Загрузка...
Киргегард и экзистенциальная философия — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Киргегард и экзистенциальная философия

Автор Лев Исаакович Шестов
12+2000316 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияКлассическая философская мысль
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга исследует экзистенциальную философию Сёреня Киргегарда через призму критики рационализма, анализа библейского падения и роли личного страдания, показывая, как вера становится ключом к свободе и спасению.

Главный конфликт / проблема

Как человек может найти истину и свободу, если разум и этика ограничены, и как личное страдание и абсурд становятся ключом к пониманию экзистенциальной истины?

Ключевые идеи

  • Критика гегелевской рациональности как источника падения
  • Важность библейского повествования о первородном грехе
  • Различие между знанием и верой как путями к истине
  • Экзистенциальный подход Киргегарда как альтернатива философии духа
  • Отвержение гегелевской философии и поиск истины в Библии.
  • «Жало в плоть» как символ личного страдания и призыва к вере.
  • Отстранение этики как путь к абсурду и экзистенциальной свободе.
  • Вера как противоположность греху
  • Необходимость как безмолвное, неизменное воздействие
  • Рациональность и этика как препятствия к истинной свободе
  • Абсурд как противостояние рациональной философии и библейскому откровению
  • Страх и «ничто» как источник падения

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная свобода и спасение достигаются через веру, а не через рациональное знание, и что личное страдание и абсурд являются центральными для понимания экзистенциальной философии Киргегарда.

Кому полезна

  • Философы и теологи, интересующиеся экзистенциальной мыслью.
  • Студенты философии и богословия, изучающие Киргегарда.
  • Люди, ищущие глубокое понимание свободы, веры и личного кризиса.

Главные темы

  • Экзистенциальная философия и вера
  • Критика гегелевского рационализма
  • Падение, свобода и «ничто»
  • Личное страдание как ключ к истине
  • Влияние библейских персонажей на философию

Персонажи

  • Киргегард — Философ, отвергающий гегелевскую рациональность, ищет истину через веру, Иов и Авраам, подчеркивает личное страдание как ключ к свободе и спасению, критикует разум и этику, стремится к абсурду и практической вере.
  • Фёдор Достоевский — Восхищённый библейским учением, отвергает рационалистический подход к знанию.
  • Гегель — Представитель рационализма, утверждающий, что всё возможно; критика его идей приводит Шестова.
  • Лютер — Пример веры, подчёркивающий конфликт закона и разума с верой, служит вдохновением для Киргегарда.
  • Лев Шестов — Автор книги, критически изучающий чужие системы, акцентирует философию как науку о жизни в неизвестности.
  • Иов — Пример страдания и веры, отвергающий рациональные утешения, демонстрирует, как вера выходит за рамки разума.
  • Авраам — Символ веры и преданности, жертвующий Исааком, противопоставляемый рационализму, пример высшей веры.
  • Адам — Представитель первородного греха, символизирующий падение через знание, потерю свободы.
  • Регина Ольсен — Женщина, с которой Киргегард был помолвлен, её разлука усиливает его страдание и бессилие.
  • Змей — Соблазнитель, предлагающий знание, приводящий к падению, символ искушения и потери свободы.
  • Сократ — Представитель рациональной философии, критикируемый Киргегардом, символ разума, ставшего рабом необходимости.
  • Бог — Создатель мира, установивший запрет на дерево познания, источник божественной любви.

Цитаты

  • Грехопадение тревожило человеческую мысль с самых отдаленных времен.
  • Верить, вопреки разуму, есть мученичество.
  • Что касается меня, то с юных дет мне было ниспослано жало в плоть.
  • Киргегард променял Гегеля и греческий симпозион на неистовые речи Иова.
  • Противоположное понятие греху есть не добродетель, а вера.
  • Вера против разума – она живет по ту сторону смерти.
  • «Если мне дозволено высказать свое пожелание, я бы пожелал, чтоб никто из читателей не вздумал проявлять свое глубокомыслие, предлагая вопрос: что было бы, если бы Адам не согрешил?»
  • «Грех есть обморок свободы, что противоположное понятие греху есть свобода (или – он и это говорит – противоположное понятие греху и есть вера).»
  • Жалуйся, взывай. Господь не боится.
  • Не от меня моя суровость.

Читать онлайн

Страница 1 из 64

Annotation

Лев Шестов – философ не в традиционном понимании этого слова, а в том же смысле, в каком философичны Шекспир, Достоевский и Гете. Почти все его произведения – это блестящие, глубокие неподражаемо оригинальные литературные экскурсы в философию. Всю свою жизнь Шестов посвятил не обоснованию своей собственной системы, не созданию своей собственной концепции, но делу, возможно, столь же трудному – отстраненному и непредвзятому изучению чужих философских построений, борьбе с рационалистическими идеями «разумного понимания» – и, наконец, поистине гениальному осознанию задачи философии как науки «поучить нас жить в неизвестности»…

Лев Шестов

Вместо предисловия

I

II

III

I. Иов и Гегель

II. Жало в плоть

III. Отстранение этического

IV. Великий соблазн

V. Движение веры

VI. Вера и грех

VII. Страх и Ничто

VIII. Гений и рок

IX. Знание как падение

X. Жестокое христианство

XI. Страх и первородный грех

XII. Власть знания

XIII. Логика и громы

XIV. Автономия этического

XV. Порабощенная воля

XVI. Бог – есть любовь

XVII. Киргегард и Лютер

XVIII. Отчаяние и Ничто

XIX. Свобода

XX. Бог и принуждающая истина

XXI. Тайна искупления

XXII. Заключение

Вместо послесловия

I

II

III

IV

V

Цитаты и ссылки на произведения Киргегарда даны по следующим немецким изданиям:

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

Лев Шестов Киргегард и экзистенциальная философия (Глас вопиющего в пустыне)

Вместо предисловия Киргегард и Достоевский[1]

I

Вы, конечно, не ждете от меня, чтобы в течение одного часа, который предоставлен в мое распоряжение, я сколько-нибудь исчерпал сложную и трудную тему о творчестве Киргегарда[2] и Достоевского. Я потому ограничу свою задачу: я буду говорить лишь о том, как понимали Достоевский и Киргегард первородный грех, или – ибо это одно и то же – об умозрительной и откровенной истине. Но нужно вперед сказать, что за такое короткое время вряд ли удастся выяснить с желательной полнотой даже то, что они думали и рассказывали нам о падении человека. В лучшем случае удастся наметить – и то схематически, – почему первородный грех приковал к себе внимание этих двух замечательнейших мыслителей XIX столетия. К слову сказать, и у Ницше, который, по обычным представлениям, был так далек от библейских тем, проблема грехопадения является осью или стержнем всей его философской проблематики. Его главная, основная тема – Сократ, в котором он видит декадента, т. е. падшего человека по преимуществу. Причем падение Сократа он усматривает в том, в чем история – и в особенности история философии – находили всегда и нас поучали находить его величайшую заслугу; в его беспредельном доверии к разуму и добываемому разумом знанию. Когда читаешь размышления Ницше о Сократе, все время невольно вспоминаешь библейское сказание о запретном дереве и соблазнительные слова искусителя: будете знающими. Еще больше, чем Ницше, и еще настойчивее говорит нам о Сократе Киргегард. И это тем более поражает, что для Киргегарда Сократ самое замечательное явление в истории человечества до появления на горизонте Европы той таинственной книги, которая так и называется Книгой, т. е. Библии.

Грехопадение тревожило человеческую мысль с самых отдаленных времен. Все люди чувствовали, что в мире не все благополучно и даже очень неблагополучно: «Нечисто что-то в Датском королевстве», – говоря словами Шекспира, – и делали огромные и напряженнейшие усилия, чтобы выяснить, откуда пришло это неблагополучие. И нужно сейчас же сказать, что греческая философия, равно как и философия других народов, не исключая народов дальнего Востока, на поставленный так вопрос давала ответ, прямо противоположный тому, который мы находим в повествовании Книги Бытия. Один из первых великих греческих философов, Анаксимандр, в сохранившемся после него отрывке говорит: «Откуда пришло к отдельным существам их рождение, оттуда, по необходимости, приходит к ним и гибель. В установленное время они несут наказание и получают возмездие одно от другого за свое нечестие». Эта мысль Анаксимандра проходит через всю древнюю философию: появление единичных вещей, главным образом, конечно, живых существ и по преимуществу людей, рассматривается как нечестивое дерзновение, справедливым возмездием за которое является смерть и уничтожение их. Идея о γένεσις’е и φθορά (рождение и уничтожение) есть исходный пункт античной философии (она же, повторяю, неотвязно стояла пред основателями религий и философий дальнего Востока). Естественная мысль человека, во все времена и у всех народов, безвольно, точно заколдованная останавливалась пред роковой необходимостью, занесшей в мир страшный закон о смерти, неразрывно связанной с рождением человека, и об уничтожении, ждущем все, что появилось и появляется. В самом бытии человека мысль открывала что-то недолжное, порок, болезнь, грех и, соответственно этому, мудрость требовала преодоления в корне того греха, т. е. отречения от бытия, которое как имеющее начало осуждено на неизбежный конец. Греческий катарзис, очищение, имеет своим источником убеждение, что непосредственные данные сознания, свидетельствующие о неизбежной гибели всего рождающегося, открывают нам премирную, вечную, неизменную и навсегда непреодолимую истину. Действительное, настоящее бытие (οντως ον)[3] нужно искать не у нас и не для нас, а там, где власть закона о рождении и уничтожении кончается, т. е. там, где нет и не бывает рождения, а потому нет и не бывает уничтожения. Отсюда и пошла умозрительная философия. Открывшийся умному зрению закон о неизбежной гибели всего возникающего и сотворенного представляется нам навеки присущим самому бытию: греческая философия в этом так же непоколебимо убеждена, как и мудрость индусов, а мы, которых отделяют от греков и индусов тысячелетия, так же неспособны вырваться из власти этой самоочевиднейшей истины, как и те, которые впервые ее обнаружили и показали нам.

Только Книга книг в этом отношении составляет загадочное исключение.

В ней рассказывается прямо противоположное тому, что люди усмотрели своим умным зрением. Все было создано, читаем мы в самом начале Книги Бытия, Творцом, все имело начало, но это не только не рассматривается как условие ущербности, недостаточности, порочности и греховности бытия, но, наоборот, в этом залог всего, что может быть хорошего в мироздании; иначе говоря, творческий акт Бога есть источник, и при этом единственный, всего хорошего. Вечером каждого дня творения Господь, оглядываясь на сотворенное, говорил: «добро зело», а в последний день, осмотрев все, Им созданное, увидел Бог, что все добро зело. И мир, и люди (которых Бог благословил), созданные Творцом, и потому именно, что они были Им созданы, были совершенными и не имели никаких недостатков: зла в сотворенном Богом мире не было, не было и греха, от которого зло началось. Зло и грех пришли после. Откуда? И на этот вопрос Писание дает определенный ответ. Бог насадил в Эдемском саду, среди прочих деревьев, дерево жизни и дерево познания добра и зла. И сказал первому человеку: плоды от всех деревьев можете есть, но плодов от дерева познания не касайтесь, ибо в тот день, когда коснетесь их, смертью умрете. Но искуситель – в Библии он назван змеем, который был хитрее всех созданных Богом зверей, сказал: «нет, не умрете, <…> но откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающими». Человек поддался искушению, вкусил от запретных плодов, глаза его открылись и он стал знающим. Что ему открылось? Что он узнал? Открылось ему то, что открылось греческим философам и индусским мудрецам: Божественное «добро зело» не оправдало себя – в сотворенном мире не все добро, в сотворенном мире – и именно потому, что он сотворен, – не может не быть зла, притом много зла и зла нестерпимого. Об этом свидетельствует с непререкаемой очевидностью все, что нас окружает – непосредственные данные сознания; и тот, кто глядит на мир с «открытыми глазами», тот, кто «знает», иначе об этом судить не может. С того момента, когда человек стал «знающим», иначе говоря, вместе со «знанием» вошел в мир грех, а за грехом и зло. Так по Библии.

Страница 1 из 64

Назад1264Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 40

Назад1240Далее