Загрузка...
Назад в библиотеку
Загадочные племена на «Голубых горах» — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Загадочные племена на «Голубых горах»

Автор Елена Петровна Блаватская
12+200838 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1857-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
СерияЗолотой фонд эзотерики
Возрастное ограничение12+
Жанры
этнографияэзотерика / оккультизмлитература 19 века
Темы
магиядуховные практики

Описание

Книга исследует загадочные племена Нильгири, их магические практики и взаимодействие с британскими колониальными властями, описывая экспедиции, культурные особенности и научные попытки осмысления их психических явлений.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между колониальными властями и местными племенами, а также недопонимание и искажение их психических и магических практик

Ключевые идеи

  • Племена Тодды и Муллу‑курумбы обладают психическими способностями и живут в постоянном контакте с невидимым миром.
  • Европейские ученые и колониальные власти не смогли получить достоверную информацию о племенах из-за их мистической природы и сопротивления местных охотников.
  • Британская экспедиция в «Голубые горы» и официальное утверждение территории.
  • Суровый климат и его влияние на экспедицию.
  • Обнаружение и описание пяти племен, особенно таинственного племени тоддов.
  • Роль мистера Сэлливана как защитника тоддов и последующее британское эксплуатирование.
  • Колониальная эксплуатация и её влияние на местное население
  • Культура и обычаи племени тодда, включая связь с буйволами и ритуалы
  • Вера в колдовство и влияние курумбов
  • Взаимодействие британских колонизаторов и местных племен
  • Роль семьи Моргана в изучении и взаимодействии с племенами
  • Феномены tods и kurumbas подтверждаются научными экспериментами и свидетельствами.

Вывод

Книга приходит к выводу, что психические явления можно изучать научно, но для этого необходимо признать их существование и уважать культурные контексты, чтобы разрушить суеверия и дать колдовству научный статус.

Кому полезна

  • Историки
  • Антропологи
  • Исследователи колдовства
  • Студенты
  • Широкая аудитория, интересующаяся культурой и колониальной историей

Главные темы

  • Культурные особенности племен Нильгири
  • Колониальная экспансия и её влияние
  • Психические явления и колдовство
  • Научные исследования и критика

Персонажи

  • Тодды — Высокие, честные, не используют оружия, обладают уникальной культурой.
  • Муллу‑курумбы — Используют колдовство, колют заклинания ночью, боятся Тоддов и баддагов.
  • Баддаги — Поклоняются тоддам и имеют собственные кланы. Поклоняются Тоддам, но одновременно боятся и используют муллу‑курумбов для решения нечистых дел.
  • Шикари — Отказываются вести экспедицию дальше, считая горы опасными и священными.
  • Д. Сэлливан — Британский чиновник, который после экспедиции становится защитником тоддов и получает повышение в должности.
  • Генерал Морган — Участник экспедиции, который отмечает вопросы о камнях, используемых для строительства.
  • Семья Моргана — Ведут плантации, взаимодействуют с племенами, имеют особое отношение к тоддам и курумбам.
  • Мистрис Морган — Предоставляет личные наблюдения, которые автор использует как основу для аргументации.
  • Профессор Геер — Проводил эксперименты, подтверждающие существование медиумов.
  • Профессор Бальфур Стюарт — Ученый, руководитель исследований психических явлений, выступает за научное изучение двойников.
  • Профессор Баррет — Ученый, участвующий в сборе и анализе данных о спиритических явлениях.
  • Мистер K — Попал в конфликт с муллу‑курумбами, после чего испытал странные болезни, связанные с «змеиным взглядом».

Цитаты

  • Тодды и муллу‑курумбы родятся, растут, живут и умирают в атмосфере колдовства.
  • не уз-на-ют… не уз-на-ют!
  • «Для них мы были людьми как бы с другой планеты. „Вы не из наших гор. Наше солнце – не ваше солнце, и наши буйволы вам неизвестны“, – говорили мне старики.
  • «Курумбы, как и другие племена, не имеют понятия о божестве, но поклоняются своим буйволам, как богам.»
  • По дороге западного ветра книги, газеты, рукописи и всякая бумага шевелятся сами собою, словно живые.
  • Тодды – весьма красивые, хотя и грязные дикари, без религии, как и без сознательного прошлого.
  • "Объяснения (индуктивных наук) необходимо приводят нас со временем к необъяснимому."
  • "Мы просим читателя помнить, что этот рассказ далеко не пропаганда спиритизма."
  • Его тело вырастет травой на этих горах и будет кормить буйволов.
  • Муллу‑курумбы, покрывавшие, словно букашки, труп слона, глядели на англичан смело, оскалив зубы и как бы вызывая его на действие.

Сводка по автору из Wikidata

1831–1891. 海伦娜·布拉瓦茨基. философ, писательница, основательница Теософского общества

Читать онлайн

Страница 3 из 55

Куимбатур – главный город уезда этого имени, а самый уезд находится милях в трехстах от Мадраса, столицы южной Индии, и знаменит во многих отношениях. Во-первых, он был обетованною землей для охотников на слона и тигра, как и на более мелкую дичь, так как этот уезд, вдобавок к другим прелестям, славится своими болотами и дремучими лесами. Почуяв смерть, слоны почему-то всегда уходят из чащи лесной в болото. Там они залезают в глубокую тину, где и приготовляются спокойно к нирване. Вследствие такой замечательной привычки, болото изобилует их клыками, и слоновая кость добывается (или скорее добывалась во времена оны) довольно легко.

Говорю «добывалась» в прошлом. Увы, для бедной Индии все с той поры изменилось. Теперь в ней ничего не добывается и никто ничего не может добыть, кроме разве вице-короля, которому вице-королевство доставляет царские почести и сумасшедшие деньги, впрочем, иногда с примесью гнилых яиц от сердитых англо-индийцев. Между «тогда» и «теперь» легла бездна имперского «престижа», поперек которой стоит привидение лорда Беконсфильда… Тогда «отцы Компании» добывали, покупали, открывали и сохраняли. Теперь вице-королевский совет получает, взимает, отнимает и ничего не сохраняет. Тогда «отцы» были круговращательною силой в застывающей крови Индии, которую они хоть и сосали, но иногда и обновляли, подливая новой крови в ее устарелые жилы. Теперь же вице-король с советом подливают разве только желчи. Вице-король – есть центральная точка огромной империи, с которою он не имеет ни симпатии, ни чего-либо общего. «Отцы» если и были в одном смысле бурьяном родины священной коровы, то были и сочным репейником, кормившим миллионы кротких ослов. А вице-король это нынешний искусственно привитый цвет к растению, называемому индийской Империей, который, истощая силы, медленно убивает самое растение. По поэтическому выражению сэра Ричарда Темиля, «вице-король крепкая ось, вокруг которой должно вертеться Колесо Империи…» Положим, что это и так: только это колесо стало с некоторых пор крутиться с такой бешеною быстротой, что грозит ежеминутно разбиться вдребезги.

Но как тогда, так и теперь, Куимбатур славится не только своими лесами и болотами, но считался и считается рассадником проказы, лихорадок и элефантиаза.[ 6] Куимбатур, то есть уезд, носящий это название, скорее ущелье, нежели что иное. Это миль двести в длину и двадцать в ширину бесконечно длинная и узкая полоса земли. Расположенный между Малабаром и Карнатиком, Куимбатурский уезд врезается острым углом в Анамалльские или Слоновые горы[7] к югу; постепенно поднимается к высотам Майсура – к северу; затем, как бы приплюснутый сбоку Западными «Гхатами»[8] с их дремучими почти девственными лесами, круто обрывается и исчезает в более мелких джунглях лесных племен. То тропическая, вечно зеленая от испарений болот обитель слона и ныне уже вымирающего боа-констриктора. Со стороны Мадраса эта нагорная масса, похожая издали на прямоугольный треугольник, словно прицеплена к другому, еще более громадному, треугольнику – к равнинам Декканской нагорной плоскости, опирающей свою северную оконечность в Виндийские горы (Vindya) Бомбейского президентства, а западную и восточную оконечности – в «холмы» Сахиядри Мадрасского президентства. Эти две разжалованные англичанами в холмы горные цепи составляют точку соединения между восточными и западными гхатами Индии. По мере того, как восточные приближаются к западным гхатам, они начинают постепенно утрачивать свой вулканический характер. Соединясь наконец с волнообразными живописными возвышенностями западного Майсура и словно слившись с ними, они окончательно перестают считаться гхатами и называются просто холмами.[ 9]

Обе оконечности этого как бы треугольника возвышаются в Мадрасском президентстве по обеим сторонам, направо и налево города Куимбатура в виде двух восклицательных знаков. Словно два гиганта, часовые, поставленные природой сторожить вход в ущелье, стоят эти два остроконечные пика, увенчанные зубчатыми скалами на подножии из зеленых лесов и с бедрами, вечно укутанными в облаках да сизых туманах. То остроглавые горы, прозванные в местной англо-индийской географии «Тенерифами» Индии, Нильгири и Муккартебет. Первый, то есть Тоддабет, возвышается на 8760 футов, другой на 8380 футов над морским уровнем.

В продолжение столетий обе эти вершины, особенно от Рангасуами, возвышенности самого грозного издали вида, слыли в народе за горы, недосягаемые для простых смертных. Давно уже такая их слава перешла в местные легенды, и вся эта страна считалась в народном суеверии за область священную и потому заколдованную, переступить рубеж которой, даже нечаянно, было бы святотатством, достойным смерти. То, де, обитель богов и высших дев (див). Там сварга (рай) и там и нарака (ад), полный «азуров» и «пизачей».[ 10] Таким образом, под охраной религиозного поверья Нильгири и Тоддабет оставались в продолжение долгих веков совершенно неизвестными остальной Индии. Тем менее в те далекие времена «достопочтенной» (Right Honourable) Ост-Индской Компании, то есть в двадцатых годах нашего столетия, могло прийти в голову кому-либо из европейцев исследовать замкнутую со всех сторон внутреннюю местность в горах; не потому, чтобы кто из них верил в поющих духов, а потому, что веря в недосягаемость их высот, никто и не подозревал, чтобы там находившись столь прелестные уголки, тем более кем-либо обитаемые, кроме диких зверей да змей. Редко бывало, когда англичанин-спортсмен или охотник из евразиев, дойдя до подошвы одного из заколдованных холмов, настаивал, чтобы туземный шикари (охотник) проводил его на несколько сот футов выше. Проводники-туземцы, как бы сговорясь с шикари, очень естественно, под тем или другим предлогом от этого отказывались. Чаще всего они уверяли «сааба», что далее и идти нельзя; нет, де, там ни лесов, ни дичи, а есть только одни бездны, скалы до облаков да трущобы, обитаемые злейшими лешими – почетная стража див. Поэтому ни один шикари не соглашался ни за какие деньги идти выше известной черты на этих горах…

Что такое «шикари»? Современный представитель этого класса остался тем же, чем он был и в баснословные времена царя Рамы. В Индии всякая профессия становится наследственною, а затем переходит в касту. Чем был отец, тем будет и сын. Целые поколения кристаллизуются и как бы застывают в одной и той же форме. Шикари обыкновенно одет в костюм, составленный из охотничьих ножей, пороховниц из буйвольего рога, да древнего кремневого ружья с девятью осечками на десять выстрелов, на совершенно голом теле. Часто он имеет вид дряхлого старика, и при встрече с ним одаренному чувствительным сердцем «иностранцу» (то есть не туземцу, как и не англичанину) всегда хочется предложить ему гофманских капель: до того у него впалый и словно подведенный болью живот. Но не потому наш шикари еле ползает и ходит сгорбившись, согнутый в три погибели, а по долгой, развившейся в силу его профессии, привычке. Пусть только подзовет его к себе сааб-спортсмен, пусть покажет и посулит ему несколько рупий, и шикари мигом выпрямится и начнет торг на какого угодно зверя. Условившись, он опять согнется в дугу, поползет осторожно, обвив тело и подошвы пахучими травами, чтобы не выдать себя зверю и чтобы не почуял тот «духа человечьего». И просидит он несколько ночей напролет, спрятавшись, как хищный ястреб, в густой листве древесной, среди «вампиров», менее его кровожадных. Не выдавая своего присутствия и полувздохом, дряхлый Нимрод приготовляется хладнокровно следить за агонией привязанного им для приманки тигра к дереву злополучного козленка или младенца-буйвола. А затем, оскалив зубы до ушей при виде тигра, он станет прислушиваться, не шевеля ни одним мускулом, к жалобному блеянию и обонять с наслаждением запах свежей крови, смешанный с хорошо ему знакомым острым специфическим запахом полосатого палача лесов. Раздвинув осторожно я неслышно ветви, он будет зорко и долго наблюдать за насыщающимся зверем, и когда тот, тяжело ступая, окровавленными лапами по засохшей земле, облизываясь и зевая, обернется еще раз по привычке всех «полосатых» поглядеть на останки своей жертвы, тогда шикари выстрелит из своего кремневого ружья и наверно положит зверя на месте с одного разу. «Ружье шикари никогда не осекается, стреляя по тигру», древняя пословица, перешедшая между охотниками в аксиому. А если сааб желает сам позабавиться стрельбой в лесного «бара-сааба» (большого господина[11]), то шикари, заметив с дерева, куда тигр отправился ночевать, при первых лучах солнечных тотчас же соскочит со своей ветки, бросится со всех ног в деревню, наймет толпу, устроит облаву и будет он целый день под палящими, убийственными лучами солнца бегать от одной группы к другой, устраивать, кричать, жестикулировать и отдавать приказания, пока «сааб» № 1 не ранит с безопасной высоты своего слона «сааба» № 2, тогда шикари все-таки придется самому доконать звери из своего древнего ружья. Только затем уже, если не случится чего особенного, отправится шикари под первый попавшийся куст, где он в одно и то же время и за один раз, роскошно позавтракает, пополдничает, пообедает и поужинает горстью протухлого риса и каплей болотной воды.

Страница 3 из 55

Назад1234…55Далее