С отъездом пассажирки с клипера и после побывки господ офицеров на берегу в кают-компании по-прежнему скоро воцарилось согласие. Ни у кого не являлось мысли кому-нибудь “запалить в морду”, на клипере не разило духами и помадой, и боцмана да и господа офицеры не стеснялись уснащать командные слова вдохновенной “морской” импровизацией. Капитан снова ходил в засаленном сюртуке, спал и ругался отлично, похудеть не желал, и жидкие косички супруги больше не беспокоили его воображения. Он не придирался без толку к офицерам, и Цветков снова стал его любимцем. Степан Дмитриевич остался при старом мнении, что пассажирка, хоть и недурна собой, но “глупая женщина”, а милорд снова стал цедить, что в ней нет “ни-че-го осо-бен-но-го”, и писал длиннейшие письма к своей невесте. Бакланов, кажется, починил свое “разбитое сердце” за ужином с наездницей из цирка в Гонконге, а доктор перестал проповедовать о разводе. Один только Васенька иногда мечтал перед сном о божественной пассажирке.

А Цветков?

В первое время он ежедневно строчил ей нечто вроде письма-дневника. Там были и проза и стихи. Сначала более стихов, а потом прозы. Из Калькутты он послал это письмо-монстр, деликатно зафранкировавши [20] его, и просил отвечать в Мельбурн. Там он письма не получил и с горя отправился на бал к губернатору, где много танцевал с одной хорошенькой англичанкой, женой адвоката. Он находил ее чертовски прелестной и часто бывал у нее, но, однако, воздержался от признания, имея на совести воспоминание о поцелуе в саду “Oriental Hotel'я” в Гонконге. Из Мельбурна он снова написал, но уже не письмо-монстр, и упрекал Веру Сергеевну в молчании. И когда в Шанхае мичман получил письмо от пассажирки, пересланное из Мельбурна, оно показалось ему коротким и недостаточно горячим… Еще бы! Он ей писал на десяти листках, а она всего на двух!.. Правда, в этих листках слышалось дружеское чувство и как будто даже что-то большее, но ведь бумага не то, что хорошенькое личико. Он ответил на это письмо и опять говорил о любви, а потом… потом… новые встречи… новые увлечения…

Нужно ли прибавлять, что когда через год (а не через шесть месяцев) клипер вернулся в Россию, легкомысленный мичман не явился к очаровательной пассажирке.

Но засохшая роза хранится у него до сих пор, напоминая давно прошедшую молодость.

notes

Примечания

1

Впервые — в газете “Русские ведомости”, 1892, №№ 186, 190, 202, 218, 232, 248, 267. 271, с подзаголовком: “Из воспоминаний бывшего моряка” и посвящением Н.Г.Гарину — писателю Николаю Георгиевичу Гарину-Михайловскому (1852-1906).

2

…похож на Бобчинского… — По “замечаниям для господ актеров” Гоголя Бобчинский — низенький, коротенький, очень любопытный, с небольшим брюшком, говорит скороговоркою к чрезвычайно много помогает жестами и руками.

3

Сакраменто — город на западе США.

4

Моряки говорят. “Снасть заела”, то есть снасть не идет, остановилась. (Прим. автора.)

5

Стракулист (строкулист) — прозвище приказных.

6

Каначки . — Канаки — старинное название жителей островов Полинезии; на языке туземцев Гавайских островов “канак” — человек, житель страны.

7

…я ему задал “ассаже” — то есть осадил, образумил.

8

Сангарскийпролив — между островами Хонсю и Хоккайдо (Япония).

9

люблю тебя, люблю тебя (итал.).

10

Гревзенд (Грейвзенд) — город на восточном побережье Англии.

11

…барышня из баррума… — то есть из небольшого ресторана, бара.

12

Шифоньерка. (Прим. автора.)

13

наедине (франц.).

14

аппетит приходит во время еды (франц.).

15

…с Станиславом на шее и Анной в петлице… — Станислав — польский орден, с 1831 года вошедший в состав российских орденов; Анна — орден св. Анны, учрежденный с 1797 года.