Загрузка...
Рассказы. Повести. 1894-1897 — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Рассказы. Повести. 1894-1897

Автор Антон Павлович Чехов
12+19773 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияПолное собрание сочинений и писем, 9
Возрастное ограничение12+

Описание

Сборник рассказов Антона Чехова, в котором через образы провинциальной жизни раскрываются темы любви, семейных обязанностей, социальных и моральных конфликтов, а также внутреннего поиска человека в условиях ограничений общества.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными желаниями и семейными/социальными обязанностями, а также внутренние сомнения и моральные дилеммы.

Ключевые идеи

  • Любовь и разочарование Лаптева в отношениях с Юлией.
  • Семейные заботы и болезнь сестры Нины.
  • Конфликт между личными желаниями и социальными обязанностями.
  • Семейные трудности и бедность влияют на эмоциональное состояние детей.
  • Религиозное воспитание и критическое мышление могут конфликтовать.
  • Борьба между материальными благами и духовными ценностями.
  • Внутренние конфликты и разочарования в браке и семейных отношениях.
  • Подозрения и ревность в браке
  • Борьба за выживание в природе и в человеческих отношениях
  • Наследственный конфликт и борьба за имущество
  • Религиозная строгость против мирской практики
  • Убийство как крайняя мера и последствия наказания

Вывод

Книга оставляет читателя с осознанием сложности человеческих отношений и неизбежных последствий решений, подчеркивая, что личные выборы часто сталкиваются с ограничениями общества и семейных традиций.

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Читатели, интересующиеся реализмом
  • Люди, ищущие глубокие психологические портреты

Главные темы

  • Любовь и семейные отношения
  • Социальные и экономические трудности
  • Моральные дилеммы и личные выборы

Персонажи

  • Лаптев — Мужчина, живущий в провинциальном городе, переживает разочарование в любви и беспокойство за здоровье сестры. Бедный помещик, пытается поддержать семью, но сталкивается с финансовыми и эмоциональными трудностями.
  • Юлия Сергеевна — Холодная и равнодушная, но религиозная, она отвергает предложение Лаптева. Приходит, чтобы поддержать девочек и облегчить семейную обстановку.
  • Нина Федоровна — Больная раком, переживает ухудшение состояния, вызывает беспокойство у Лаптева.
  • Доктор Сергей Борисыч — Скептически относится к Лаптеву, не даёт конкретных рекомендаций.
  • Отец — Старый человек, придерживающийся традиционных взглядов на наследство и труд. Не одобряет брака, но в итоге поддерживает.
  • Панауров — Сообщает о переводе, что тревожит Лаптева.
  • Николай Евграфыч — Чувствительный, подозрительный, переживает напряжённый брак и страх потери контроля.
  • Ольга Дмитриевна — Тревожная, часто уезжает, требует паспорт, отказывается от развода.
  • Анна — Старается соответствовать ожиданиям мужа и общества, но чувствует себя обманутой и несчастной.
  • Модест Алексеич — Среднего роста, полный, с длинными бакенами, придерживается строгих правил и религиозных ценностей.
  • Мисайл Алексеевич — Молодой человек, сталкивающийся с отцовскими ожиданиями и решающий перейти к физическому труду.
  • Саша — Учится в флигеле, переживает эмоциональные трудности. Маленькая, худая девочка, участвует в семейных событиях, тринадцатилетняя, эмоциональная, пытается помочь тете.

Цитаты

  • Это ужасно, ужасно!
  • Я люблю!
  • Должен я вам заметить, такого потопа, как здесь описано, на самом деле не было.
  • Я как в аду, я с ума сошел!
  • "Маленькая ножка"
  • "Поймать"
  • «Каждый человек должен иметь свои обязанности!» – говорил Модест, подчёркивая свою позицию.
  • «Три Анны – одна в петлице, две на шее» – шутка о статусе Анны после получения ордена.
  • "Только я не могу отдать наследство, если не буду работать, как отец хочет."
  • "Физический труд – это не просто работа, это проявление достоинства."

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 2 из 99

– Но я не тороплюсь с ночлежным домом, – продолжал он уже с раздражением и досадой, обращаясь к доктору, который глядел на него как-то тускло и с недоумением, очевидно не понимая, зачем это ему понадобилось поднимать разговор о медицине и гигиене. – И, должно быть, не скоро еще я воспользуюсь нашею сметой. Я боюсь, что наш ночлежный дом попадет в руки наших московских святош и барынь-филантропок, которые губят всякое начинание.

Юлия Сергеевна поднялась и протянула Лаптеву руку.

– Виновата, – сказала она, – мне пора. Поклонитесь вашей сестре, пожалуйста.

– Ру-ру-ру-ру, – запел доктор. – Ру-ру-ру-ру.

Юлия Сергеевна вышла, и Лаптев немного погодя простился с доктором и пошел домой. Когда человек неудовлетворен и чувствует себя несчастным, то какою пошлостью веет на него от этих лип, теней, облаков, от всех этих красот природы, самодовольных и равнодушных! Луна стояла уже высоко, и под нею быстро бежали облака. «Но какая наивная, провинциальная луна, какие тощие, жалкие облака!» – думал Лаптев. Ему было стыдно, что он только что говорил о медицине и о ночлежном доме, он ужасался, что и завтра у него не хватит характера, и он опять будет пытаться увидеть ее и говорить с ней и еще раз убедится, что он для нее чужой. Послезавтра – опять то же самое. Для чего? И когда и чем всё это кончится?

Дома он пошел к сестре. Нина Федоровна была еще крепка на вид и производила впечатление хорошо сложенной, сильной женщины, но резкая бледность делала ее похожей на мертвую, особенно когда она, как теперь, лежала на спине, с закрытыми глазами; возле нее сидела ее старшая дочь, Саша, десяти лет, и читала ей что-то из своей хрестоматии.

– Алеша пришел, – проговорила больная тихо, про себя.

Между Сашей и дядей давно уже установилось молчаливое соглашение: они сменяли друг друга. Теперь Саша закрыла свою хрестоматию и, не сказав ни слова, тихо вышла из комнаты; Лаптев взял с комода исторический роман и, отыскав страницу, какую нужно, сел и стал читать вслух.

Нина Федоровна была московская уроженка. Детство и юность ее и двух братьев прошли на Пятницкой улице, в родной купеческой семье. Детство было длинное, скучное; отец обходился сурово и даже раза три наказывал ее розгами, а мать чем-то долго болела и умерла; прислуга была грязная, грубая, лицемерная; часто приходили в дом попы и монахи, тоже грубые и лицемерные; они пили и закусывали и грубо льстили ее отцу, которого не любили. Мальчикам посчастливилось поступить в гимназию, а Нина так и осталась неученой, всю жизнь писала каракулями и читала одни только исторические романы. Лет 17 назад, когда ей было 22 года, она на даче в Химках познакомилась с теперешним своим мужем Панауровым, помещиком, влюбилась и вышла за него замуж против воли отца, тайно. Панауров, красивый, немножко наглый, закуривающий из лампадки и посвистывающий, казался ее отцу совершенным ничтожеством, и, когда потом зять в своих письмах стал требовать приданого, старик написал дочери, что посылает ей в деревню шубы, серебро и разные вещи, оставшиеся после матери, и 30 тысяч деньгами, но без родительского благословения; потом прислал еще 20 тысяч. Деньги эти и приданое были прожиты, имение продано, и Панауров переселился с семьей в город и поступил на службу в губернское правление. В городе он завел себе другую семью, и это вызывало каждый день много разговоров, так как незаконная семья его жила открыто.

Нина Федоровна обожала своего мужа. И теперь, слушая исторический роман, она думала о том, как она много пережила, сколько выстрадала за всё время, и что если бы кто-нибудь описал ее жизнь, то вышло бы очень жалостно. Так как опухоль у нее была в груди, то она была уверена, что и болеет она от любви, от семейной жизни, и что в постель ее уложили ревность и слезы.

Но вот Алексей Федорыч закрыл книгу и сказал:

– Конец и богу слава. Завтра другой начнем.

Нина Федоровна засмеялась. Она всегда была смешлива, но теперь Лаптев стал замечать, что у нее от болезни минутами как будто ослабевал рассудок, и она смеялась от малейшего пустяка и даже без причины.

– Без тебя тут до обеда приходила Юлия, – сказала она. – Как я поглядела, она не очень-то верит своему папаше. Пусть, говорит, вас лечит мой папа, но вы все-таки потихоньку напишите святому старцу, чтобы он за вас помолился. Тут у них завелся старец какой-то. Юличка у меня зонтик свой забыла, ты ей пошли завтра, – продолжала она, помолчав немного. – Нет, уж когда конец, то не помогут ни доктора, ни старцы.

– Нина, отчего ты по ночам не спишь? – спросил Лаптев, чтобы переменить разговор.

– Да так. Не сплю, вот и всё. Лежу себе и думаю.

– О чем же ты думаешь, милая?

– О детях, о тебе… о своей жизни. Я ведь, Алеша, много пережила. Как начнешь вспоминать, как начнешь… Господи боже мой! – Она засмеялась. – Шутка ли пять раз рожала, троих похоронила… Бывало, собираешься родить, а мой Григорий Николаич в это время у другой сидит, послать за акушеркой или за бабкой некого, пойдешь в сени или в кухню за прислугой, а там жиды, лавочники, ростовщики – ждут, когда он домой вернется. Голова, бывало, кружится… Он не любил меня, хоть и не высказывал этого. Теперь-то я угомонилась, отлегло от сердца, а прежде, когда помоложе была, обидно было, – обидно, ах, как обидно, голубчик! Раз – это еще в деревне было – застала я его в саду с одною дамой, и ушла я… ушла, куда глаза мои глядят, и не знаю, как очутилась на паперти, упала на колени: «Царица, говорю, небесная!» А на дворе ночь, месяц светит…

Она утомилась, стала задыхаться; потом, отдохнувши немного, взяла брата за руку и продолжала слабым, беззвучным голосом:

– Какой ты, Алеша, добрый… Какой ты умный… Какой из тебя хороший человек вышел!

В полночь Лаптев простился с нею и, уходя, взял с собой зонтик, забытый Юлией Сергеевной. Несмотря на позднее время, в столовой прислуга, мужская и женская, пила чай. Какой беспорядок! Дети не спали и находились тут же в столовой. Говорили тихо, вполголоса, и не замечали, что лампа хмурится и скоро погаснет. Все эти большие и маленькие люди были обеспокоены целым рядом неблагоприятных примет, и настроение было угнетенное: разбилось в передней зеркало, самовар гудел каждый день и, как нарочно, даже теперь гудел; рассказывали, что из ботинки Нины Федоровны, когда она одевалась, выскочила мышь. И страшное значение всех этих примет было уже известно детям; старшая девочка, Саша, худенькая брюнетка, сидела за столом неподвижно, и лицо у нее было испуганное, скорбное, а младшая, Лида, семи лет, полная блондинка, стояла возле сестры и смотрела на огонь исподлобья.

Лаптев спустился к себе в нижний этаж, в комнаты с низкими потолками, где постоянно пахло геранью и было душно. В гостиной у него сидел Панауров, муж Нины Федоровны, и читал газету. Лаптев кивнул ему головой и сел против. Оба сидели и молчали. Случалось, что так молча они проводили целые вечера, и это молчание не стесняло их.

Страница 2 из 99

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее