой распропавшей, раскраденной пьяными лакеями и съеденной голодными мышами библиотеке. Но увы! как и везде и во всем, поздно хватаемся мы за наши предания...
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","pageTitle":"Мои литературные и нравственные скитальчества (Аполлон Александрович Григорьев) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Мои литературные и нравственные скитальчества». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Мои литературные и нравственные скитальчества». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Аполлон Александрович Григорьев","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"биографии и мемуары","item":"https://bookra.app/genre/5169"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Мои литературные и нравственные скитальчества","item":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","url":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","name":"«Мои литературные и нравственные скитальчества». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Мои литературные и нравственные скитальчества». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/c56dabcb-ab0a-102d-9101-d58722170bf2/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#work","name":"Мои литературные и нравственные скитальчества","url":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","description":"Аполлон Григорьев хорошо известен любителю русской литературы как поэт и как критик, но почти совершенно не знаком в качестве прозаика. Между тем он – автор самобытных воспоминаний, страстных исповедных дневников и писем, романтических рассказов, художественных очерков. Собранное вместе, его прозаическое наследие создает представление о талантливом художнике, включившем в свой метод и стиль достижения великих предшественников и современников на поприще литературы, но всегда остававшемся оригинальным, ни на кого не похожим.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/c56dabcb-ab0a-102d-9101-d58722170bf2/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["биографии и мемуары","русская классика"],"sameAs":["https://litres.ru/book/apollon-grigorev/moi-literaturnye-i-nravstvennye-skitalchestva-314272/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10#person","name":"Аполлон Александрович Григорьев","url":"https://bookra.app/author/b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10"}],"about":[{"@type":"Thing","name":"биографии и мемуары"},{"@type":"Thing","name":"русская классика"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA#edition","url":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/apollon-grigorev/moi-literaturnye-i-nravstvennye-skitalchestva-314272/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Мои литературные и нравственные скитальчества»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/3hEY3jCA","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":791784,"shortId":"3hEY3jCA","title":"Мои литературные и нравственные скитальчества","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/c56dabcb-ab0a-102d-9101-d58722170bf2/thumbs/1200.webp","annotationText":"Аполлон Григорьев хорошо известен любителю русской литературы как поэт и как критик, но почти совершенно не знаком в качестве прозаика. Между тем он – автор самобытных воспоминаний, страстных исповедных дневников и писем, романтических рассказов, художественных очерков. Собранное вместе, его прозаическое наследие создает представление о талантливом художнике, включившем в свой метод и стиль достижения великих предшественников и современников на поприще литературы, но всегда остававшемся оригинальным, ни на кого не похожим.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Аполлон Александрович Григорьев","authors":[{"id":"b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10","displayName":"Аполлон Александрович Григорьев","protectedUrl":"/author/b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10","wikipediaUrl":null,"wikidataUrl":null}],"genres":[{"id":5169,"title":"биографии и мемуары","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5169"},{"id":5297,"title":"русская классика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5297"}],"keywords":[],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1970-01-01"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"0"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"0+"}],"seoSections":[],"authorSummary":null,"hasArtifacts":false,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_791784","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_791784","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_791784","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_791784","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_791784","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_791784"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_791784","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_791784","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_791784","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_791784"},"guestReaderUrl":"/books/3hEY3jCA?page=3#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/b9e56b00-02a4-102c-99a2-0288a49f2f10","readersCount":0,"adultLabel":"0+","yearLabel":"1980","datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":3,"totalPages":41,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/3hEY3jCA?page=2#reader-content","nextPageUrl":"/books/3hEY3jCA?page=4#reader-content","progressLabel":"Страница 3 из 41","sections":[{"id":"id13:44","kind":"paragraph","text":"У всей семьи нашей была своя потерянная Аркадия, Аркадия богатой жизни при покойном деде до французского нашествия, истребившего два больших его дома на Дмитровке; {19} и в особенности одна из моих теток, {20} натура в высшей степени мечтательная и экзальтированная, была полна этим \"золотым веком\". Разница в том только, что для нее Аркадия была на Дмитровке, для меня - на Тверской, и разница, кроме того, в эпохах."},{"id":"id13:45","kind":"paragraph","text":"Я родился в 1822 году. Трех лет я хорошо помню себя и свои бессознательные впечатления. Общественная катастрофа, разразившаяся в это время, катастрофа, с некоторыми из жертв которой мой отец был знаком по университетскому благородному пансиону, {21} страшно болезненно подействовала на мое детское чувство."},{"id":"id13:46","kind":"paragraph","text":"Детей большие считают как-то необычайно глупыми и вовсе не подозревают, что ведь что же нибудь да отразится в их душе и воображении из того, что они слышат или видят. Я, например, хоть и сквозь сон как будто, но очень-таки помню, как везли тело покойного императора Александра и какой странный страх господствовал тогда в воздухе... {22}"},{"id":"id13:47","kind":"paragraph","text":"Да, никто и ничто не уверит меня в том, чтобы идеи не были чем-то органическим, носящимся и веющим в воздухе, солидарным, преемственным..."},{"id":"id13:48","kind":"paragraph","text":"То, что веяло тогда над всем, то, что встретило меня при самом входе моем в мир, мне никогда, конечно, не высказать так, как высказал это высоко даровитый и пламенный Мюссе в \"Confessions d'un enfant du siecle\". {\"Исповедь сына века\" (франц.).} Напомню вам это удивительное место, {23} которым я заключу очерк преддверия моих впечатлений:"},{"id":"id13:49","kind":"paragraph","text":"\"Во времена войн империи, в то время, как мужья и братья были: в Германии, тревожные матери произвели на свет поколение горячее, бледное, нервное. Зачатые в промежутки битв, воспитанные в училищах под барабанный бой, тысячи детей мрачно озирали друг друга, пробуя свои слабые мускулы. По временам являлись к ним покрытые кровью отцы, подымали их к залитой в золото груди, потом слагали на землю это бремя и снова садились на коней."},{"id":"id13:50","kind":"paragraph","text":"Но война окончилась; Кесарь умер на далеком острове."},{"id":"id13:51","kind":"paragraph","text":"Тогда на развалинах старого мира села тревожная юность. Все эти дети были капли горячей крови, напоившей землю: они родились среди битв. В голове у них был целый мир; они глядели на землю, на небо, на улицы и на дороги, все было пусто, и только приходские колокола гудели в отдалении."},{"id":"id13:52","kind":"paragraph","text":"Три стихии делили между собою жизнь, расстилавшуюся перед юношами: за ними навсегда разрушенное прошедшее, перед ними заря безграничного небосклона, первые лучи будущего, и между этих двух миров нечто, подобное океану, отделяющему старый материк от Америки; не знаю, что-то неопределенное и зыбкое, море тинистое и грозящее кораблекрушениями, по временам переплываемое далеким белым парусом или кораблем с тяжелым ходом; настоящий век, наш век, одним словом, который отделяет прошедшее от будущего, который ни то ни другое и походит на то и на другое вместе, где на каждом шагу недоумеваешь, идешь ли по семенам или по праху."},{"id":"id13:53","kind":"paragraph","text":"И им оставалось только настоящее, дух века, ангел сумерек, не день и не ночь; они нашли его сидящим на мешке с костями, закутанным в плащ себялюбия и дрожащим от холода. Смертная мука закралась к ним в душу при взгляде на это видение, полумумию и полупрах; они подошли к нему, как путешественник, которому показывают в Страсбурге дочь старого графа Саарвердена, бальзамированную, в гробу, в венчальном наряде. Страшен этот ребяческий скелет, ибо на худых и бледных пальцах его обручальное кольцо, а голова распадается прахом посреди цветов."},{"id":"id13:54","kind":"paragraph","text":"О народы будущих веков! - заканчивает поэт свое вступление. - Когда в жаркий летний день склонитесь вы под плугом на зеленом лугу отчизны, когда под лучами яркого, чистого солнца земля, щедрая мать, будет улыбаться в своем утреннем наряде земледельцу; когда, отирая с мирного чела священный пот, вы будете покоить взгляд на беспредельном небосклоне и вспомните о нас, которых уже не будет более, - скажите себе, что дорого купили мы вам будущий покой; пожалейте нас больше, чем всех ваших предков. У них было много горя, которое делало их достойными сострадания; у нас не было того, что их утешало\"."},{"id":"id13:55","kind":"paragraph","text":"II. МИР СУЕВЕРИЙ"},{"id":"id13:56","kind":"paragraph","text":"Хорошая вещь - серьезные и захватывающие жизнь в ее типах литературные произведения. Мало того, что они сами по себе хороши, положительно хороши, они имеют еще отрицательную пользу: захвативши раз известные типы, художественно и рельефно увековечив их, они отбивают охоту повторять эти типы."},{"id":"id13:57","kind":"paragraph","text":"Вот, например, не будь аксаковской \"Семейной хроники\", я бы неминуемо должен был вовлечься в большие подробности по поводу моего деда, лица, мною никогда не виданного, потому что он умер за год до моего рождения, {1} но по рассказам знакомого мне, как говорится, до точки и игравшего немаловажную роль в истории моих нравственных впечатлений."},{"id":"id13:58","kind":"paragraph","text":"Теперь же стоит только согласиться на общий тип кряжевых людей бывалой эпохи, изображенной рельефно и вместе простодушно покойным Аксаковым, да отметить только разности и отличия, и вот образ, если не нарисованный мной самим, то могущий быть легко нарисован читателем."},{"id":"id13:59","kind":"paragraph","text":"Дед мой в общих чертах удивительно походил на старика Багрова, и день его, в ту эпоху, когда он уже мог жить на покое, мало разнился, судя по семейным рассказам, от дня Степана Багрова. Чуть что даже калинового подожка у него не было, а что свои талайченки, {2} даже свои собственные калмыки были, это я очень хорошо помню. Разница между ним и Степаном Багровым была только в том, что он, такой же кряжевой человек, поставлен был в иные жизненные условия. Он не родился помещиком, а сделался им, да и то под конец своей жизни, многодельной и многотрудной. Пришел он в Москву из северо-восточной стороны в нагольном полушубке, пробивал себе дорогу лбом, и пробил дорогу, для его времени довольно значительную. Пробил он ее, разумеется, службой, и потому пробил, что был от природы человек умный и энергический. Еще была у него отличительная черта - это жажда к образованию. Он был большой начетчик духовных книг и даже с архиереями нередко спорил; после него осталась довольно большая библиотека, и дельная библиотека, которою мы, потомки, как-то мало дорожили..."},{"id":"id13:60","kind":"paragraph","text":"Странная вот еще эта черта, между прочим, и опять-таки черта, как мне кажется, общая в нашем развитии, - это то, что мы все маленькие Петры Великие на половину и обломовцы на другую. В известную эпоху мы готовы с озлоблением уничтожить следы всякого прошедшего, увлеченные чем-нибудь первым встречным, что нам понравилось, и потом чуть что не плакать о том, чем мы пренебрегали и что мы разрушали. Мне было уже лет одиннадцать, когда привезли нам в Москву из деревни сундуки с старыми книгами деда. А то была уже эпоха различных псевдоисторических романов, которыми я безразлично упивался, всеми от \"Юрия Милославского\" {3} до \"Давида Игоревича\" {4} и других безвестных ныне произведений, от \"Новика\" {5} Лажечникова до \"Леонида\" {6} Рафаила Зотова. Странно повеяли на меня эти старые книги деда в их пожелтелых кожаных переплетах, книги мрачные, степенные, то в лист и печатанные славянским шрифтом, как знаменитое \"Добротолюбие\", {7} то в малую осьмушку, шрифтом XVIII века, и оригинальные вроде назидательных сочинений Эмина, {8} и переводные вроде творений Бюниана и Иоанна Арндта, {9} и крошечные и полуистрепанные, как редкие ныне издания сатирических журналов: \"И то и се\", \"Всякая всячина\". Как теперь помню, как я глядел на них с каким-то пренебрежением, как я - а мне отдали право распорядка этой библиотеки - не хотел удостоить их даже чести стоять в одном шкапу с \"Леонидами\", \"Постоялыми дворами\", \"Дмитриями Самозванцами\" {10} и другим вздором, которым, под влиянием эпохи, наполнил я шкап, отделивши от них только сочинения Карамзина, к которому воспитался я в суеверном уважении. Помню, я даже топтал их ногами в негодовании, а все-таки, пожираемый жаждою чтения, заглядывал в них, в эти старые книги, и даже начитывался порою сатирических изданий новиковской эпохи (Рослад и других од, {11} равно как сочинений Княжнина и Николева одолеть я никогда не мог) и знакомством своим с мыслью и жизнью ближайших предков обязан был я все им же, старым книгам. И как я жалел в зрелые годы об этой распропавшей, раскраденной пьяными лакеями и съеденной голодными мышами библиотеке. Но увы! как и везде и во всем, поздно хватаемся мы за наши предания..."}],"toc":[{"id":"id13:0:1","label":"Григорьев Апполон Мои литературные и нравственные скитальчества","page":1,"pageUrl":"/books/3hEY3jCA#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":93451,"shortId":"1BsrngQD","title":"Детские годы Багрова-внука","authorLine":"Сергей Тимофеевич Аксаков, Анатолий Зиновьевич Иткин","primaryAuthorId":"28f0ac2e-46f1-102a-a782-343779b830c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/832f2184-e276-11e3-871d-0025905a0812/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1BsrngQD"},{"idCatalog":307094,"shortId":"0dBmFNN6","title":"Образы Италии","authorLine":"Павел Павлович Муратов","primaryAuthorId":"542c3ad0-138e-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/289285a0-e44c-11e9-9468-0cc47a5f137d/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0dBmFNN6"},{"idCatalog":792125,"shortId":"2bGT4EW3","title":"Моя жизнь","authorLine":"Лев Давидович Троцкий","primaryAuthorId":"4c30f004-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d0c363bc-431d-102c-b1cf-18f68bd48621/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2bGT4EW3"},{"idCatalog":22045,"shortId":"0mewlWd9","title":"Неугасимая лампада","authorLine":"Борис Николаевич Ширяев, Юлия Вячеславовна Шигарова","primaryAuthorId":"9631c47f-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/cb02cc0d-52c1-4686-88c0-5d30dc8a1f0b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0mewlWd9"},{"idCatalog":136766,"shortId":"3A6cLx56","title":"Записки кавалерист-девицы","authorLine":"Надежда Андреевна Дурова","primaryAuthorId":"c34f885f-4d5d-102c-9c5b-e8b0b7836b8f","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/a11eadfe-6a40-11e6-9833-0cc47a5453d6/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3A6cLx56"},{"idCatalog":464774,"shortId":"2RHriTQG","title":"Воспоминания","authorLine":"Сергей Викторович Куликов, Сергей Юльевич Витте","primaryAuthorId":"908d2043-bfc2-11e7-9b5a-0cc47a520474","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/ddba9024-fa3b-11ec-876c-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2RHriTQG"},{"idCatalog":661160,"shortId":"4cMa5PoU","title":"Николай Гоголь","authorLine":"Владимир Владимирович Набоков, Издательство Corpus, Андрей Александрович Бабиков, Елена Михайловна Голышева","primaryAuthorId":"2971849e-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/d403a2a0-3708-11f0-8ce3-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4cMa5PoU"},{"idCatalog":449561,"shortId":"1koKOUdv","title":"Иван Грозный. Подробная биография","authorLine":"Руслан Григорьевич Скрынников","primaryAuthorId":"9f430d16-513d-11e2-b3a9-002590591dd6","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/64b912ef-b328-11ec-a192-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1koKOUdv"},{"idCatalog":524058,"shortId":"02YvrJUC","title":"Нина Берберова, известная и неизвестная","authorLine":"Ирина Винокурова","primaryAuthorId":"51fc4530-30f1-11ee-8496-0cc47af30fe4","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/5538efed-30f1-11ee-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/02YvrJUC"},{"idCatalog":558151,"shortId":"4KMS2qh3","title":"Комментарии к роману «Евгений Онегин». Биография А. С. Пушкина","authorLine":"Юрий Михайлович Лотман","primaryAuthorId":"0ff49ccb-08e1-11e4-824d-0025905a06ea","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/3612786b-c737-11ee-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4KMS2qh3"},{"idCatalog":584776,"shortId":"3tPtmhAY","title":"То было давно…","authorLine":"Константин Алексеевич Коровин","primaryAuthorId":"c6ad274b-a188-102d-a526-1d76f97d8628","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/2f277f20-2fc7-11ef-8496-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3tPtmhAY"},{"idCatalog":617015,"shortId":"2n6crIw1","title":"«Чувствую себя очень зыбко…»","authorLine":"Иван Алексеевич Бунин, Дмитрий Д. Николаев, Елена М. Трубилова","primaryAuthorId":"d0286b14-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/1aae280b-b53b-11ef-8ce3-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2n6crIw1"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":98,"totalPages":9,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}